Содержание

В независимой Киргизии

Согласно учению мировых религий, для Бога каждая (каждая!) человеческая душа дороже материальной вселенной со всеми ее звездами, галактиками и метагалактиками. Тем более душа человека дороже земного материального мирка со всем его комфортом и роскошью, ракетами и автомобилями, долларовыми бумажками и прочим тленным мусором.

Человек есть любимое творение Всевышнего, предназначенное для вечности, а не для материального праха. Об этом сказано в Евангелии: какая польза человеку, если он  приобретет весь мир, а душе своей повредит? (Мф. 16, 26). Истинное богатство человека – сокровища внутренние: любовь и вера, чистота и мужество.

Средневековая философия определяла человека как микрокосм – малый космос, малый – по месту в пространстве, но великий по значению. Гибель человеческой души, растратившей свое внутреннее богатство, есть бедствие вселенское.

Представление о человеке как о существе не только плотском, но и духовном приводит нас к осмыслению истории человеческих сообществ, к аксиоме: народ есть личность. Утверждение христианства: перед Богом ...нет ни Еллина, ни Иудея… варвара, Скифа, раба, свободного (Кол. 3, 11), – означает лишь равное потенциальное величие каждого в вечности, вне зависимости от нации и земного положения. Но каждый народ призван просиять особым блеском, сбыться неповторимой красотой в общей грандиозной симфонии Божественного мироздания. Гибель народа, большого или малого, – это утрата, утрата невосполнимая. По учению Православной Церкви, Бог посылает каждому человеку Ангела-Хранителя, стремящегося направить его к спасению, а каждый народ, страну, государство оберегают уже высшие духовные силы – могучие Архангелы-Хранители из числа Престолов, Сил, Господств. История каждого народа проникнута таинственными Божественными влияниями, осеняющими народную душу – ту высшую самобытность, которую сейчас обозначают модным словом «менталитет».

Поднимаясь еще выше в духовном обобщении, мы видим мусульманское понятие всечеловеческого братства в общем праотце Адаме и православное понимание человечества как семьи любимых детей Божиих. Раздор и вражда в этом братстве, в этой семье есть оскорбление Всевышнего Создателя, Которого христиане именуют Вселюбящим, а мусульмане – Милостивым и Милосердным.

Всякое насилие над народной душой (будь то «цивилизованное» колонизаторство по образцу Британской империи, нивелирующий большевицкий интернационализм или механическое подражание иностранным моделям развития) болезненно, а иногда и пагубно для народа. Но основываясь на всечеловеческом братстве и личностном народном начале, народам следует развивать взаимное общение. Как несчастный человеческий сын, заброшенный в непроходимые джунгли и вынужденный жить среди диких зверей, дичает и теряет способность говорить, так и народ, изолированный или самоизолировавшийся, обречен на прозябание, информационную, культурную и духовную смерть.

Наиболее благоприятные условия для развития народной души возникают, когда народ использует элементы иных, отличающихся от присущих ему национальных психологий и мировоззрений. Это подобный катализатору для химических реакций стимул активизации творческой энергии народа, не позволяющий ей иссякнуть, а народу – потерять самобытность. Великий русский духовный философ Константин Леонтьев с математической точностью определил закон истории: возникновение цветения культур в многообразных обществах и их увядание – в обществах однообразных. Интуитивным знанием того, что этническое многоцветье не помеха, а драгоценность народной жизни, тюркский мир обладал с древности. Доходило даже до крайностей: Амир Темур силой свозил в свою столицу Самарканд ученых и мастеров разных народов, как известно, эпоха Амира Темура и Темуридов стала «мусульманским Ренессансом» Маверранахра.

В наши дни Президент Туркменистана Сапармурат Ниязов дал уже практическое, по-леонтьевски чеканное определение своей позиции: Мы должны сохранить различие как позитивную силу таким образом, чтобы этническая, языковая и духовная солидарность различных наций и народностей в Туркменистане служила созиданию, а не разрушению. (Не случайно Туркменистан – единственное государство на постсоветском пространстве, где никогда не было межнациональных конфликтов.) Этому подобно стремление Президента Киргизии Аскара Акаева обустроить родную страну как общий Дом, где будет уютно всем живущим в нем нациям, – ...способствовать созданию максимально благоприятного морально-психологического климата для всех национальностей, проживающих в нашей республике.

Есть два явления, кажущихся очень схожими, но на деле являющихся прямо противоположными: патриотизм и национализм. Первое – высокая добродетель, второе – мерзкий грех. Патриот отличается от националиста, как добрый мудрец от злого безумца.

Патриот искренне любит свой народ, потому способен понимать подобные чувства других народов и уважать их. Любуясь величием родной духовности и культуры, патриот понимает и уважает подобное величие в других народах. Отвергая чужеродные и вредоносные влияния извне, патриот в то же время стремится перенять и обратить на благо своей родины то ценное и полезное, что есть у других. А националист – это дикарь, бьющий себя кулаком в грудь с криками: «Я ариец!», «Я пуштун!» или: «Я представитель великого африканского племени мумба-юмба!». Националист не способен увидеть в других народах братьев по человечеству, он ненавидит и презирает всех чужаков, но собственной нации такой фанатик способен принести только зло. В средние века национальное высокомерие даже гигантского Китая много способствовало тому, что на него было надето монгольское ярмо. В XIX веке белый расизм в США вызвал гражданскую войну между Севером и Югом. В веке XX гитлеровский нацизм довел до катастрофы могучую Германию. И в древней, и в новейшей истории не счесть примеров того, как душевная болезнь национализма причиняет огромные бедствия народам.

В «перестроечном» СССР почти повсеместно при попустительстве центра и растерянности местной партийной номенклатуры политические авантюристы начали разыгрывать кровавую национальную карту. Политические спекуляции на национальных чувствах полыхнули «горячими точками», обернулись страшными страданиями многих тысяч невинных людей. К счастью для трех новосозданных тюркских государств Средней Азии, к власти в них пришли не националисты, а патриоты. Но двум таким патриотическим лидерам – Исламу Каримову и Аскару Акаеву – пришлось «вытаскивать» свои страны из ситуаций, грозивших катастрофой.

Есть скандинавская поговорка: «На лебедях землю не пашут». Людям творческих призваний тяжело взваливать на себя бремя государственной деятельности. Поэтому выдающийся писатель Чингиз Айтматов на предложение баллотироваться в Президенты Киргизии ответил резким и категорическим отказом. Но выдающемуся ученому Аскару Акаеву такое же предложение было сделано в ультимативной форме: «Родина погибает, и спасать ее больше некому». И он прервал свою успешную научную карьеру ради служения народу.

Киргизские политики и журналисты отнеслись к возглавившему страну «лебедю» без всякой бережности, встретив его непониманием, интригами и ожесточенными нападками. Можно вспомнить и басню И. Крылова, где «лебедь рвется в облака, рак пятится назад, а щука тянет в воду». Президент Акаев стремился в «облака» мировой цивилизации, упрямцы марксистской доктрины пятились в мертвое прошлое, национал-фанатики тянули в гибельный омут национализма. Этот разнобой делал «воз» государственного созидания еще более неподъемным.

Поразительна судьба Президента Аскара Акаева, созидателя независимой Киргизии. Как некогда из северной глухомани явился первый крупнейший организатор русской науки, гениальный ученый Михаил Ломоносов, так и из маленького аила, затерянного в Чон-Келинской долине пришел в науку Киргизии талантливый молодой ученый Аскар Акаев. В детстве он мечтал стать историком, и из нынешних его исторических и философских рассуждений очевидно, что на таком поприще он мог достичь больших успехов. Однако увлечение физикой оказалось сильнее, и этот свой талант он взращивал с мужественным упорством. Много нужно было отваги, чтобы из тихого аила отправиться за знаниями в далекий Ленинград. Огромен был труд, приводящий от овладения знаниями к собственному творчеству и научным открытиям. Этот дерзновенный труд имел внешним следствием восхождение по ступеням ученых степеней, к академической мантии, к заслуженной славе, к вершинам не периферийной, а всемирной науки. По свидетельству академика Ю. Денисюка, уровень тех научных знаний, которые развивал вместе с учениками Аскар Акаев, был выше российского и даже мирового. Он смог достичь поразительных результатов на стыке двух областей, которыми владел одинаково в совершенстве, – оптики и компьютерных технологий, намного опередив свое время и весь научный мир. Но из-за общей закрытости тогдашней советской науки мировая слава ученого пришла к Аскару Акаеву одновременно с политической. Произошел резкий поворот судьбы – Президент Академии наук стал Президентом страны.

Избрание Аскара Акаева на пост главы государства недоброжелатели называют счастливой для него случайностью. Но во-первых, случайностей в истории не бывает, а во-вторых, отнюдь не счастьем, в земном смысле, сбылось для него новое поприще. Не о том мечтал Аскар Акаевич в кругу своих близких. Супруга его, профессор М. Д. Акаева, вспоминает: «Мечтали, окрыленные высокой оценкой изысканий мужа самых именитых ученых-физиков: мы всей семьей сидим в Королевском дворце Стокгольма, а Аскар читает там свою нобелевскую лекцию». Да, он мог наслаждаться спокойной славой корифея науки, имиджем национальной гордости киргизов. И никто: ни правые, ни левые, ни коммунисты, ни националисты, ни ультрареформаторы – не посмели бы бросить в него камень. Вместо этого он принял на себя мучительный и неблагодарный труд государственного правления.

Давно в ходу афоризм: «Политика – дело грязное». Изречение это подлое и лживое. На самом деле пачкают грязью авансцену истории не политики, а политиканы – те, кто рвется к власти ради удовлетворения личных амбиций, честолюбия и корысти. Зависть, интриги, клевета – все это свойства низкого и бездарного политиканства. А политика как самоотверженное служение народу и родине есть высокий подвиг. Недаром Православие прославляет благоверных правителей в лике святых, а в Исламе существует культ праведных халифов. Но чем выше служение истинного политика, тем яростнее пытаются забросать его грязью политиканы.

Аскар Акаев принял на себя бремя власти во время ошского безумия, когда Киргизия находилась на грани самоубийственной межреспубликанской войны (подобной Карабахскому конфликту, но в отличие от армян у киргизов в таком столкновении не могло быть никаких шансов). Новоизбранный Президент нашел единственно возможный путь спасения страны от катастрофы: урегулировать конфликт так, чтобы не было ни выигравших, ни проигравших. Добротой и разумом он сумел погасить чреватую взрывом «горячую точку» – одним этим деянием Президент Акаев заслужил великую благодарность современников и потомков. Однако нашлись деятели, не вразумленные ни уроком Ошской трагедии, ни даже ужасом братоубийственной бойни в соседнем Таджикистане. При обсуждении Земельного кодекса опять раздались крики: «Киргизская земля – только для киргизов». И Президенту Аскару Акаеву пришлось преподавать безответственным парламентариям азбуку патриотической прагматики: Какую пользу принесет нам, киргизам, противостояние с Узбекистаном, Россией и Украиной, представители которых живут у нас и являются частью нашего общества? Какую пользу мы извлечем из того, что мировое сообщество, цивилизованные партнеры по внешнеполитическим связям отвернутся от нас?

Разумеется, путь суверенитета Киргизии может быть только киргизским (а не американским, китайским или турецким). Но чтобы этот суверенитет стал жизнеспособным и плодотворным, необходимы и сохранение внутреннего «этнического многоцветья», и открытость для восприятия лучших достижений всемирной цивилизации и культуры. Этот комплекс задач государственного созидания отражается в тезисах Президента А. Акаева: Возрождение и прогресс Киргизстана возможны только на путях органического соединения собственных корней, глубинных источников развития и всего лучшего, что дали и дают мировой цивилизации как Восток, так и Запад... Судьба Киргизстана – это сплав исторических судеб и долговременных интересов киргизов и всех других составляющих его этносов: русских и узбеков, украинцев и немцев, таджиков и уйгур, белорусов и казахов, турок и дунган, десятков других национальностей. Это взаимодействие и взаимопроникновение их культур, тесное экономическое сотрудничество... Киргизы составят костяк, сердцевину народа Киргизстана, они несут в силу своей численности и культурного менталитета главную ответственность за все, как нация, являющаяся главным мотором культурогенеза республики... Надо ясно понять одну вещь: величие каждого народа состоит в том, насколько он способен самообогащаться в процессе культурного взаимодействия с другими народами... Национальная замкнутость – признак регресса, а не прогресса.

Здание не устоит без фундамента, дерево не растет без корней – также и разумное государственное созидание невозможно без опоры на историческое прошлое народа, на опыт и заветы предшествующих поколений, ближних и далеких пращуров. Об этом говорит и Президент: Мы собираемся строить не общество безродных манкуртов, рабов всеядного потребления, забывших традиции и ценности предков... Мы должны извлечь уроки из нашей истории, освоить все лучшее, что было в прошлом, и сплавить его с будущим. Процесс освоения исторического и культурного наследия в современной Киргизии идет стремительно. Могу засвидетельствовать это на собственном опыте: если лет восемь тому назад для занятий историей Киргизской земли было необходимо изыскивать старинные книги, да и советские издания на эту тему были библиографической редкостью, то за последние годы вышли в свет десятки работ, посвященных истории Киргизии. Хочется отметить неутомимую деятельность академика В. М. Плоских, принимающего участие во множестве этих изданий. А такой видный историк, как академик Т. К. Койчуев, все чаще обращается уже и к проблемам современности. Но это только начало: из трудов ученых уроки исторического опыта должны перейти в народное сознание.

Невозможно отказать себе в удовольствии процитировать ставшие общеизвестными «семь заповедей Манаса», в которых Президент Аскар Акаев видит нравственные опоры новой независимой Киргизии:

Единство и сплоченность нации.

Гуманизм, великодушие, терпимость.

Межнациональное согласие, дружба и сотрудничество.

Гармония с природой.

Национальная честь и патриотизм.

Через кропотливый неустанный труд и знания – к процветанию и благосостоянию.

Укрепление и защита киргизской государственности.

Выполнение первых трех заповедей, почерпнутых в сокровищнице древней киргизской мудрости, означает насущно важную задачу достижения всенародного созидательного единства в условиях многонациональной страны. Многое в направлении строительства общего Дома уже сделано. По инициативе Президента создана Ассамблея народов Киргизии: не какое-то фольклорно-этнографическое объединение в советском стиле, вроде мужичков с балалайками, а реальный конклав, представляющий интересы национальных меньшинств, осуществляющий политическую, просветительную, благотворительную деятельность. Открыты такие благородные учреждения, как Киргизско-Славянский и Киргизско-Узбекский университеты, выходят газеты и книги на многих языках... Этот опыт Киргизии уже становится образцом для других стран. Но, к сожалению, в самой республике находятся силы, не желающие понимать и слушать слова Президента: Мы либо сможем консолидировать все национальности и сформируем единый народ Киргизстана, либо не выберемся из социально-духовной стагнации, обедним и оголим нашу прекрасную землю... Межнациональное согласие – это не просто идеологический лозунг. Можно смело сказать, что это вопрос о том, быть или не быть нашему государству.

Великим (а с религиозной точки зрения величайшим) благом в независимой Киргизии стало обретение свободы совести, свободы духовной. На этой основе возрождается и расцветает древняя традиция золотого века Ислама, эпохи Арабских халифатов и Караханидской державы: добрососедство и сотрудничество мировых религий – мусульманства и христианства.

В наши дни, когда западная пропаганда пытается обвинить весь мусульманский мир в экстремизме, этот добрый пример может иметь общечеловеческое значение.

Мусульманские народы проявили стойкость в хранении своей веры перед лицом воинствующего безбожия в СССР. Поэтому в Киргизии не было необходимости возрождать Ислам: после краха тоталитарно-атеистического режима он просто вышел на поверхность. В порыве воодушевления и при поддержке государства киргизские мусульмане стремительно возобновили источники своей духовности. В каждом городском районе, в каждом селении восстанавливались или строились мечети: за годы независимости их открылось более полутора тысяч. Открылись и мусульманские училища, высшие учебные заведения: Исламский университет имени Хазрети Умара в Бишкеке, высшее медресе в Оше, медресе в Бишкеке и Кара-Коле, исламский теологический факультет в Ошском государственном университете. Этот яркий расцвет, труд и радость несметного множества киргизских последователей Ислама – целая эпопея, честь запечатления которой принадлежит мусульманским наставникам киргизского народа.

Одновременно с киргизскими мусульманами сокровище духовной свободы обрели и славяне-киргизстанцы, потянувшиеся к родному для них Православию. За годы независимости число православных приходов в Киргизии почти удвоилось (в 1990 году их было 25, к 2000 году стало 46). Во всех приходах созданы храмы и молитвенные дома. В некоторых уже построены храмы, достойные той красоты, которой славилось дореволюционное зодчество Киргизии.

В столичном Бишкеке близ кафедрального собора продолжается строительство масштабного Православного Духовно-административного центра, который призван стать – и уже становится – средоточием просветительской деятельности епархии. Здесь проходят праздничные торжества, съезды духовенства, действуют воскресные школы для взрослых и детей. По указу Президента Акаева для этого была расширена территория собора, оказана помощь в строительстве здания Епархиального управления. С улиц столицы Киргизии ныне открывается вид на ансамбль православного зодчества, в котором выделяется здание соборного храма, созданного по проекту В. Верюжского. Президент Аскар Акаев, отметив, что Воскресенский собор с прилегающим к нему комплексом зданий становится одним из архитектурных украшений Бишкека, сказал: Мы полны надежды на то, что собор будет источником добра, света и чистоты.

В небольшом городке, каким был дореволюционный Пишпек, имелось шесть православных храмов. В столице Киргизской Республики, огромном городе, каким стал современный Бишкек, до недавнего времени Воскресенский собор был единственным местом церковной молитвы православных. По праздничным дням теснота и духота от стечения народа в этом храме доходили до того, что люди падали в обморок во время богослужений. Но вот, в 2000 году, к радости многотысячной бишкекской православной паствы, здание собора Воскресения Господня было расширено: к нему пристроен новый придел – во имя святителя Московского Алексия, просторный, имеющий благолепный вид, увенчанный куполами. Архитектурный проект придела выполнен известным бишкекским архитектором А. Мижуриным в том же стиле, что и сам собор, зодчим которого являлся знаменитый Верюжский. Много потрудился при организации строительства Духовного центра и нового придела один из старейших священнослужителей епархии, ключарь собора протоиерей Валентин Приходько.

Начато строительство второго православного храма в Бишкеке, собора во имя святого равноапостольного князя Владимира. На месте будущего соборного храма уже действует молитвенный дом, сплачивается православная община. Но строительство идет медленно из-за недостатка финансовых средств.

Некоторые священнослужители проявляют замечательную ревность в деле храмоздательства. В городе Балыкчи протоиерей Валентин Никонов и его брат – мирянин И. Никонов своими руками воздвигли дивной красоты семикупольный храм во имя блаженной Ксении Петербургской, выстроенный в византийском стиле. Нечто подобное совершил в Сокулуке настоятель местного прихода протоиерей Валерий Кулинич. Прежний молитвенный дом, в сталинские времена перестроенный из здания магазина и уже разваливавшийся, больше напоминал сарай, чем дом Божий. Священник, засучив рукава, в одиночку приступил к строительству нового храма. Прихожане, приходившие полюбопытствовать, воодушевились порывом пастыря и присоединились к нему в деле созидания. Сейчас храм Святого Духа в Сокулуке не только имеет благолепный вид, но и согрет особо любовным отношением прихожан, они стремятся украсить храм собственным рукоделием: резьбой по дереву, вышивками, затейливой иллюминацией.

Особым благочестием отличается приход Покровского храма в городе Кант, где настоятелем является заслуженный протоиерей Павел Селещук. Нынешнее здание храма Покрова Богородицы в стиле русского барокко было построено над зданием бывшего молитвенного дома таким образом, что само строительство ни на день не помешало ведущимся там богослужениям: по окончании возведения храма прихожане сломали оказавшееся внутри ветхое строение и вывезли строительный мусор за одну ночь. Кантский храм украшен фресками и иконами хорошего письма. При приходе создан приют для престарелых и обездоленных, благотворительная столовая. Действует прекрасная воскресная школа, имеющая множество учеников, церковные хоры Канта – взрослый и детский – известны во всей епархии.

Благолепные храмы построены за эти годы во многих приходах Киргизии. Среди них – двухкупольный храм в честь иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость» в селе Покровка, Казанский храм в стиле новгородско-псковского зодчества в городе Кара-Балта, храмы в селах Майлуу-Суу, Панфиловка, Воронцовка. Во многих случаях местная администрация оказывала православным приходам действенную помощь в созидании храмов. Так, в селе Ленинское верующим было передано двухэтажное здание для переоборудования в храм.

В 1996 году в городе Кара-Балта было создано подворье Ташкентского Троице-Никольского женского монастыря, в 1999 году преобразованное в самостоятельный монастырь в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы. Это первая в истории женская иноческая обитель на Киргизской земле. В Кара-Балтинском Казанском монастыре уже подвизаются в благочестии двенадцать послушниц, управляет обителью инокиня Ираида (Гусарова).

В Токмаке попечением протоиерея Евгения Мастрюкова отреставрирован старинный Георгиевский храм, воздвигнута прекрасная колокольня. Продолжаются работы по реставрации Михаило-Архангельского храма в Беловодском. Здание старинного храма во имя святого великомученика Димитрия Солунского возвращено верующим в селе Теплоключенка.

Единственное из уцелевших зданий знаменитых в старину «русско-восточных» соборов Ферганской долины – Михаило-Архангельский собор в городе Оше в 1995 году в торжественной обстановке был возвращен Русской Православной Церкви от имени киргизского народа Президентом А. Акаевым. Ныне усилиями прихода храм отреставрирован, приобрел благолепный вид, хотя многие его старинные украшения, выполненные при строительстве киргизскими и узбекскими мастерами, ныне утрачены.

Возвращен Церкви замечательный старинный Свято-Троицкий собор в городе Кара-Кол, признанный жемчужиной всемирной архитектуры, внесенный в каталог ЮНЕСКО. Трудами прихожан храм возрожден в былом великолепии и ныне не только радует взоры, но и возвышает души. В Кара-Кольском соборе хранится величайшая святыня православных верующих всей Средней Азии: чудотворная Тихвинская Иссык-Кульская икона Пресвятой Богородицы.

В 1897 году прибытие со Святой Горы Афон на озеро Иссык-Куль Тихвинского образа Матери Божией сопровождалось ликованием православных верующих, святыню встречали массовые крестные ходы. В современной Киргизии празднование столетия чудотворной Тихвинской иконы по своим масштабам намного превзошло даже то старинное торжество. В июле 1997 года многотысячный крестный ход, несущий Тихвинскую чудотворную икону, обошел Иссык-Куль, а затем продолжил шествие по всем православным приходам Киргизии, побывав в Бишкекском, Кантском, Сокулукском и Ошском благочиниях. В каждом городе или селении, где есть православный храм, это шествие встречали крестным ходом местные священнослужители и верующие. Когда два крестных хода сливались воедино, духовенство высоко поднимало икону и благословляло ею город или село на четыре страны света. Повсюду совершались праздничные богослужения, служились молебны. С тех пор это православное торжество, возрождающее традиции святорусского благочестия, подобных которому немного и в современной России, повторяется ежегодно: крестные ходы проносят Тихвинский Иссык-Кульский образ по приходам Киргизии.

Священники сообщают о чудесах, совершающихся по молитвам верующих перед этой иконой: необъяснимом излечении тяжелых болезней, восстановлении мира и согласия в прежде неблагополучных семьях. В 1999 году было замечено: во время пребывания Тихвинского образа в Ошском благочинии внезапно прекратилось кровопролитие в Баткенском районе, куда вторглась банда экстремистов. Православные киргизстанцы веруют, что через чудесную Тихвинскую Иссык-Кульскую икону Свою сохранит Царица Небесная нашу родную Киргизию от бедствий и катастроф.

Особую радость и благодарность православные киргизстанцы испытали, когда наряду с главными мусульманскими торжествами государственным праздником Киргизии было объявлено Рождество Христово. Президент Аскар Акаев утверждает: Различие национальностей, обычаев, традиций должно вести не к разобщению, а к взаимному обогащению и усовершенствованию. Ярким примером являются наши с вами общие праздники: Науруз, Курбан-айт, Рождество Христово, которые отмечаются всеми киргизстанцами.

Да, так укрепляется межрелигиозное содружество: вместе с православными Рождество Христово с удовольствием празднуют и мусульмане, как День Рождения высоко почитаемого ими Безгрешного Исы, а на праздник Курбан-айт вместе с мусульманами православные вспоминают жертвенный подвиг святого Патриарха Авраама (Ибрахима), которого все мировые религии именуют отцом верующих.

В 1996 году православные киргизстанцы с воодушевлением праздновали 125-летие основания Среднеазиатской епархии и с ликованием встречали прибывшего в Киргизию на эти торжества Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Впервые в истории Предстоятель Русской Православной Церкви ступил на Киргизскую землю. Его посещение утешило, вдохновило, согрело сердца несметного множества православных киргизстанцев. Только в одном Бишкекском соборе Воскресения Господня для встречи Первосвятителя собралось более десяти тысяч верующих. И во всех приходах Киргизии, которые посетил Святейший Патриарх, радостно волновалось «человеческое море». Люди собирались даже на обочинах шоссе, по которому должен был проехать Патриарх, чтобы увидеть его хотя бы издали.

Приветствуя Его Святейшество в Бишкекском Духовном центре, Президент Аскар Акаев сказал: Видя эти прекрасные купола и слыша чарующий звон колоколов, испытываешь трепетное чувство прикосновения к священному, к Божественному. И одновременно думаешь о единстве мира и человечества, о неразрывной связи религии и культуры...

Жизнь показала, что изгнание Бога разрушает чувство целого и упрощает смысл нашей жизни, давая волю стихии порока. С учетом сурового прошлого мы пошли по пути возврата мечетей и храмов верующим...

Нам представилась огромная честь, дорогие мои соотечественники, принимать высокого гостя, Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, который посвятил всю свою выдающуюся жизнь церковному служению. Мы знаем, что деятельность Его Святейшества направлена на укрепление дружбы всех людей доброй воли и единства народов. Церковные служители много делают для упрочения мира и безопасности всех людей на земле.

В первом соборном послании святого Апостола Петра сказано: «Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и стремись к нему» (1 Пет. 3, 11). Эти изречения как нельзя лучше соответствуют принципу толерантности, который все более и более становится главенствующим в отношениях между народами, а также между государствами. И суть нашей политики состоит в формировании веротерпимости и милосердия у людей, независимо от их религиозных убеждений...

В ответной речи Святейший Патриарх отметил: Мудрость политики Президента Киргизской Республики господина Акаева – в осознании необходимости возврата духовных начал жизни народа. Если вернутся духовные начала жизни народа, не будет никакого противостояния, нетерпимости, озлобленности...

Приятно и дорого слышать, что здесь, в Киргизии, где имеется около восьмидесяти национальностей, люди живут в согласии друг с другом. У многих славян здесь жили их отцы и матери, деды и прадеды. Эта земля – их родина. У каждого человека должна быть родина, где жили его предки. И в том, что не допущено разделения в тот момент, когда образовалось суверенное государство, огромная заслуга первого Президента Киргизской Республики господина Акаева. Мы благодарны ему за сохранение межнационального мира, за уважительное отношение к религиозным чувствам людей.

Знаменательной видится встреча этих двух выдающихся лидеров – государственного и духовного. В 2000 году международной премии «За приверженность миру и добру» одновременно удостоены именно они: Президент Киргизии Аскар Акаев и Святейший Патриарх Алексий II.

Из столицы Киргизии Святейший Патриарх отправился в поездку по Иссык-Кульскому благочинию. В Кара-Коле Первосвятитель Русской Церкви торжественно освятил возрожденный Свято-Троицкий собор. Радостное настроение царило в храме и вокруг храма, люди заполнили целый городской квартал – на торжество собрались не только православные каракольцы, но и верующие из Покровки, Семеновки, Теплоключенки, Ананьева и других селений Прииссыккулья. Его Святейшество обратился к пастве со словами наставления:

Церковь создала святые храмы Божии для того, чтобы люди могли молиться в них. Когда этот храм Божий был превращен в музей, православные верующие переживали, рассматривали это как аморальный поступок по отношению к святыне, которая сто лет тому назад была воздвигнута здесь, на этой земле...

Много православных верующих собралось сегодня под сводами этого храма, и не смог вместить он всех, кто желал сегодня быть вместе под его сводами. Храните, дорогие мои, веру православную. В храме Божием, на общей молитве черпайте силы для жизни. Освящайте свою жизнь молитвой ко Господу, к Его Пречистой Матери, к святым угодникам Божиим. И никогда Господь не оставит вас.

Возрастайте в христианских добродетелях, умножайте любовь друг ко другу, будьте терпимы, снисходительны друг ко другу, помогайте своим ближним в испытаниях, трудностях, болезнях, одиночестве. Этим вы исполните завет Христа Спасителя и будете православными христианами не только по имени, но и по жизни.

Святейший Патриарх посетил небольшой храм в городе Чолпон-Ата, освященный в честь священномученика Вениамина (Казанского), митрополита Петроградского. Приход этот создан в 1992 году, храм пока располагается в приспособленном помещении. Его Святейшество выразил свою радость по поводу того, что на берегах далекого Иссык-Куля встретил верующих, почитающих память священномученика Вениамина – особо чтимого в Петербурге святого, пострадавшего в годы гонений от рук богоборцев. Первосвятитель призвал чолпон-атинскую паству усердно молиться, сохраняя святую веру, и надеяться, что по милости Господней в будущем они сумеют воздвигнуть величественный храм в своем городе.

Его Святейшество совершил освящение кораблей Иссык-Кульского флота. Знаменательным было это плавание Первосвятителя, стоящего у руля Русской Православной Церкви, по водам озера, в которых некогда упокоились честные мощи святого Апостола и евангелиста Матфея. Под пение Спаси, Господи, люди Твоя... Святейший Патриарх на катере объезжал корабли и кропил их святой водой, дарил экипажу каждого корабля икону Святителя Николая Мирликийского – Небесного покровителя плавающих и путешествующих.

Во время этой поездки Его Святейшество восхищался красотой природы Киргизской земли, заметив, что Прииссыккулье прекраснее знаменитых курортов Швейцарии, при этом пошутил: В последнее время на Женевском озере стало меньше птиц. По-видимому, они перелетели оттуда на Иссык-Куль.

Первосвятитель подарил радость Патриарших богослужений крупным приходам и других благочиний Киргизии: Кантскому и Сокулукскому. По пути в Кант произошла непредвиденная задержка: прихожане Скорбященского храма в селе Ново-Покровка с иконами и хоругвями вышли на дорогу, чтобы хоть мельком увидеть проезжавшего мимо Святейшего Патриарха. Их усердие тронуло Предстоятеля: он остановился, зашел в новопокровский храм, где было пропето величание, и долго беседовал с верующими.

Во время своей поездки по Средней Азии Предстоятель Русской Православной Церкви неоднократно встречался с мусульманским духовенством, отмечал благотворность созданного в нашем краю содружества мировых религий и общность их задач по духовно-нравственному просвещению народа:

Послереволюционный период в равной степени тяжело отразился на жизни и тех, которые исповедуют Ислам, и православных верующих. Разрушались и православные храмы, и мусульманские мечети. За веру страдали, за веру терпели, за веру принимали мученический венец. Слава Богу, что мы живем в то время, когда наши народы пользуются религиозной свободой, когда можно восстанавливать то, что было разрушено, то, что было уничтожено в прошлом...

И опять-таки судьбы Православия и Ислама идут в одном русле: восстанавливать и открывать приходится и мечети, и храмы, возвращать веру в души людей приходится и православным священникам, и духовенству исламскому...

Без прошлого не может быть будущего. И трагическое прошлое учит нас многому: учит нас беречь наши святыни, которые сегодня возрождаются, беречь веру, которая сегодня вновь входит в души людей, думать о нравственном и духовном здоровье общества...

Сегодня надо утверждать людей в вере, утверждать в духовных и нравственных ценностях, возрождать благотворительное служение, которое было запрещено в прошлом, возрождать духовное образование, которого также не было в прошлые десятилетия... Такая деятельность осуществляется параллельно духовенством мусульманским и православным. Это залог того, что нравственное здоровье общества вернется к идеалу, который начертан в Библии, в Святом Евангелии и в Коране. Та толерантность, которая проявляется здесь между людьми разных национальностей, между людьми, принадлежащими к разным религиям, свидетельствует о братских связях наших народов, которые уходят вглубь веков.

От взора Его Святейшества не ускользнула и ставшая общей для России и государств Средней Азии проблема иностранной сектантской экспансии, политических и экстремистских спекуляций на религии. Святейший Патриарх поделился горьким российским опытом в этом отношении:

Свободу нельзя понимать как вседозволенность. Традиционные религии – против прозелитизма. Веками Православие с Исламом мирно сосуществовали: ни Ислам не обращал в свою веру православных, ни Православие не обращало мусульман. А сейчас на нашу землю приходят миссионеры, которые не имеют здесь корней, которые стремятся внести в нашу жизнь противостояние, разделение, нетерпимость...

Нам приходится сталкиваться с нашествием множества различных сект, иногда сект тоталитарных, которые пытаются подавить личность человека, употребляя и психотропные средства, и гипноз. К таким сектам относятся небезызвестные «Аум Синрикё», «Белое Братство», «Свидетели Иеговы», которые в основном направляют свою деятельность на молодежь, причем их главная задача – оторвать детей от родителей, от дома. Мне приходилось видеть таких молодых людей с совершенно безумными глазами, которые проклинали все и всех. Может ли религиозная организация нести ненависть? Не может.

А у нас появились даже сатанисты, которые проповедуют, что зло сильнее добра и поэтому нужно сознательно служить злу. И я думаю: к чему мы придем, если из религиозных убеждений будем служить злу?

Эти секты часто оказываются в более привилегированном положении в сравнении с традиционными религиями, с Православием и Исламом, потому что они обладают огромными средствами и иногда просто покупают людей. Я убежден, что заезжими зарубежными проповедниками руководит не желание просветить, а желание разделить – разделить общество по вероисповедному признаку. А это опасно не только для традиционных религий, но и для государства, потому что государство сильно только в своем единстве, когда люди разных национальностей объединены в устремлении строить, созидать, думать о будущем своего государства.

Подводя итоги своей поездки, Святейший Патриарх сказал:

Главное, что мы увезем отсюда, – это сознание того, что православные и мусульмане, киргизы, узбеки, русские и другие народы живут здесь в мире и согласии. Мир и согласие – это то, что необходимо всем нам, необходимо всем суверенным ныне государством бывшего Советского Союза... Большое впечатление производит сотрудничество двух основных религий – Ислама и Православия, от деятельности православного и мусульманского духовенства во многом зависит благополучие общества...

Многим сегодня нелегко живется, и долг верующих людей – помогать друг другу, поддерживать друг друга и не оставлять людей без помощи в трудностях и испытаниях.

Для православных киргизстанцев посещение Первосвятителя стало ярким духовным праздником, вдохновляющим на дальнейшие дела созидания, милосердия и братолюбия, заповеданные святой верой.

На протяжении тысячелетия духом Православия были проникнуты история, культура, традиции, сама душа славянских народов.

Святейший Патриарх Алексий II говорит: Церковь отделена от государства, но никто не вправе и не в силах отделить ее от общества. Ф. М. Достоевский утверждал даже: Неправославный не может быть русским. Понимание этого становится все более характерным для славянского населения и славянской интеллигенции Киргизии. Укрепляются связи православной епархии с Киргизско-Российским Славянским университетом, Славянским фондом и культурными центрами, казачьими кругами. Православные священнослужители выступают по радио и телевидению, принимают участие в международных религиозных и научно-исторических конференциях. При участии Церкви традиционные Дни славянской письменности и культуры приобрели духовное наполнение – воспоминание о том, что создателями этой письменности и основателями этой культуры были святые учителя славянства – равноапостольные Кирилл и Мефодий. Славянские праздничные концерты – это уже не только фольклор и этнография, на них звучит духовная музыка, поют церковные хоры. Православные священники получили возможность читать лекции в Киргизско-Российском Славянском университете (КРСУ)*.

* В Ошском государственном университете открыт факультет мусульманской теологии. Возникает вопрос: почему нельзя в КРСУ создать и факультет теологии православной? Неужели православные киргизстанцы не могут иметь свою Богословскую школу, которая кроме просветительской миссии готовила бы для приходов Киргизии духовенство местного происхождения, знающее и любящее свою страну, проникнутое духом киргизстанского патриотизма?

О том, каковы должны быть православные славяне в Средней Азии, говорил еще выдающийся туркестанский архипастырь дореволюционных времен, епископ Димитрий (Абашидзе): Русские люди, поселившиеся по воле Божией в этом краю, как светлые звезды, особенно должны блистать своим благочестием, своими постоянными воздыханиями к чистым светлым небесам, своими неуклонными стремлениями взыскания спасения своего во Христе Иисусе, Господе нашем... Перед лицом всего света сыны русского народа должны доказывать истинность и чистоту православной веры своей бескорыстной любовью к здешним своим соотечественникам, мусульманам туркестанским, исполняя веление Господне о высшей любви.

Одним из свидетельств того, что на Киргизской земле Православие ныне продолжает исполнение этой миссии, стало награждение возглавляющего епархию архиепископа Бишкекского и Среднеазиатского государственной медалью Данк («Слава») с формулировкой: За вклад в духовное обновление общества, укрепление дружбы и межнационального согласия в Киргизии.

В наши дни во многих регионах мира разжигается межрелигиозная нетерпимость, западная пропаганда запугивает общественность исламской угрозой. Необходимость широкого освещения опыта православно-мусульманского сотрудничества в Средней Азии и осознание того, что значение этого опыта простирается далеко за границы нашего региона, заставляло искать пути к проведению международного совещания, где этот опыт получил бы серьезный резонанс. Таким форумом мировых религий стала Ташкентская христианско-мусульманская конференция 1995 года, получившая название «Совместно жить под одним небом».

В работе Ташкентского форума участвовали мусульманские духовные главы (среди них муфтий Киргизстана Кимсанбай-ажи Абдрахманов) и православное духовенство всех пяти государств Центральной Азии, делегации Московской Патриархии и Всемирного Совета Церквей (ВСЦ) – представители четырнадцати стран мира. Кроме того, в работе форума приняли участие представители ООН и ЮНЕСКО, а также руководители занимающихся вопросами религии государственных структур Республик Средней Азии.

Делегаты ВСЦ, гости из западного дальнего зарубежья признавались, что были просто поражены тем, что вместо обычной на Западе настороженности и даже скрытой враждебности встретили такую искренность и открытость, щедрость и радушие. В резолюции ВСЦ, впоследствии опубликованной в Женеве, среднеазиатский опыт православно-мусульманского содружества назван уникальным, образцовым и поучительным для всего мира. Такой форум был первым в истории государств СНГ, а по теплоте, по духу сердечного согласия – он первый в истории вообще.

Эта дружба в Центральной Азии существовала всегда. Она проявлялась в рукопожатиях, в улыбках, которыми обменивались простые верующие, православные и мусульмане. Она выказывалась в почтительности, с которой православный приветствовал имама, а мусульманин – священника. Это уважение к духовности, пусть и не похожей на твою собственную, здесь в традициях и корнях народной жизни. Но на форуме «Совместно жить под одним небом» встретились уже и главы религиозных объединений, наставники многого множества верующих. Они собрались вместе, чтобы взаимное радушие приобрело твердую основу взаимного понимания, чтобы не могли разрушить наше содружество экстремисты, спекулирующие на религиозных лозунгах ради низкого политиканства. Православные и мусульмане встретились, чтобы сказать всему миру: в наших религиях нет и не может быть оснований для взаимной вражды.

По итогам работы форума мусульманское и православное духовенство приняло совместное Обращение к народам Центральной Азии, в котором сказано:

Мы возблагодарили Всевышнего за этот дар истинной встречи двух великих мировых религий, исповедующих веру в Единого Бога, Милосердного Создателя всех народов и всех людей. Мы просим у Всевышнего благословения на продолжение наших совместных трудов.

Мы беседовали и размышляли в духе взаимного уважения, доверия и открытости друг другу. С чувством глубокого удовлетворения мы свидетельствуем, что мусульмане и православные Центральной Азии живут в согласии, взаимном дружелюбии и милосердии, заповеданных Священными книгами наших религий – Кораном и Библией. Корни доброго соседства Ислама и Православия уходят в древнюю историю, между нашими религиями в этом благодатном краю никогда не было недоразумений и конфликтов.

Мы высказали общую заинтересованность в том, чтобы укреплялся дух Ислама среди мусульманских народов и дух Православия среди славянского населения Центральной Азии, поскольку эти вероисповедные убеждения являются священным наследием наших предков. Мусульмане и православные видят своей общей задачей создание процветающих, высоконравственных, духовно просвещенных обществ в государствах Центральной Азии.

Признавая с благодарением Всевышнему рост и обогащение нашей современной религиозной жизни, мы сознаем и стоящие перед нами вопросы и задачи, стремимся удовлетворить духовные нужды наших народов. Мы рассмотрели многочисленные проблемы, особенно в области воспитания молодежи, а также в подготовке кадров религиозных наставников.

Мы рассмотрели пути и средства нашего действенного сотрудничества. Мы искренне верим, что наши добрые дела взаимно утешают и укрепляют нас.

Как добрые соседи и искренние сотрудники в укреплении наших государств, мы решительно настроены на борьбу со всякими искажениями образа наших великих мировых религий. Мы будем стремиться к тому, чтобы наши верующие получили объективное, полное и почтительное к иной вере образование, которое открывает наши умы и сердца к уважению религиозных убеждений друг друга...

Мы решили быть вместе и найдем наилучшие пути совместной жизни. В послушании Всевышнему сделаем еще лучше нашу совместную жизнь под одним небом, оставаясь верными делу всеобщего процветания.

В то же время при таком единодушии мусульман и православных далеко не безоблачным оказалось обсуждение на форуме деятельности иностранных проповедников в Центральной Азии. В выступлениях участников конференции был приведен ряд скандальных фактов, связанных с деятельностью сектантов в нашем крае: будоражащие общественность лжепророчества о конце света, попытки дачи взяток государственным служащим, применение наркотиков и психотропных препаратов при вербовке прозелитов (за такую практику секта «Свидетелей Иеговы» была выдворена из Республики Туркменистан), безумные призывы «встречать Христа на озере Иссык-Куль», угрозы и запугивание людей и т. п. К сожалению, многие из этих случаев имели место в Киргизии. Под давлением приводимых фактов возглавлявшая делегацию ВСЦ (который объединяет различные христианские конфессии) госпожа Тени Пирри Симониан (Великобритания) была вынуждена во всеуслышание признать: «Эти проповедники заблуждаются».

В дискуссии о сектах веско прозвучали слова мусульманского богослова Мухаммада Саммака – гостя из Ливана, страны, имеющей горький, кровавый опыт межрелигиозного столкновения. Господин Саммак заявил: «В странах Ближнего Востока христиане и мусульмане жили в мире до прихода иностранных миссионеров. За их миссией скрывались тайные политические цели. Они стремились проникнуть в общество и разложить его изнутри. Неважно, сколько человек удается «обратить» таким миссионерам, – важна угроза самого их проникновения. В Ливане им удалось разрушить единство общения между мусульманами и христианами. Выбор средств борьбы с иностранными сектами – это вопрос: лечение или профилактика? Можно, конечно, пытаться лечить уже вспыхнувшую болезнь. Но не лучше ли помешать вирусу проникнуть в ваше тело?»

Содружество мусульман и православных – это бесценное богатство Центральной Азии. Потому так ревниво, с таким негодованием говорили участники форума о действиях сектантских миссионеров – иноземных и незваных, пытающихся, подобно болезнетворным микробам, нарушить наше благое взаимопонимание. Потому-то так твердо звучало и с православной, и с мусульманской стороны утверждение о том, что наши народы много веков назад сделали свой религиозный выбор, нам не нужны посторонние наставники.

В цитированном выше совместном обращении мусульманских и православных духовных глав прозвучала также тревога по поводу взрывоопасной деятельности сект: мы стоим за религиозную свободу, однако нас беспокоит, когда ею злоупотребляют секты, иностранные миссионерские организации, число которых все растет. Мы озабочены их действиями, несущими разделение, их невниманием к нашей культуре и традициям, их агрессивной религиозной пропагандой и тем, что они используют материальные нужды людей в целях прозелитизма.

Действительно, на протяжении тринадцати веков народы Средней Азии исповедуют Ислам, предки живущих здесь славян более тысячелетия тому назад приняли Православие. Чему же могут нас научить миссионеры, чьим сектам иногда всего несколько десятилетий от роду? На вдумчивом и благоговейном Востоке неуместны сами методы крикливой и навязчивой сектантской пропаганды: хождение по частным квартирам (в США, кстати, такое «миссионерство» преследуется по закону), приставание к прохожим на улицах, разбрасывание листовок в общественном транспорте и прочее. Чему могут нас научить пришельцы, не знающие традиций, обычаев, истории края, не желающие уважать наши религиозные убеждения? Однако они явились сюда, в страны древнейших цивилизаций Востока, будто к каким-то дикарям.

Святейший Патриарх Алексий не случайно назвал появление сектантов нашествием. В Киргизии действует уже более 120 сект. Практически в каждой сектантской брошюре или листовке содержатся нападки на Ислам и Православие. Православные, привычные к кощунствам воинствующих безбожников, могут это перетерпеть. Но вот долго ли будут терпеть мусульмане презрительные и оскорбительные отзывы заезжих проповедников об их вере, об основоположнике Ислама Мухаммеде? Станут ли они спокойно смотреть на сектантскую вербовку прозелитов среди мусульманской молодежи, к чему Ислам всегда относился болезненно? Впрямь ли самозванные «учителя» не понимают, что делают, или слишком хорошо это понимают? Ведь, по сути, деятельность сектантских миссий ведет не к просвещению, а к духовной смуте и в мусульманской Средней Азии является прямой провокацией межрелигиозной и межнациональной вражды.

Многие секты называют себя христианскими, но их действия прямо противоречат вере Христовой, заповедующей смирение, терпимость, братолюбие. Наше счастье, что мусульмане здесь хорошо понимают разницу между православными, с которыми их связывает давняя дружба, и пришлыми миссионерами.

Некоторые религиозные организации тайно, а иногда и открыто провозглашают своей целью достижение политического господства.

В современной Киргизии настораживает не только деятельность сект, но и повышенная активность такой мощной религиозной организации, как Римская Церковь. Еще совсем недавно здесь не было ни одного римо-католика, и вдруг папский легат изъявляет желание открыть Киргизскую римо-католическую епархию, создать латинские богословские семинарии; теолог из Рима уже читает лекции в Киргизско-Российском университете (хотя римо-католицизм во все времена был глубоко чужд России)...

Спрашивается: зачем и для кого все это?

Не стоит забывать урок древней трагедии 1339 года, когда попытка римо-католиков захватить власть в среднеазиатском Семиречье вызвала глобальный межрелигиозный конфликт. Тем, кто знает эту конфессию, очевидно: какие бы заверения ни делал Рим, от прозелитизма в мусульманской среде римо-католики не удержатся.

Религиозные учения – это не тот вид импорта, который можно неразборчиво приветствовать. Для сравнения: европейская бытовая электроника – это товар отличного качества, но вряд ли стоит сейчас импортировать из Европы мясопродукты, угрожающие «коровьим бешенством». Так и с духовными веяниями. Народная мудрость гласит: «Что для одного мед, то для другого яд». Религиозные течения, безопасные для одной страны, могут оказаться губительными для другой. К тому же порой под маской религии скрываются явления, которые не могут быть терпимы ни в одном правовом государстве.

Академик Турар Койчуев совершенно справедливо замечает: Религия, как определенная форма идеологии, свободна от государства. Но религиозная организация, объединяющая определенную группу по тем или иным убеждениям, не может быть свободна от государства, являясь его частью. Да, верующие свободны в своем вероисповедании, но не в своих гражданских и других социальных обязанностях перед обществом, государством. Религия как организация отделена не от государства, а от власти в государстве.

Государственная власть имеет право и обязанность перед народом не только ограничивать, но при необходимости и пресекать деятельность называющих себя религиозными организаций, если таковые имеют античеловеческую и антисоциальную сущность или носят подрывной характер. В первые годы независимости Киргизии, которые Президент Аскар Акаев именует демократической эйфорией, правительство имело неосторожность вообще самоустраниться от религиозных вопросов, что привело к ряду конфликтных ситуаций и деструктивных явлений. Лишь сравнительно недавно создана правительственная Комиссия по делам религий. Но несмотря на это, в Киргизии по-прежнему открыто действуют некоторые тоталитарные секты, деятельность которых законодательно запрещена во многих странах мира.

Не следует путать религиозную свободу с псевдорелигиозным произволом, свободу совести – со свободой от совести. Позволю себе цитату из своего доклада, подготовленного к саммиту ООН «Тысячелетие мира во всем мире»:

Свобода – это величайший дар Божий человеку. Мы должны быть благодарны ООН за отстаивание принципа свободы совести. Однако необходимо твердо понимать, что свобода одних не должна обращаться в насилие над другими.

В наши дни необычайно умножилось число религиозных сообществ. В одном только СНГ действует более 2500 конфессий, деноминаций, сект, среди которых есть сатанинские. Вот лишь один из множества получивших огласку фактов: ритуальное убийство трехмесячного младенца, после чего сектанты обрызгали друг друга его кровью. Полагаю, борьба за недопущение преступлений под личиной религии есть задача не только СНГ, но всего человечества. Речь идет не об одних сатанистах. Есть секты, использующие для насилия над личностью гипноз, кодирование, наркотики. Вторжение сектантов в частные жилища, в семейную жизнь, шантаж, подкуп государственных чиновников – все это не свобода, а беззаконие. Прискорбно, когда представители международных организаций, не разобравшись в ситуации, пытаются защитить такую преступную деятельность.

В течение последних десятилетий наряду с частными угрозами, исходящими от экзотических, эзотерических и псевдохристианских тоталитарных сект, все большую отчетливость приобретает масштабная угроза, исходящая от извращенной трактовки мусульманской религии – ваххабизма. Именно тоталитарная секта ваххабитов виновна в большинстве преступлений, которые недостаточно осведомленные журналисты отождествляют с исламским экстремизмом. Однако возлагать на весь мусульманский мир ответственность за извращения ваххабизма – значит клеветать на мировую религию – Ислам.

Еще на вышеупомянутом Ташкентском христианско-мусульманском форуме 1995 года, когда общественность еще ничего не слышала о ваххабизме, представитель Туркменистана – имам Ашхабадской мечети Аллаха Ходжи Иманулло Меджидов предупредил, что опасность проникновения из-за рубежа экстремистских сект существует не только для христианства, но и для мусульманства. В своем выступлении имам Ходжи Иманулло привел образ овечьего стада, к которому подбираются хищные волки: правители подобны пастухам своих народов, чей долг защитить людей от волков-сектантов. Туркменские мусульмане вовремя почувствовали опасность искажения своей религии, поэтому Туркменистан стал единственной из мусульманских стран СНГ, где ваххабизм не имел никакого успеха.

Не только журналисты, но даже политические деятели иногда в своих выступлениях путают два прямо противоположных явления – фундаментализм и ваххабизм. Такая путаница оказывается на руку экстремистам, паразитирующим на мусульманских лозунгах.

Фундаментализм – это мусульманская трагедия, подобная русскому старообрядчеству. Фундаментализм возникает, когда исламскому обществу вместе с полезными достижениями цивилизации начинают навязывать низкопробную западную масс-культуру, пропагандирующую аморализм. Такую пропаганду приверженцы Ислама справедливо расценивают как ширк – нечестие. Отторжение ширка приводит к крайностям: стремлению вообще изолироваться от внешних воздействий, создать замкнутое государство по образцу мусульманской старины во всей ее полноте – не только вероучительных основ, но и второстепенных бытовых частностей. Востоковед О. Курныкин определяет причину этого так: реакция на перенапряжение общества, связанная с неудачными попытками модернизации по западному образцу. Беда в том, что фундаментализм – это путь тупиковый: самоизоляция препятствует развитию. Плодотворен путь просвещенного Ислама: разумная фильтрация внешних влияний (прежде всего культурного «импорта») в сочетании с противопоставлением неприемлемым воздействиям реалий мусульманской культуры и просвещения. Фундаментализм есть внутренняя трагедия отдельных мусульманских стран, в настоящее время Центральной Азии в силу ее исторических традиций и современного положения это явление ничем не угрожает. Вряд ли целесообразна борьба с призраком фундаментализма перед лицом действительно страшной ваххабитской угрозы.

В отличие от тяготеющего к старине фундаментализма, ваххабизм есть явление новейшее, пытающееся модернизировать Ислам на свой лад, проще говоря – мусульманская ересь, возникшая в XVIII веке. Мировые религии подобны рекам, текущим через столетия, в своем течении они непрерывно обогащаются трудами самых преданных своей религии, самых разумных и самых ученых людей. Но вот является еретик-реформатор, самоуверенно считающий, что он умнее всех своих предшественников, требующий отказаться от этого развития, вернуться к «истокам» и не желающий замечать, что своими умствованиями замутняет сами истоки религии, искажает основы вероучения.

С проектом такой реформы выступил в XVIII веке аравиец Мухаммед Абд аль-Ваххаб, явно считавший себя равным по уму самому основоположнику Ислама Мухаммеду. Этот Мухаммед-второй, аль-Ваххаб, выдвинул задачу очистить Ислам от суеверий. По его мнению, суеверием были все труды мусульманских ученых и все копившиеся веками традиции мусульманского благочестия (адаты), вообще все, что происходило в исламском мире после царствования четырех праведных халифов. Абд аль-Ваххаб заявил, что все это время (то есть на протяжении тысячелетия) мусульмане находились в заблуждении (то есть Ислама попросту не существовало). Но вот пришел он, Мухаммед-второй, изобрел собственный шариат и этим «очистил» мусульманскую веру.

Так появился ваххабизм, со временем распространившийся в Саудовской Аравии и сделавшийся там основным религиозным течением. Классическое учение Ислама в этой стране подверглось дискриминации. Шииты не имеют правовой защиты и не могут получить престижной работы. Классический суннизм упразднен «втихую»: уничтожены книги его законоведов, запрещено преподавание всех четырех канонических махзабов (школ) суннитского права, духовенство полностью переориентировано на ваххабитский шариат. Суфизм, поэтическая форма мусульманства, объявлен язычеством и ожесточенно преследуется.

Киргизский социолог Алыбек Акунов пишет: Саудовская Аравия скорее обретет врагов, нежели друзей, поскольку ее интерпретация Ислама враждебна культуре и носит антиинтеллектуальный характер. Наряду с таким мягким, интеллигентным подходом в мусульманском мире существуют гораздо более жесткие оценки. Тегеранский конгресс мусульман-шиитов объявил ваххабизм вероотступничеством. Суннитский Ирак обвинил Саудовскую Аравию в предательстве Ислама. Под давлением мусульманских государств и мирового сообщества правительство этой страны уже дает обещания принять меры против экстремистской деятельности ваххабитов.

Можно было бы сказать, что саудовские магнаты вправе насаждать в своем государстве новоизобретенный вид мусульманства, однако при экспорте ваххабизма за пределы Аравийского полуострова, в другие страны, это движение обнаруживает все признаки преступной тоталитарной секты.

Ваххабизм – это своеобразный «облегченный вариант» Ислама, его последователям не нужно изучать тонкости мусульманского права, читать книги мусульманских мыслителей былых времен. Зато в качестве дополнения к образованию при ваххабитских мечетях имеются школы рукопашного боя. А в Пакистане, Афганистане, Таджикистане, Чечне ваххабитские наставники готовят фанатиков-боевиков уже «по полной программе», обучая их владению оружием, методике совершения террористических актов, применению изощренных пыток.

Ваххабиты выступают под лозунгом «чистого Ислама», сделавшимся для них чем-то вроде пароля. Однако не чистотой веет от их дел – от них пахнет кровью и героином. С религиозной точки зрения деятельность этой секты является надругательством над мусульманской верой, грубейшим искажением самих основ Ислама. Всюду, где появляются ваххабиты, они несут с собой антиисламские преступления: терроризм и наркобизнес.

Как православный архиерей, не имею права и не стану рассуждать о различиях между классическими ветвями Ислама, суннизмом и шиизмом, это внутреннее дело мусульманского мира. Однако существуют понятные каждому азбучные положения мусульманской веры, запечатленные в Коране и Сунне, позволяющие отличить Ислам, эту мировую религию, от ее извращений.

В сознание западного, а теперь уже и российского общества внедряется представление о мусульманском мире как о рассаднике терроризма, фанатизма, национального экстремизма, наркобизнеса. На самом деле все эти явления чужды и враждебны основам мусульманского вероучения (тому самому чистому Исламу, о возвращении к которому кричат его извратители).

Терроризм (по милости ваххабитов) теперь называют даже специфически мусульманским явлением, но такое мнение абсурдно. Этот преступный метод политической борьбы известен с древнейших времен. Пример теракта времен античности – убийство императора Юлия Цезаря древнеримскими республиканцами. В новейшей истории террор приобрел особо злодейский характер – орудием его стали взрывчатые вещества, при применении которых неминуемы многочисленные жертвы – невинные люди, не имеющие к политике никакого отношения. Хуже того, террористы начали сознательно убивать невинных с целью запугать общество. Во второй половине XIX века революционеры-бомбисты повергали в ужас Россию, минируя здания, взрывая бомбы на улицах и площадях. Столетие спустя тот же кошмар повторился в Западной Европе, где свирепствовали красные бригады и им подобные. Террор взяли на вооружения и национальные движения: ирландская республиканская армия, баскские сепаратисты. Однако ни российские «чернопередельцы», народовольцы и эсеры, ни краснобригадники, ни национал-боевики мусульманами не были.

Из Ветхого Завета перешла в христианство строжайшая заповедь: не убий. Еще более грозные слова звучат в Коране: Кто убьет человека без вины, тот как будто бы убил людей всех. В этом изречении звучит ясное понимание того, что в очах Всевышнего каждая человеческая душа дороже всей материальной вселенной, и потому нет преступления страшнее, чем убийство невинного. От терактов неминуемо страдают ни в чем не виновные люди: старики, женщины, дети, просто мирные жители. Террорист, убийца невинных, мусульманином быть не может. И когда он действует под исламскими лозунгами, он клевещет на мусульманство. Видный исламский богослов аль-Газали клеймил подобных деятелей, называя их разбойниками с большой дороги, нападающими на людей во имя религии.

По сути, религиозные убеждения ваххабитских фанатиков сводятся к одному тезису: «Убей неверного!» Ничего подобного нет и не может быть ни в Коране, ни в других классических мусульманских источниках. Для нынешнего вождя ваххабизма, саудовского миллиардера Усамы бен Ладена, убийство стало неким садистским спортом, с экрана пакистанского телевидения он вещал: «Взрывы и смерть продолжатся. Мне доставляет удовольствие убивать как можно больше неверных. Я в состоянии это оплатить, я человек не бедный».

Сейчас раскрылась еще одна тайна ваххабитов: они считают «неверными» всех приверженцев классического Ислама, всех мусульман, не принадлежащих к их секте. Вот откровения боевика из известной по вторжению в Баткенский район Киргизии банды Джумы Ходжиева: «При каждом нашем боевом центре есть мулла, проповедующий чистый Ислам (то есть ваххабизм). Мулла говорил нам, что террор необходим для победы Ислама и что любой муфтий, имам, мулла, не принимающий чистый Ислам, должен быть физически уничтожен».

Для верующих мусульман ужасна сама мысль о покушениях на духовенство их религии, к которому они относятся с высочайшим почтением. А для ваххабитов наставники классического Ислама становятся первыми в ряду объектов террористической охоты. Дело их рук – убийства муфтиев Таджикистана и Дагестана, в Чечне они совершили уже целый ряд покушений на муфтия и умертвили одиннадцать имамов.

В Афганистане под лозунгом борьбы с язычеством ваххабиты уничтожили уникальные буддистские скульптуры. Однако с той же яростью обрушиваются они на памятники, которые считаются священными у мусульман. В Чечне ваххабиты пытались уничтожить главное место исламских паломничеств – зиярат Хеди, чеченские мусульмане вынуждены были противостать им с оружием в руках. А совершенный ваххабитами страшный теракт на Сулайман-Тоо, месте паломничеств мусульман киргизских, – разве это не надругательство над Исламом?

Ваххабитские банды вторгаются в мирные мусульманские страны – Киргизию, Узбекистан. На совести ваххабитов глобальные антиисламские преступления – развязывание гражданских войн, в ходе которых погибли десятки тысяч афганских, таджикских, чеченских мусульман.

В чем причина недавней войны в Чечне? Еще в 1996 году в Грозном был созван Конгресс мусульман Северного Кавказа, потребовавший от российских властей объявить ваххабизм вне закона и немедленно расформировать вооруженные группировки проваххабитского характера. Однако за ваххабитов вступились «правозащитники» из Москвы, заявившие, что запретом этой экстремистской секты якобы нарушается принцип свободы совести. Московские законники самоуверенно решили, что разбираются в мусульманских делах лучше, чем сами мусульмане. Результаты этой «федеральной толерантности» известны: ваххабиты использовали предоставленную им свободу действий. Эмир ваххабитов в Чечне, саудовский араб Абдурахман, издал фетву (так сказать, «благословение») на работорговлю и похищение людей с целью получения выкупа. Еще один саудовец, Хаттаб (которого дезинфомированная пресса величает гражданином Иордании), возглавил базы по подготовке террористов. Шамиль Басаев, получающий жалованье лично от вождя ваххабитов Усамы бен Ладена, захватил реальную власть и сформировал армию. Вооруженные силы ваххабитов вторглись в мирный мусульманский Дагестан. Российская Федерация оказалась перед лицом агрессивной военной силы, превозмочь которую можно было только военным путем. Множество смертей, разрушенные города и селения, десятки тысяч беженцев, длящаяся и поныне трагедия чеченского народа – вот следствия свободы, предоставленной преступной религиозной секте.

А в чем причина братоубийственной бойни в Таджикистане? Конфликт начинался с клановой борьбы за власть, трайбализма, о котором мы уже говорили, уже потом пошли попытки спекуляции на мусульманских лозунгах. Но у таджикских лидеров хватило бы разума цивилизованно разделить посты в правительстве, если бы оппозиция не соблазнилась обещаниями военной помощи от афганских ваххабитов-талибов. Результат – гражданская война, когда мусульманин убивал мусульманина, брат брата. Таджикистан обескровлен и разорен, превращен в перевалочную базу для транспортировки героина, а талибская наркомафия с лихвой окупила расходы по подготовке боевиков для гражданской бойни, проложив по Таджикской земле гибельные наркотранзиты.

Наркотики – это зло, к которому Ислам, запрещающий своим верующим даже алкоголь, относится совершенно непримиримо. В 1998 году таджикские улемы выпустили целую книгу «Учение Ислама против наркотиков». В этой книге приведены очевидные трактовки аятов Корана и хадисов, говорящих о веществах, помрачающих разум. По мусульманским канонам наркомания приравнивается к самоубийству, а наркобизнес – к отравительству. Самоубийца-наркоман, тем более массовый убийца – наркоделец, никакие не мусульмане.

Ваххабизм стал идеологической базой афганского Талибана, самого чудовищного из режимов нашего времени. Талибан был синонимом власти наркомафии, производившей до 80 % героина в мире. Талибы силой заставляли афганских феллахов сеять опийный мак, взимая десятину с урожая. На пакетах с героиновым зельем даже ставилась печать: «Исламская Республика Афганистан» – может ли быть худшее глумление над мусульманской религией? Талибы разглагольствовали о четырех праведных халифах, а ведь по нормам шариата, действовавшим и при четырех первых халифах, все эти наркодельцы-отравители должны были быть зашиты в мешки с ядовитыми змеями и утоплены в стоячей воде.

Быть православным – это значит уметь принимать в свое сердце чужую боль. Жалко всех. Жалко афганский народ, мужественных «спартанцев Азии», с которыми ничего не смогла сделать военная мощь ни Британской империи, ни СССР. Господство Талибана обрекало их на вырождение – страна-наркопроизводитель неминуемо заражает наркоманией собственное население. Посмотрите на «кокаиновую» Колумбию: ужас и нищета, дети, рождающиеся уродами и идиотами. А ведь кокаин считается легким наркотиком, героин же – самый смертоносный из наркотических ядов. Афганский народ был поставлен еще и на грань голода. Виной тому отнюдь не засуха, а введенная талибами монокультура опийного мака. Производство наркотиков вытеснило производство продуктов питания, но героин есть нельзя – им можно только отравляться.

Вслед за страной-наркопроизводителем героиновая «белая смерть» поражает и страны наркотранзита. Наркомания уже стала национальным бедствием для несчастного Таджикистана и для России, где с «чумой XXI века» пытаются бороться косметическими средствами. И в Киргизской земле уже хоронят юношей, сгоревших от героина, и здесь тоже льются слезы матерей и отцов. Правительство Киргизии стоит перед альтернативой: или выстроить против наркомафии жесткую эшелонированную оборону, или отдать на растерзание «белой смерти» молодежь – будущее народа.

Национализм был изжит Исламом еще на заре его существования – движением мурджиитов, преодолевшим мусульманские междоусобицы и установившим равноправие наций. Средняя Азия прославилась трудами наследников мурджиитов – улемов Ханафийа. На Киргизской земле возникло первое независимое от арабов мусульманское государство – Караханидский каганат, тогда было утверждено равноправие тюрков с арабами.

С точки зрения вероучения, недопустимо смешение религиозных и национальных понятий, ибо религия – дело Небесное, а политика и нация – дела земные. Как Православие, так и Ислам Ханафийа воспрещают духовенству заниматься политической деятельностью. Националисты не имеют никакого религиозного права на объявление джихада – мусульманской священной войны. В Коране совершенно точно определено это понятие: джихад мусульмане могут объявить лишь тем, кто сражается с ними из-за религии и изгоняет их из жилищ. Точно так же и в Православии (отнюдь не являющемся толстовством-непротивленчеством) почитается святым делом защита веры, ближних, родины. Использовать лозунг священной войны в политических или национальных целях есть спекуляция на религии, противная Богу.

А Талибан добавлял к своим антиисламским преступлениям еще и пуштунский расизм, проводя этнические чистки афганцев узбекской и хазарейской национальностей. (И зная об этом, узбекский уголовник, национал-предатель Джума Хаджиев посылает на свою родную землю талибские банды.) На Малом Афганском Памире, где кочуют некоторые киргизские роды, талибы начали отбирать у них скот, оставляя взамен героин. Чтобы не умереть с голоду, эти люди вынуждены были идти в Киргизию торговать «белой смертью». И тот же Талибан посылал сюда ваххабитских эмиссаров, соблазнявших киргизских юношей красивыми словами о «чистом Исламе», пытавшихся превратить их в слепых фанатиков, несущих зло своей родине.

Фанатизм есть искажение сознания верующих, порожденное религиозным невежеством. Не только в мусульманской, но в любой религии появлялись невежды-фанатики, следующие не вероучению, а самозванным вождям. И лишь невежда в Исламе может служить организациям, занимающимся такими гнуснейшими с точки зрения мусульманства делами, как терроризм и наркобизнес, и при этом еще думать, что совершает некий мусульманский подвиг. Разжиганием фанатизма занимаются те, кто рвется к власти или корысти и использует в своих темных целях слепую ярость обманутых невежд. Подобные спекуляции на вере в Бога – страшное оскорбление Божественного Правосудия.

Вряд ли мусульмане Средней Азии, где Ислам имеет глубочайшие корни, вслед за ваххабитами согласились бы признать, что многие поколения их предков «заблуждались», приравнять к язычеству места своих паломничеств, усыпальницы знаменитых мухаддисов, улемов, шейхов. Но ваххабиты коварны: они внедряются туда, где люди недостаточно знают свою веру, манипулируя понятиями мусульманского братства и излюбленным своим лозунгом чистого Ислама.

Болгарский востоковед Р. Чукова отмечает: Когда у мусульман наблюдается нехватка знаний о Коране, преобладает «бытовой» Ислам, который ограничивается только соблюдением внешних признаков религиозности: обычаями, праздниками, нормами поведения. Вследствие этого возникает реальная опасность политической мобилизации религиозной идентичности.

Так недостаток религиозного просвещения становится почвой, на которой паразитирует фанатизм.

Проникновение ваххабизма на постсоветское пространство – это одно из многих плачевных следствий засилья в СССР тотально-атеистической идеологии. На этих страницах я неоднократно восхищался стойкостью мусульман перед лицом богоборческого режима. Но все-таки велик был и ущерб, нанесенный религии Ислама воинствующими безбожниками: мусульманские верующие в массе утратили глубину знаний о своей религии (зачастую не только о тонкостях, но и об основах вероучения). В СССР пришла в упадок мусульманская ученость, в новых условиях возникла нужда в повышении образованности мусульманского духовенства, а религиозные знания можно было поначалу получить только за границей. И в заполнении этого духовного вакуума саудовский ваххабизм проявил особую активность.

Восстанавливающимся мусульманским общинам не просто предлагалась, а чуть ли не навязывалась саудовская финансовая помощь,  литература, пропагандирующая ваххабизм, – с единственным условием, чтобы получатели помнили, откуда эта помощь поступила. Молодых мусульман из СНГ радушно приглашали на учебу в аравийские медресе: там будущее исламское духовенство изучало не только Коран и арабский язык, но и ваххабизм. Саудовские миссионеры-ваххабиты стали появляться на Северном Кавказе и в Центральной Азии, пытаясь подчинить своему влиянию местных мусульман. И во многих местах, где мусульмане недостаточно разбирались в тонкостях своей религии, пришельцев приветствовали как братьев по вере.

Затем началась кампания по захвату мечетей – вытеснение из них духовенства, исповедующего классический Ислам, и замена их деятелями проваххабитского толка. Вслед за религиозными наставниками появились «учителя» иного рода: создатели подрывных политических организаций и руководители боевых групп, преподававшие терроризм и вербовавшие «студентов» в лагеря по подготовке боевиков в Афганистане и Пакистане. Эти «проповедники чистого Ислама» не только не брезговали уголовной средой, но и сами активно искали в ней своих сторонников. Так, наманганский криминальный «авторитет», «вор в законе» Джума Ходжиев, специализировавшийся на вооруженных ограблениях, внезапно выдвинулся в «вожди мусульманского джихада» (очередное глумление ваххабитов над исламской верой). Ходжиев принял гордое прозвище Намангани и вовлек в ваххабитское дело еще целую группу рецидивистов.

Созданные таким образом в Ферганской долине ваххабитские центры разработали план государственного переворота в Узбекистане, однако заговор был разоблачен узбекскими спецслужбами, главари же успели сбежать к своим хозяевам – талибам.

Чрезмерный либерализм тогдашнего религиозного законодательства в Киргизии (точнее, практическое отсутствие такого законодательства) облегчил ваххабитам создание их баз на юге республики, что в конечном счете привело к Баткенской трагедии – вторжению террористических банд в Киргизию в августе 1999 года и длившемуся несколько месяцев кровопролитию. Ваххабитские боевики показали истинное лицо своей «религиозности» – в мечетях киргизских селений, где бандиты устраивали опорные пункты, они оставили под молитвенными ковриками шприцы из-под героина. К счастью, Баткенский урок был понят правительством: было усилено законодательство, активизированы правоохранительные органы, и второе вторжение банды успеха не имело.

Пресса, освещавшая эти события в Киргизии, по сути дезинформировала общественность. Всерьез воспринимать бандитскую демагогию о том, будто Ходжиев вкупе со своим подельником Тахиром Юлдашевым и бывшим поэтом-авангардистом Салаем Мадаминовым – Салихом и впрямь представляют собой «Исламское движение Узбекистана» и собираются учреждать в Ферганской долине Исламский халифат, – значит поддерживать их фальшивый имидж «религиозных вождей», делать этой шайке рекламу. Твердить о том, что Ходжиев прорывается в Узбекистан, и делать вид, будто Киргизия прикрывает грудью соседей, – значит, подобно страусу, прятать голову в песок, не понимая истинных целей бандитских вылазок. Что касается «Ферганского халифата» – это план восстановления Кокандского ханства (включавшего в себя юг Киргизии), где некогда Худояр-хан громоздил горы голов казненных киргизских повстанцев (и Ходжиев, между прочим, клянется отплатить киргизам за Ош, то есть за события 1990 года). Но захват власти над Ферганской долиной – это дальний проект, исполнение которого Ходжиеву с подельниками было обещано их талибскими хозяевами. Как бы он ни хвастался, он понимает, что банда экстремистов не в состоянии завоевать целое государство. Пока его вылазки – это «разведка боем». Во-первых, Ходжиев у талибов не только выслужился в религиозные вожди, но и сделался наркобароном и стал  прокладывать наркотранзиты для сбыта героина. А во-вторых, по заданию талибов он прощупывал пути для их возможного глобального вторжения в Центральную Азию – и вот это действительно страшная угроза.

Талибан не скрывал своего чудовищного плана: создание «великого Афганистана», простирающегося до границ с Китаем. Дело тут не только в мании величия: талибскую наркомафию очень раздражали границы и таможни, особенно узбекский и туркменский «щиты», мешавшие свободно извлекать сверхприбыли из торговли диавольским зельем. Ради власти и корысти Талибан не остановился бы перед тем, чтобы залить кровью всю Центральную Азию. Имперские амбиции Талибана сдерживались лишь двумя факторами: продолжавшимся в самом Афганистане сопротивлением Северного Альянса, пытавшегося отстоять права законного, избранного народом правительства страны, а также оглядкой на Россию, уже помешавшую талибам превратить Таджикистан в плацдарм для дальнейшей экспансии.

Талибан, величавший себя «радикальным исламским движением», – по сути, режим радикально антиисламский. Для главарей Талибана зеленое знамя джихада – лишь средство для фанатизации армии, а свирепый ваххабитский шариат, грозящий жестокой расправой за мелкие бытовые проступки, – лишь дубинка, для того чтобы держать народ в страхе и подчинении. Киргизскому и всем народам Центральной Азии талибско-ваххабитская угроза сулила участь рабов на опийных плантациях. Это нужно помнить тем, кто принимал ваххабитских эмиссаров как братьев по вере.

В Узбекистане правоохранительные органы ведут жесткую борьбу с ваххабитским подпольем. Такие меры необходимы – экстремисты не понимают никаких доводов, кроме силовых. Но кроме этого там начата кардинальная борьба с извращениями исламской религии.

В Ташкентском Исламском университете осваивается богатейшее наследие классического мусульманства Средней Азии. Государственными и всенародными торжествами становятся празднования юбилеев знаменитых мухаддисов и ханафитских улемов, мусульманских мыслителей прошлого. В их честь воздвигаются новые памятники, изучаются их произведения. Президент Узбекистана И. Каримов призывает своих сограждан черпать из сокровищницы мудрости великих предков. В становлении просвещенного классического Ислама – залог того, что народ останется ему верен и не примет экстремистских новшеств и реформ своей религии.

Киргизской землей рождены величайшие гении тюркского мира Юсуф Баласагунский и Махмуд Кашгарский. Киргизские мусульмане – естественные наследники славы Караханидского каганата, величия Баласагуна. Киргизы, так же, как и узбеки, вправе и должны иметь собственную мусульманскую духовную школу, опирающуюся на древние традиции и достижения исламской духовности Средней Азии. Тогда не будет нужды прибегать к опасным иностранным заимствованиям и экстремисты уже не смогут спекулировать на религиозном невежестве.

Необходимо вырвать из рук экстремистов украденные ими у классического мусульманства лозунги чистого Ислама и халифата. Необходимо напомнить народу, каким был действительно чистый Ислам его золотого века – эпохи Арабских халифатов и эпохи Баласагуна,  ничего общего он не имел с нынешней талибско-ваххабитской дикостью, это было мудрое, открытое, веротерпимое общество, благодаря этим качествам достигшее цивилизационных вершин своего времени.

Киргизский мусульманский богослов И. Назаркулов с недоумением и обидой говорит: В массовое сознание внедряется извращенный образ Ислама, будто бы это какой-то бандитизм-терроризм. От имени мусульман хочу вас уверить, что никогда истинное мусульманство, исторически традиционный Ислам не делает войну, нет – мы всегда поддерживаем мир, солидарность, дружбу среди народов.... Само слово «Ислам» в переводе на русский означает «мир»... Мухаммед получил указание от Аллаха о том, что можно бороться только в целях обороны. Ни одна мировая война не была начата мусульманами, ни одно мусульманское государство в них не участвовало. Мусульмане не проводили ядерных бомбардировок, как в Хиросиме и Нагасаки... В мусульманских государствах свободно действуют христианские церкви... Не религиозные деятели, а политики толкают народы к конфликтам.

Просвещенным, знающим свою веру мусульманам (а таких в исламском мире большинство) совсем не хочется, чтобы их представляли некими чудовищами с гранатометами в руках, взрывчаткой за пазухой и героиновым шприцем в зубах. Настоящие мусульмане сами борются с экстремистскими и преступными извращениями своей религии, этой борьбе надо помогать, а не подливать (бездумно или злонамеренно) масло в огонь межрелигиозной напряженности, как это делают некоторые журналисты.

Как Православие, так и Ислам благодетельны для государства. (В России это вынуждены были признать даже коммунисты.) Несовместимые в богословских учениях, эти мировые религии проповедуют одинаковые, угодные Богу земные добродетели. Справедливость, честность, милосердие, братолюбие, стремление трудиться на общее благо – разве верующий, в котором воспитаны такие качества, не образцовый гражданин любого государства?

Исламское возрождение как элемент национально-культурного самоопределения может оказать конструктивное влияние на формирование государственности в странах Центральной Азии, если при этом не создается угрозы ее светским основам, – отмечает востоковед О. Курныкин. Что касается разграничения религиозного и государственного, оно проходит по линии, определяемой законом традиционно главенствующего в нашем регионе суннизма Ханафийа. Именно тюркские народы были инициаторами разделения мирской и духовной власти в исламском мире, первое в истории светское мусульманское государство было создано в Киргизии Караханидами, туркмены-сельджуки осуществили то же разграничение в масштабах империи. Так что никаких угроз светским основам государственности со стороны классического Ислама не предвидится.

Для того чтобы превратить независимую Киргизию в благополучное государство, одних политических и экономических схем оказалось недостаточно. Президент Аскар Акаев имел мужество и смирение признать: Мы жили в состоянии некой эйфории, уверовав в неограниченные возможности демократических политических институтов, в магическую* силу Конституции, многопартийности, парламентаризма, свободной прессы.

* Замечу, что магия – это понятие религиозное, причем термин этот имеет негативный смысл. – Прим. авт.

Нужно смотреть правде в глаза. Современная Киргизия – в достаточно тяжелом положении. Положение это не столь катастрофично, как в некоторых других странах постсоветского пространства, но от этого не легче множеству людей, которые сейчас в Киргизии живут на грани и за гранью прожиточного минимума, то есть в нищете. Отсюда – ностальгия по брежневскому коммунизму, когда каждый знал: в случае чего государство придет на помощь – даст работу, вылечит заболевшего, обеспечит какое-никакое жилье, и уж что-что, а лепешка и чай на твоем достархане всегда будут. Теперь этим людям нет дела до того, что Киргизия стала членом ООН, что западные наблюдатели говорят сладкие слова о «киргизском островке демократии», что в школах появляются компьютеры. У этих людей зачастую просто нет куска хлеба. Можно обращать к этим людям жестокий упрек в «настроениях социального иждивенчества», но люди не виноваты. Люди не виноваты в том, что окружавшие их привычные стены социальной защиты рухнули в одночасье и они не умеют зубами и когтями добывать себе место в рыночной экономике. А иного, кроме пещерного социал-дарвинизма, высшего смысла и способа существования им не предложено. Этих людей жалко до боли, до слез, до сердечных судорог. Конечно, благородна и разумна государственная программа «Аракет» («действие») по борьбе с бедностью. Но если все общество Киргизии не придет к более высоким, чем рыночные, вдохновляющим духовным, патриотическим, нравственным ценностям, никакие программы экономистов не сработают.

На человеческой нужде, на людских страданиях сейчас спекулируют политиканы и экстремисты всех мастей. Спекулируют ваххабиты, чьи карманы набиты наркодолларами, толкающие страну к кровопролитию и глобальной катастрофе. Спекулируют националисты и трайбалисты, вся программа которых – отнять у чужих и раздать своим, но отнятые крохи не обогащают, а лишь умножают людское горе. Спекулируют коммунисты, хотя самим этим агитаторам наверняка очевидно: большевицкий социальный эксперимент провалился, марксистская доктрина мертва и способов реанимировать этот труп не существует. Звучат голоса сил разрушения, а силы созидания зачастую безмолвствуют.

Увлечение Аскара Акаева историей отозвалось в нынешних тезисах Президента:

Восстановление исторической связи времен важно для народа Киргизстана, как и для любого другого народа, в самых разных смыслах. В прошлом люди ищут генетический код своего духовного потенциала, корни общественного самосознания. Оттуда черпают идеалы великой ценности и пользы. Естественно, что знание прошлого само по себе не дает рецептов на будущее, оно лишь помогает их составить. Вообще процесс общественного самопознания обязательно предполагает соединение трех аспектов, трех стадий социального времени: прошлого, настоящего и будущего. Безоглядный уход в прошлое ничуть не лучше ухода в грядущее. И то, и другое – утрата середины, потеря настоящего, образующего единственно реальный в каждое данное мгновение центр процесса жизни.

Однако так уж устроен человек, что весьма часто в мыслях своих он убегает от трудностей настоящего в прошлое, которого уже нет, и в будущее, которого еще нет. В обоих случаях предается забвению как раз то, что составляет основу основ времени – настоящее со всей его исторической суровостью.

Откуда же взялась эта историческая суровость настоящего? Да будет мне позволено высказаться по этому поводу. Служение на благородной Киргизской земле – моя радость и моя гордость. Люблю киргизский народ, восхищаюсь его прекрасными душевными качествами и смею сказать, что знаю его историю и культуру лучше многих из тех, кто умеет только кричать о киргизских интересах. Как патриот Киргизии или, если хотите, как киргизский патриот, не могу не скорбеть о бедах родного Киргизстана, не могу не предаваться мучительным размышлениям о причинах этих бед. Об экономических рычагах пусть рассуждают экономисты. А я, как духовное лицо, в кризисных явлениях экономики, оборачивающихся страданиями множества живых людей, не могу не видеть духовных и нравственных причин этого тягостного положения: от первых и очевидных до последних и до сих пор по-настоящему не осознанных.

Начну с первой – с распада единого экономического пространства СССР, который академик Турар Койчуев называет диким разрушением экономических связей. Эта «дикость» ударила по Киргизии больнее, чем по ее центральноазиатским соседям, и не только из-за скромности ее природных ресурсов...

Академик Т. Койчуев утверждает: Нельзя не учитывать того, что новые государства Центральной Азии имеют тесные, глубокие, широкие экономические связи (хотя и сильно нарушенные сегодня) со всеми республиками бывшего Союза и полное разрушение этих связей было бы равносильно экономическому самоубийству. Как данные современной статистики, так и прогнозы специалистов показывают, что под обобщенными всеми республиками для Центральноазиатского региона имеется в виду прежде всего Россия. Тем не менее по-прежнему действуют силы, подталкивающие Киргизию к самоубийственному разрушению связей с ней.

Административно-командная система СССР рухнула, и никто не сможет восстановить экономическое содружество в приказном порядке. Однако отношения между суверенными государствами (тем более между большими и небольшими) редко строятся на основе одной только холодной прагматики, экономической взаимной выгоды. Чтобы быть плодотворными, эти отношения должны быть дружественными. Подмена патриотизма национализмом на заре киргизского суверенитета усугубила вышеупомянутое дикое разрушение внешнеэкономических связей и нанесла удар по экономике самой Киргизии. И ныне находятся столь же «дикие» деятели, препятствующие восстановлению киргизско-российского содружества.

Теперь о второй причине – о миграционном процессе. За этим казенным определением скрывается отток русскоязычного населения, поначалу больше напоминавший бегство. Истоки известны: антирусская истерия 1989–1990 годов, когда в адрес всех несогласных с ними со стороны киргизских «ультра» слышались оскорбления, доходившие до угроз физической расправы.

Русская поговорка говорит: «Насильно мил не будешь». Русские последний раз поплакали на могилах похороненных здесь своих родителей, собрали нехитрые пожитки, бросили создававшиеся десятилетиями домашние очаги и уехали. В Киргизии же вместо «национал-процветания» был получен совершенно обратный эффект.

Особенностью ситуации в Киргизстане явилась подавляющая миграция в начальном периоде русскоязычных, которые работали в наукоемких отраслях экономики. Это привело к остановке производства и экономической стагнации. Я привел не чье-то частное мнение, а цитату из официального документа ОБСЕ. И теперь политиканы, разыгрывавшие и продолжающие разыгрывать «национальную карту», пусть ответят киргизскому народу: не из-за них ли народ стал жить еще беднее?

Национализм бездарен даже с материальной, практической точки зрения. Президент Узбекистана И. Каримов, тонкий политик, на одном «узком» совещании сказал: «Конечно, мы можем заменить русских специалистов западными, но за свои услуги они с узбеков последний чапан снимут». Сейчас в химической, горнодобывающей, авиационной промышленности Узбекистана работают русские профессионалы такого уровня, каких немного и в самой России. Это русско-узбекистанские патриоты, и их труд приносит пользу узбекскому народу. Идут в Узбекистан и западные инвестиции, но уже не на кабальной, а на конкурентной основе.

Да, не следует переоценивать бескорыстие прагматичного Запада. Академик Т. Койчуев отмечает, что Запад предоставляет Киргизии займы «под демократию» (а ведь эти деньги когда-нибудь отдавать надо будет), но в то же время охотнее инвестирует экономику Узбекистана «под стабильность».

Россия обладает гигантскими сырьевыми ресурсами, а у Киргизии есть только сурьма и ртуть – это «приятные деликатесы», но отнюдь не «насущный хлеб» экономики. Недаром умные страны с бедными недрами, такие, как Япония и Финляндия, всеми силами держатся за связи с Россией: их процветание во многом опирается на российское сырье. Разумеется, как декларируется в политических документах, межгосударственные отношения должны быть равноправными и взаимовыгодными. Но нужно честно сказать: киргизско-российские связи для Киргизии равноправнее и взаимовыгоднее иных. И они ей просто нужнее.

И самое главное: никто, кроме России, не защитит Киргизию от талибской угрозы. Наивно, подобно юмористическому персонажу, рассуждать, что, мол, «Запад нам поможет». Киргизия сейчас тратит на военные нужды ничтожную часть своего бюджета – могла ли она позволить себе такую роскошь, если бы не надеялась на Россию? Даже для защиты от маленькой проталибской банды Ходжиева Киргизии потребовалась помощь российским вооружением.

В России сейчас идет возрождение патриотического самосознания, не видит этого только слепой. И не трудно ли ей будет помогать стране, где обижают ее братьев по крови? Даже торговать с такой страной трудно.

Как представляют себе национал-спекулянты будущее Киргизии? Как некую идиллию, где твердокаменные националисты кочуют на «мерседесах» по урочищам Тянь-Шаня? Не надо обольщаться: вместо «мерседесов» национал-политиканство может довести страну до ситуации, о которой предупреждает Президент Акаев: Межнациональное согласие – это не просто идеологический лозунг. Можно смело сказать, что это вопрос о том, быть или не быть нашему государству... Логика межнационального конфликта неминуемо приводит к тому, что государственные структуры теряют контроль над развитием ситуации, и на политическую арену выходят люди с уголовным прошлым, тесно связанные с коррумпированной частью бюрократии. И тогда государство неизбежно скатывается к колумбийскому варианту развития. А это – бесконечное насилие, попрание элементарных человеческих прав, жестокость и кровь по отношению к простым людям, господство темной силы, нескончаемая борьба за власть с помощью оружия. Это такая ситуация, когда брат убивает брата.

Нужно еще добавить, что угрожающий Киргизии «талибско-героиновый вариант» страшнее даже «колумбийско-кокаинового»: при данном развитии событий речь пойдет уже не о сохранении киргизской государственности, а о самом существовании киргизского народа.

Такова безумная альтернатива межнациональному согласию. И нет иного пути, кроме разумного пути сохранения дружбы с Россией. Это ясно понимают лучшие умы Киргизии. Академик Т. Койчуев утверждает: Мы считаем, что Киргизстан выживет, если пойдет в будущее «в одной упряжке» с Россией. История, традиции – все свидетельствует о том, что будущее Киргизстана – в интеграции с Россией.

Президент Акаев говорит: Россия всегда была и будет для Киргизии стратегическим партнером, приоритетом в развивающихся дружественных отношениях между государствами.

Нужно понимать, что сохранившееся славянское население – это золотой фонд, обеспечивающий Киргизии жизненно важную для нее связь с Россией. Президент очень много делает для того, чтобы сберечь для своей родины этот «славянский золотой фонд». Прежде всего это благожелательное отношение к Православной Церкви, являющейся главной опорой живущих здесь славян, дарующей им радость, надежду, утешение, спокойствие в уповании на Бога (сколько раз мне доводилось слышать в тревожные времена: «Никуда не уеду от родного храма»). Славяне имеют здесь возможность сохранить свой язык и культуру, их дети могут получить на русском языке школьное и высшее образование. Все это прекрасно, но миграция продолжится, пока славяне будут читать в местных газетах (а ведь многие из них знают киргизский язык) статейки о русификаторах-колонизаторах, несправедливые с точки зрения истории и оскорбительные для национальных чувств. Терпение – это одно из главных свойств киргизского менталитета, русскому народу оно свойственно еще в большей степени, но все-таки оно не безгранично.

Если же подняться над экономической и государственной прагматикой, в киргизско-русских связях увидится еще и культурологический, цивилизационный, духовный смысл.

Президент Аскар Акаев говорит: Мы, киргизы, сегодня можем известным образом относить себя к евразийцам. Если не по корням, то по новейшей истории и, главное, по социальному притяжению.

Однако каким образом можно соединить Азию и Европу? Где ключ к взаимопониманию между прагматичным Западом и философским Востоком?

Некогда Редьярд Киплинг, отчаявшись увидеть успех британской «колонизационно-цивилизаторской миссии», воскликнул:

Запад есть Запад, Восток есть Восток,

И не встретиться им никогда,

Пока Господь не сберет их в одно

В день Страшного Суда.

Этот пессимизм английского гения преодолевается евразийством. Суть евразийской теории – от Чокана Валиханова и Евгения Трубецкого до Льва Гумилева и Чингиза Айтматова – в том, что Россия в цивилизационном смысле – это мост между Востоком и Западом, который невозможно ни обойти, ни объехать. (Недаром, например, в Японии Ф. М. Достоевский – один из любимейших писателей, и крупнейшие мастера японской прозы ХХ века называют его своим учителем).

Через Россию и Центральную Азию пролегает еще более необходимый человечеству мост взаимопонимания между мировыми религиями: наш образцовый и поучительный для всего мира опыт христианско-мусульманского содружества. Православие способно к добрососедству с любой ветвью классического Ислама, будь то шиизм или даже фундаментализм. Но нужно признать, что в Центральной Азии, где мусульманство проявляется в самых мягких формах, условия для такого содружества особо благоприятны. Всемирно известный правовед Л. Сюкияйнен отмечает топологическую близость Православия и Суннизма Ханафийа*. Болгарская ученая Р. Чукова констатирует: Суннитские и православные догматические системы – самые близкие между собой когнитивно-поведенческие религиозные системы среди широкого спектра направлений христианства и мусульманства. За научными терминами топологическая близость и когнитивно-поведенческое совпадение – одинаковость многих нравственных правил и проявлений благочестия, а также стремление Православия и Ханафийа к тому, чтобы религия была для верующих не неподъемным грузом, а духовным благом.

* Для незнающих отмечу: ханафитский махзаб – одна из четырех канонических и равноправных школ суннизма. Выбор между махзабами предоставляется на усмотрение мусульманского народа или даже отдельной общины: на единство суннизма, как такового, это никак не влияет. Свой выбор народы Средней Азии еще в древности сделали в пользу Ханафийа, что обеспечило им большую свободу и ряд культурных достижений. В Ханафийа нет требования закрывать лица женщинам, поэтому туркмены и киргизы никогда этого не делали. В Ханафийа нет запрета на изображение живых существ: мозаики Темуридов или творчество Рафаэля Востока Камалетдина Бехзада в рамках, к примеру, ханбалитского махзаба были бы невозможны.

Отношения Православия и Ислама в нашем краю находятся в точном соответствии с требованием Корана к ближайшим по любви людям Книги: Ты, конечно, найдешь, что самые близкие по любви к мусульманам те, которые говорят: «Мы – христиане. Это потому, что среди них есть священники и монахи, и что они не превозносятся» (сура 5 «Трапеза», аят 85). Русский востоковед Саблуков перевел этот аят даже так: Нет у мусульманина лучшего друга, чем христианин. Но чтобы сохранить эту дружбу, христианам надо не превозноситься. В отличие от других конфессий, вербующих прозелитов в исламской среде, Православие не превозносится, не величается своей верой, а занимается воспитанием собственной паствы. Смирение – одна из главных православных добродетелей, вот почему мы живем с мусульманами в близости по любви.

У Р. Чуковой мы находим и характеристику отношений между государством и религией: В смешанных суннитско-православных странах обе религии обычно встречают поощрение со стороны государства, потому что они логически легитимируют идентичность политической власти... На практике процесс взаимной легитимации является двусторонним. Светская власть институционализирует религиозную, надеясь на ее моральную благосклонность и поддержку. В переводе с научного языка на обычный это означает: духовенство благословляет государство, молится за него, воспитывает верующих в послушании законной власти, а государство, видя в религии опору общества, оказывает помощь в религиозных нуждах.

Как уже говорилось выше, традиционные мировые религии созидательны для государства. Однако в обществе существуют элементы, над которыми не властны ни голос религии, ни аргументы цивилизации и культуры, ни доводы нравственности и разума. Народная поговорка говорит о таких: «Ни Бога не боятся, ни людей не стыдятся», Святое Евангелие называет их людьми, сожженными в совести своей (1 Тим. 4, 2). От разрушительной их деятельности государство должно защищать нормальных граждан посредством закона.

Поэтому теперь о третьем: о необходимости диктатуры закона, которая есть непреложное условие существования демократических свобод. Без такой диктатуры воцаряется пещерная свобода преступных и злых насиловать честных и добрых, насиловать весь народ. В России уже начинают это понимать, Президент В. В. Путин объявил диктатуру законности целью своего правления.

Президент Аскар Акаев в одной из речей цитировал знаменитые «четыре принципа ФДР (Франклина Д. Рузвельта)». Они содержат все признаки демократии: свободу слова, свободу религии, свободу от нужды, свободу от страха. По поводу четвертой из них скажу так: люди никогда не будут свободны от страха, пока не почувствуют себя под защитой закона. По поводу первых двух: в той же «демократической эйфории» Киргизия довела их до искажения, доходящего до беззакония, то есть свобода религии была доведена до свободы религиозного экстремизма. Это привело к ряду скандалов с западными сектами, а попустительство ваххабитам обернулось кровопролитием в Баткене. Свобода же слова докатилась до свободы подрывной политиканской демагогии и клеветы. Президент Акаев говорит: Свобода печати, как и всякая другая свобода, немыслима без ответственности. Зрелая свобода может ограничить сама себя, неразвитая свобода должна иметь внешние ограничители, прежде всего в виде закона...

Общепризнанным сейчас является то, что средства массовой информации стали своеобразным видом политической власти... Но если дело обстоит именно так, а в этом нет никакого сомнения, то пресса, как и любой другой вид власти, должна быть ограничена определенными сдержками и противовесами, законом, судебной властью.

Мы в Киргизстане впали в некий демократический шок, создали полный иммунитет печати от ответственности, ее полную безнаказанность. Иной раз боимся даже пальцем пошевельнуть в отношении грубейшего и гнуснейшего произвола, допускаемого на страницах наших газет. В первую очередь я хотел бы поставить вопрос: кому и чему служит большинство наших газет? Интересам простого человека? Нет!..

Второй вопрос: способствует ли большинство наших газет стабильности общественной жизни, гражданскому миру и согласию? Ответ, что называется, лежит на поверхности: наши газеты в большинстве своем систематически и целенаправленно ведут дело к дестабилизации общества, к противостоянию различных политических групп и даже к социальным конфлик-там. Очевидно, что пресса стала не демократической, а достаточно влиятельной антидемократической силой. И все это при нашем с вами попустительстве...

Ответственность средств массовой информации за неверное слово, за искаженную информацию, за нагнетание ненужных страстей крайне низка, и никто этим вопросом у нас не занимается... Деятельность средств массовой информации, как и деятельность любой ветви власти, должна контролироваться качественным законодательством.

Да, словом оскорбления, словом клеветы можно ранить человека больнее, чем брошенным в него камнем, можно даже убить его. Злыми словами можно выгнать людей из родных домов, как это было с «русскоязычными мигрантами». Словами, разжигающими фанатизм, вражду, ненависть, можно взорвать государство и залить народ кровью. Изрыгающие подобные словеса должны отвечать за это перед лицом закона.

«Боязнь пальцем пошевелить» в отношении прессы – это боязнь того, что скажут западные «правозащитники». Стоит тронуть какого-нибудь писаку-пасквилянта, какого-нибудь продажного «черного пиарщика», как он тут же завизжит: мол, «ущемляют демократию». Однако на демократическом Западе жестко действует законодательство о диффамации и дезинформации, нарушившим эти законы СМИ грозят штрафы в миллионы долларов.

Академик Т. Койчуев пишет: Задача позитивной партии в конечном счете – это содействовать политической консолидации в обществе... Быть в оппозиции не должно стать самоцелью партии... Если оппозиция сводится просто к борьбе за власть, то она никчемна. Большинство демократических стран Запада обходится всего двумя заслуживающими упоминания партиями, как бы они ни назывались, различия между ними сводятся к тому, что одна прочнее опирается на традиции, а вторая смелее ищет новые пути, – баланс между ними поддерживает связь между прошлым и будущим, не дает государству ни сбиваться с пути, ни застаиваться. А в Киргизии конструктивной оппозиции нет, есть оппозиция деструктивная, в иной юридической формулировке называемая «подрывной». Группки политиканов, не имеющих за душой ничего, кроме жажды власти и чести, величают себя партиями и наживают политический капитал на критиканстве. При этом речи многих нынешних «боссов» этих мелких партийных групп пестрят экстремистскими призывами, и за такие провокации опять-таки никто не отвечает. Деятельность их не приносит обществу ничего положительного, только разжигает смуту. «Закон о партиях» мог бы укротить безответственную демагогию и привести к созданию серьезных политических движений с созидательными программами. Политическое положение Киргизии – это хроническая нестабильность, которую академик Т. Койчуев называет хрупкой демократией. То, что эта нестабильность пока не взрывается тяжкими конфликтами, некоторые объясняют мудростью народа. Так-то оно так, однако ошский урок 1990 года показывает, что одной народной мудростью нельзя застраховаться от припадков безумия. Нестабильность не оборачивается социальными потрясениями, потому что большинство народа слушает не демагогов, а своего Президента, чему свидетельство – его очередная убедительная победа на выборах. Но долго ли продержится «хрупкая демократия», если в нее по-прежнему безнаказанно будет швырять камнями всякий кому не лень?

Под прикрытием политического хаоса разрастается уголовщина: люди боятся вечером выйти на улицу, не свободны от страха даже в стенах своих жилищ. Дикие масштабы приобретает экономическая преступность – ограбление государства, то есть народа, и без того бедствующего. Усиливается наркомафия и все шире распространяется наркомания, которую называют «чумой XXI века», а чуму не вылечишь таблеткой аспирина, нужно прижигать каленым железом. Чтобы положить конец этому беспределу, дать народу свободу от страха, необходимы жесткие законодательные и правоохранительные меры.

Аскар Акаевич – человек необычайно мягкий и гуманный, понятно, как ему трудно проявлять суровость. Однако народная мудрость гласит: Добрых погубит кто злых щадит. В свое время просветитель Руси святой князь Владимир Красное Солнышко, неверно истолковав христианское милосердие, перестал карать преступников: от этого грабежи и разбои распространились по Русской земле. Тогда к князю пришло православное духовенство и напомнило завет Священного Писания: Начальник... не напрасно носит меч (Рим. 13, 4). Долг правителя – мечом закона защищать доверившийся ему народ от злых сил. Президент Акаев и сам понимает это, он говорит: Некоторые полагают, что можно обойтись и нынешним состоянием государственной власти, жить в обстановке нынешней повсеместной расхлябанности. Сильная государственная власть в наших условиях альтернативы не имеет. Точнее, имеет, но эта альтернатива связана с такими трагическими потрясениями, что даже не хочется такой вариант рассматривать. Однако, как замечает академик Т. Койчуев, от декларирования неоспоримых постулатов (даже устами Президента) до последнего претворения их в жизнь – огромная дистанция. В данном случае пройти эту дистанцию необходимо как можно быстрее, чтобы народ мог освободиться от страха.

А последнюю, болезненно насущную демократическую свободу – свободу от нужды народу не сможет дать даже закон. Самые лучшие политические и экономическим схемы останутся мертвым скелетом, если не одеть их живой тканью нравственности и духовности. Пока этого нет, в политике и экономике будут царить аферисты, ради низкого свекорыстия думающие только о том, как похитрее обмануть и Конституцию, и закон, как одурачить и ограбить и государство, и народ. Президент Акаев утверждает: Общественному самосознанию принадлежит ключевая роль во всей духовной жизни народа, точно так же, как самосознание человека определяет и меру его внутреннего достоинства, и его социальную адаптированность, и характер его поведения в отношениях с другими людьми и с обществом в целом. И если самосознание народа не сложилось, не бывать земле и не бывать стране.

Вот это-то несложившееся общественное самосознание и есть последняя и главная причина нынешних тягот Киргизии, как и большинства стран бывшего СССР.

Отсюда вывод: шаткость духовно-нравственных устоев общества – это то, из-за чего многие постсоветские государства, в их числе и Киргизия, вместо ожидаемого рыночного процветания получили социальные потрясения и экономическую разруху. Академик Т. Койчуев констатирует: Предоставление экономической свободы, права выбора – это есть эволюционный метод. Массовый принудительный переход есть революционный метод, метод разрушительный. Исторический опыт должен нас учить... Зрелая рыночная экономика, которую стремятся копировать в бывших коммунистических странах, сложилась в результате нескольких веков эволюции... Опасение, что «шоковая терапия» или новый «большой скачок вперед» кончится катастрофой, стало явью... Сегодня вряд ли можно всерьез воспринимать приватизацию как панацею от углубляющегося кризиса.

Но неужели страны бывшего СССР обречены на мучительные несколько веков эволюции, прежде чем в них восстановится нормальная жизнь? К счастью, это не так.

При восприятии новых политических и экономических моделей государства должны вспомнить и восстановить собственный путь эволюции, должны опереться на собственную духовность, свой исторический опыт и национальные традиции. Без такой творческой переработки подражание самым превосходным иностранным образцам не только бесплодно, но и губительно – оно становится насилием. Президент Аскар Акаев говорит: Нельзя слепо копировать чей-то путь, пусть даже и стремительно ведущий вверх... Опыт истории подтверждает одну истину. Только то экономическое и культурное развитие, которое продолжает подлинно народную сущность вековечных обычаев, самобытных традиций, тесно переплетенных с национальными представлениями, имеет прогрессивное содержание.

Реформаторы революционного толка в бывшем СССР, пытавшиеся копировать внешние схемы процветающей западной экономики, не заметили под этими схемами духовных и нравственных опор, самобытных и своеобразных для каждой западной страны, а именно эти опоры в конечном счете определяют экономический успех.

Вот пример Соединенных Штатов, самой мощной и преуспевающей из западных держав. Основа социума США, при всей его невиданной для остального мира многонациональности, – это американский патриотизм. На взгляд более древних народов, проявления патриотичности у американцев доходят до анекдотических, но само это чувство прекрасно и плодоносно. Выдающийся американский ученый и миллиардер Уильям Гейтс с полным правом заявляет: «Моя жизнь – это слава Соединенных Штатов». Кто из нынешних «новорусских», «новогрузинских» или «новокиргизских» олигархов дерзнет сказать, что его деятельность – честь его родины? А в США под опорным патриотическим «ковром» – еще и очень своеобразный фундамент, целая система духовных скреп. Протестантские конфессии сплотились там в самобытную аристократию «весповцев» («белые англосаксы протестанты»), в которую в последние десятилетия охотно приглашают и привлекают также чернокожих американцев. Именно эта бело-черная элита обеспечила пост президента Джорджу Бушу-младшему, который сразу после победы на выборах посетил протестантскую церковь. А кроме «весповцев» есть еще целый ряд самобытных структур. И каждая по-своему укрепляет социум.

Благотворительность, к тому же поощряемая налоговыми льготами, – это дело чести американского предпринимателя. Поэтому в США нет детей-сирот, а инвалиды чувствуют себя полноценными членами общества. Вздумай там кто украсть хоть доллар из благотворительных средств, такой и до суда не доживет – его в тюрьме убьют более патриотичные уголовники.

Низкопробные порнофильмы и боевики, которые в России сейчас выдают за американскую культуру, в США лишь коммерческая спекуляция, ориентированная на низшие слои общества. Бизнесмен, ведущий безнравственный образ жизни, там не найдет ни серьезных партнеров, ни серьезных клиентов. Бывшему президенту Клинтону, уличенному в прелюбодеянии, простили это только из-за достигнутых при нем экономических успехов – для любого другого деятеля подобное означало бы «политическую смерть». Недаром оба кандидата в его преемники, Буш и Гор, выступили под знаменами укрепления традиционных нравственных устоев.

Однако нужно помнить (процитирую еще раз): «Что для одного – мед, то для другого – яд». Многие элементы американского и в целом западного социального устройства неприемлемы ни для России, ни для Востока, где у народной жизни совершенно иные корни. Попытка перенять такие элементы может привести к катастрофическим последствиям. Так, например, протестантизм с его активным прозелитизмом неминуемо вызовет болезненную реакцию мусульманских народов. Одно из базовых на Западе понятий – респектабельность – на русский язык переводится как внешняя (и в основном лишь такая!) благопристойность. В тюркском мире понятие уважения (авторитета) также несводимо к внешней благопристойности и престижности, тогда как на Западе респектабельность – одно из базовых понятий. Президент Акаев говорит об этом так: Со времен седой старины в жизни киргизов личности, которые всей душой болели за общее дело, были совершенно на особом месте, были всеми признаны за свою чрезвычайную справедливость, кристальную честность и ясный ум.

Без духовно-нравственных опор принципы рыночной экономики приводят лишь к пещерному, жестокому и подлому социал-дарвинизму, когда свора экономических хищников, раздирая страну и терзая народ, стремится к единственной цели – урвать для себя кусок пожирнее, нажиться на слезах и крови человеческой. С религиозной точки зрения, это дикий культ поклонения «золотому тельцу», которому приносили человеческие жертвы древние язычники.

Трагичен и поучителен для всех урок насаждения дикого капитализма в современной России. Держава, обладавшая грандиозным интеллектуальным, научно-техническим потенциалом, первой вышедшая в космос, имеющая в своих недрах «всю таблицу Менделеева», одна из немногих стран мира, способных на автономное существование (как во времена «железного занавеса»), всего за несколько лет была доведена не только до экономической разрухи, но и до всесторонней деградации. Вместо чаемого западного потребительского рая, экономического рая, экономического чуда стряслось экономическое античудо. Вся революционная реформа, по сути, свелась к одному лозунгу: «Обогащайтесь!», то есть наживайтесь любым способом. А грабить ведь гораздо легче, чем созидать, чем строить цивилизованную промышленность на конкурентной основе. В полном соответствии с лозунгом бессовестной наживы явилась популяция хищников, занявшаяся распродажей родины оптом и в розницу. Олигархические группировки «прихватизировали» процветавшие предприятия с единственной целью: разграбить и обанкротить их, после чего десятки тысяч рабочих были выброшены на улицу без средств к существованию. Но до людских страданий не было дела «экономическим вампирам», пьющим кровь страны и народа. Вдобавок Россия повесила себе на шею колоссальный внешний долг – деньги занимали вроде бы на реконструкцию экономики, но они ушли «в песок» глобального развала.

Вместо материального процветания и высоких технологий Россия получила с Запада растлевающую народ «масс-культуру», коммерческую спекуляцию на низких страстях, к которым на самом Западе порядочные люди относятся с презрением. Тоталитарный режим СССР, попирая духовность, оставлял народу хотя бы нравственность; «моральный кодекс строителя коммунизма» был плагиатом проповедуемых Библией добродетелей, с изъятием из них главенствующей и одухотворяющей заповеди о любви к Богу. Теперь тотальная пропаганда большевицкого «идеалистического материализма» сменилась столь же тотальной, но еще более разрушительной пропагандой «грязного материализма»: культа наживы, насилия, разврата. Зловещую роль губителей родной земли сыграли российские средства массовой информации. Все компоненты пропагандируемой ими адской триады оказали свое убийственное воздействие. Культ наживы подвел идеологическую базу под экономическое хищничество и коррупцию. Культ насилия, льющаяся с телеэкранов бутафорская кровь обернулись реальной человеческой кровью, небывалым разгулом криминалитета. Культ разврата ударил по семейным устоям, а ведь еще святитель Иоанн Златоуст предупреждал: Если разрушатся семьи, падут города и низвергнутся государства. Растление нравов привело к катастрофическому падению рождаемости, появлению миллионов брошенных младенцев и беспризорных детей. Огромный русский народ оказался перед реальной угрозой вымирания.

Вдобавок к этой вакханалии в России воцарился не менее опасный, чем национализм, лукавый его перевертыш – национальный нигилизм. С XVIII века российская знать, забывая родной язык, говорила по-французски, щеголяла парижскими модами, а к родному народу относилась как к «быдлу»; российская образованщина черпала с Запада разрушительные теории, собиралась сделать Россию «растопкой для мировой революции». Потом большевики семьдесят лет преследовали несчастного «старшего брата» обвинениями в великодержавном шовинизме. И вот, новые реформаторы-западники стали обвинять русских, только русских, во всех грехах большевизма. А из национальных регионов местные национал-экстремисты начали кричать русским: «Русификаторы, колонизаторы, оккупанты!» Неким «отбросом человечества», вообще не имеющим права на существование, представляли народ Пушкина и Ломоносова, Менделеева и Достоевского, Циолковского и Гагарина, народ, внесший во всемирную цивилизацию, во все области искусства, науки, техники величайший вклад. Глумливая фраза: «Русская душа – тысячелетняя раба» – преподносилась чуть ли не как аксиома, забыли, что эти якобы «рабы» ниспровергли Наполеона и Гитлера...

Русский народ склонил голову под этим грязевым ливнем. Классическое русское долготерпение позволило довести Россию до состояния «дома терпимости»... Но вот, русский народ начинает приходить в себя.

Сейчас вслед за возрождением русского Православия явственно наметилось пробуждение российского патриотического самосознания (и как следствие этого немедленно начались положительные сдвиги в экономике). Русский менталитет выражен в народных поговорках: «Долго запрягает, но быстро ездит» – и в еще менее приятной для его недоброжелателей: «Долго терпит, но больно бьет». Некоторые «западники» уже почувствовали перемену атмосферы. Любопытно наблюдать, как деятель, недавно хуливший Россию и все русское, вдруг делает поворот на сто восемьдесят и выставляет себя русским патриотом. Видится, что могильщики России поспешили с ее похоронами, у нее осталось достаточно сил, чтобы воспрянуть духовно и нравственно, и тогда держава стремительно восстановится.

Киргизский опыт был не столь горек. Аскар Акаев в бытность президентом еще не страны, а Академии наук имел смелость посоветовать генсеку-реформатору М. С. Горбачеву ориентироваться не только на Запад, но и на Восток. В России его голос тогда услышан не был. Глава независимой Киргизии оказался умнее и дальновиднее российских реформаторов: он не стал ломать родину на западный манер, а попытался опереться на исторические устои своего народа, этим Президенту Акаеву удалось смягчить многие пагубные процессы. Но и он не избежал «демократической эйфории». Академик Т. Койчуев вспоминает: В первые два-три года после распада СССР состояние эйфории от «освобождения от оков тоталитарного коммунизма» породило мнение о ненужности какой-либо идеологии для развития общества. Тем самым обнаружилась политическая незрелость.

Самоустраненность государства от духовно-нравственных проблем, от воспитания общества в духе высших идеалов и ценностей обернулась подобными российским, хотя и не столь подавляющими явлениями нравственной деградации. Видя это, Президент Аскар Акаев с горестным недоумением говорил: По разным причинам духовное наследие в нашем обществе как будто оскудевает. Разве были раньше у киргизов беспризорные дети, брошенные старики, беспомощные бедолаги? Ведь всем миром, всем родом выхаживали, ставили на ноги всех, оставшихся без родных и близких... Национальным унижением можно назвать наркоманию, которая наносит непоправимый вред генофонду, воровство, вымогательство и другие явления, от которых волосы встают дыбом!

Президент Акаев в своих выступлениях крайне редко прибегает к религиозной аргументации. Но однажды, перечислив вопиющие факты экономических преступлений, среди которых особое кощунство – хищение гуманитарной помощи голодающему району, он не выдержал и сорвался на крик: «Хватит! Остановитесь! Есть в конце концов Божий Суд! Побойтесь Бога!»

Хотя даже воззвание к Всевышнему не может подействовать на двуногих тварей с сожженной совестью, которые Бога не боятся и людей не стыдятся. Но это призыв к тем, в ком живы честь, милосердие, патриотизм и чувство долга.

Великий азербайджанский (азери-тюркский) поэт Низами приводит рассказ енисейских киргизов о своих обычаях:

Как велел нам Всевышний, мы служим друг другу.

Ради братьев мы примем страданье и муку,

Если кто-то в нужде, мы поможем всегда.

Если ближний в беде – это наша беда.

Все богатства, что Бог дал, мы поровну делим.

Все пред Богом равны в этом смертном уделе.

Литературоведы называют такую картину утопией, мне же она видится вполне реальной и реализуемой. Если люди чувствуют в себе образ Божий, то доброта и милосердие, готовность поделиться всем, что имеешь, стремление служить друг другу – все это естественно.

Так что возможно, очень возможно, что именно таковы были православные предки киргизов, это пример высочайший. А служить народу можно не только в сражениях, как легендарный Манас.

Человек духовный и нравственный в любом деле, в том числе и в предпринимательстве и в приносимом им богатстве, видит не просто средство содержания своей семьи – всем этим он стремится служить Богу и ближним, приносить пользу народу и родине. Вспомним, какими во времена экономического взлета России в XIX веке были русские предприниматели и купцы, бизнесмены той поры? Они не только развивали промышленность, они строили храмы, создавали приюты для сирот и калек, являлись меценатами наук и искусств; одним из них основана Третьяковская галерея – главная сокровищница русской живописи. Так же воздвигали мечети и медресе, творили дела милосердия, покровительствовали науке и культуре мусульманские вельможи и купцы в процветающих исламских государствах. Вспомним Арабский халифат: окружение халифа Мамуна – богословы всех религий, знатоки всех наук, мастера всех искусств. Вспомним Караханидский каганат, вспомним и державу Амира Темура: богатые мусульмане там считали своим долгом выстроить мечеть, организовать ханаку – странноприимницу, где скитальцы, бездомные и бедняки всегда могли найти приют и пищу.

Президент Аскар Акаев – сокровище Киргизии еще и потому, что он, как ученый, является знатоком тех самых высоких технологий, которые обеспечили экономический расцвет Запада. Да, недра Киргизии небогаты, но в технологически развитых странах экономика приобретает все более нематериальный, виртуальный характер – информация, знание становится источником преуспеяния. В Киргизии «экономическое чудо» пока не сбывается, но совершается некое «чудо образовательное» – невзирая на экономический кризис, школы оснащаются компьютерами, не только не уменьшается, а растет число людей с высшим образованием. Только вот куда пойдут эти дипломированные специалисты? Будут украшать культуру, развивать науку, строить промышленность? Или включатся и бесстыжую гонку за наживой, в разграбление родной земли?

Большевики некогда провозглашали: «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны». Лозунг: «Процветание Киргизии есть рыночная экономика плюс компьютеризация всей страны» – может оказаться столь же несбыточным, если общество останется на уровне социал-дарвинизма, с поклонением лишь «золотому тельцу», при котором труд ученого или писателя (не говоря уже об инженерах, учителях, библиотекарях) становится непрестижной низкооплачиваемой профессией.

Дивно прекрасна Киргизская земля: роскошное цветение, величественные горы, светлые воды Иссык-Куля... Чтобы полюбоваться этой красотой, сюда могли бы приезжать гости со всего мира. Туристический бизнес обогащает экономику и не столь прекрасных стран. Известна триада условий развития туризма: реклама, инфраструктура, политическая стабильность. Если первые две составляющие – дело наживное, то с третьим условием в Киргизии значительно сложнее: в страну с тревожной обстановкой мало кто рискнет приехать. Один видный западный дипломат признался мне: «Да, мы хотели сделать Киргизию “азиатской Швейцарией”». Но не получается, страна нестабильна». Вот так: разжигатели национальной розни обкрадывают родину и в этом отношении.

А ведь Киргизия достойна стать не только центром туризма, но и местом паломничества. Здесь множество чтимых мусульманских памятников, есть замечательные образцы христианской культуры – древний Таш-Рабат, Свято-Троицкий собор в Кара-Коле. А Иссык-Куль, в водах которого упокоились честные мощи святого Апостола и евангелиста Матфея, на берегах которого жили потомки праведного Патриарха Ноя (Нуха), – это в глазах верующих священное озеро.

Президент Аскар Акаев говорит: Сегодня мы нуждаемся в новом слове, слове истины, любви и милосердия, в связях не только умов, но и сердец. Да, такое творящее слово необходимо, его нужно сказать и донести до общества.

Как политиканы превращают в грязное дело политику, так экономические хищники делают то же самое с экономикой. Сейчас многие энергичные, умные люди просто брезгуют идти в бизнес, который видится им похожим на банку со скорпионами, стремящимися пожрать друг друга и все вокруг себя. Но если в общественном сознании утвердятся высокие идеалы духовности, патриотизма, милосердия, нравственной чистоты, тогда появятся в экономике настоящие предприниматели, люди высоконравственные, которые пойдут сюда не ради личной корысти, а как на служение родине, если хотите – как на подвиг, чтобы потом иметь право сказать: «Мой бизнес, мое предприятие, мой концерн – это честь родной Киргизии». Для таких и забота об обездоленных, и помощь нуждающимся будет делом чести. Только воспитание такого сословия может сделать явью мечту Президента Акаева о Киргизском Ренессансе.

Среди излюбленных цитат Президента – утверждение великого востоковеда В. Бартольда: Киргизы – это народ, склонный к синтезу культур. (То же свойство русского народа Ф. М. Достоевский называл всемирной отзывчивостью.) Нужно добавить, что само происхождение киргизов синтетично: оно несводимо к одним только «красноголовым» киргизам, которые ярким метеором промелькнули на горизонте истории и оставили свое имя нынешнему народу. Современный киргизский этнос рождался «в волнах тюркского моря», и многие народы, народности, племена приняли участие в его формировании, завещали ему свою историю и свою духовность.

Велик и прекрасен эпос «Манас», но разве не велики и не прекрасны творения гениев Караханидской державы? Пора осваивать наследие Киргизии во всей его полноте. Президент Акаев говорит: На территории Киргизстана испокон веков соседствовали разные народы, религии, культуры. Их соприкосновение порождало выдающиеся культурные феномены своего времени, вспомним культурный взлет эпохи Баласагуна, когда территория нашей страны действительно была центром, на котором пересекалось все выдающееся, что имело в то время человечество.

Давайте же вспомним эпоху Баласагуна, славу Караханидского каганата! Вспомним романтику караванных дорог, гостеприимство и дружбу сынов разных народов, обмен не только товарами, но и песнями, стихами, знаниями и произведениями искусства. Вспомним, как творили здесь, близ нынешнего Токмака, гении мусульманского мира, как упивался музыкой тюркских наречий Махмуд Кашгарский, как слагал свою бессмертную поэму Юсуф Баласагунский. Вспомним содружество мировых религий, когда близ соборной мечети Баласагуна стоял христианский храм, когда одновременно с повсеместным расцветом Ислама процветал Тарсакент, «город христиан», предшественник Бишкека.

Вспомним и свидетельство востоковеда Айдера Куркчи: ...в величие мусульманской цивилизации вносили заметный вклад крайне многочисленные в то время христианские общины. Не забудем и то, от чего погибло государство Караханидов, – от клановой борьбы за власть, от пресловутого трайбализма...

Да послужит это нам предостережением и заветом: хранить единство. Вспомним Баласагун! И поймем, что нам нечего делить, не о чем спорить – мы должны все вместе на радость друг другу созидать и украшать родную Киргизию истинной духовностью, творчеством, силой сердца, ума и рук. Вот тогда вернется на Киргизскую землю процветание и слава.

Прекрасные заповеди Манаса, устои естественной добродетели пусть дополнятся духовными заветами Баласагуна. Творение Юсуфа Баласагунского называется не просто «Билик» – «Знание», а «Кутадгу билик» – «Знание благодатное». Каждая страна должна иметь свой высокий символ: Англия именуется старой доброй, Франция – прекрасной, Русь – святой, Узбекистан – благородным, Туркменистан – крылатым. Пусть же по завету Баласагуна сбудется и наша родная Киргизия – благодатной, чтобы благо было даровано всем живущим на этой земле.