ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

### ГЛАВА XX.

##### Притча о работниках в винограднике (1 — 16). Возвещение о страданиях (17 — 19). Просьба матери сынов Зеведеевых (20 —28). Исцеление двух слепцов (29—34).

1. Наречие γάρ (ибо) поставляет дальнейшую притчу Спасителя в ближайшую связь с предыдущею Его речью, т. е. с XIX, 30. Но так как этот последний стих связан с 29-м той же главы частицею δέ, и так как связь (выраженную чрез καί, δέ, τότε) можно проследить не только до 27-го стиха XIX-й главы, но даже до 16 стиха той же главы (хотя в 16—26 она и не везде выражена указанными наречиями и частицами), то ясно, что рассказ евангелиста в XIX, 16 — XX, 16 представляет из себя нечто цельное, связное, и потому должен быть рассматриваем в таком именно виде. Вопрос Петра (ст. 27) по внутреннему содержанию имеет очевидное отношение к рассказу о богатом юноше, и внешне соединяется с рассказом наречием «тогда» 27 стиха. Ход мыслей таков: богатый юноша отказался следовать за Христом, потому что не хотел оставит своих земных приобретений. Петр по этому поводу говорит Иисусу Христу, что ученики оставили все, и спрашивает: «что же будет нам»? В ответ на этот вопрос Иисус Христос указывает, какую ученики получат награду, и не только они, но и «всякий, кто оставит домы» и проч. (ст. 29). Апостолы будут «судить» двенадцать колен израилевых» (28), и, кроме того, все последовавшие за Христом, получат «во сто крат и наследуют, жизнь вечную» (29). Частица «же» (δέ) в 30 стихе выражает противоположение мысли, высказанной в 29. Из слов 29 стиха не следует, что всем награда будет одинакова. Напротив (δέ — ст. 30) многие первые будут последними, и последние первыми. Эта мысль доказывается (γάρ XX, 1) дальнейшей притчей, которая, судя по ходу мыслей, должна, во-первых, разъяснить, кто именно разумеется под первыми и последними, и, во-вторых, почему в отношениях царства небесного должен господствовать порядок, совершенно не похожей на тот, какой существует в земных отношениях. Под виноградником следует разуметь царство небесное, а под хозяином виноградника — Бога. Ориген под виноградником разумел церковь Божию; а рынок и места вне виноградника (τά έξω του̃ αμπελω̃νος) есть то, что вне церкви (τά έξω τη̃ς Εκκλησίας). Златоуст разумел под виноградником «повеления и заповеди Божии».

2. На наши деньги динарий равнялся 20—25 коп.

3. В евангелиях Матфея, Марка и Луки счет времени принят еврейский. О разделении дня и ночи на часы в допленных ветхозаветных писаниях нет никакого следа. Существовали только главные деления дня, отличавшиеся примитивным характером — вечер, утро, полдень (ср. Пс. LIV, 18). Другими обозначениями времени дня были «зной дневной» (Быт. ХVIII, 1), σταθερόν η̃μαρ (Притч. IV, 18—«полный день»), «прохлада дня» (Быт. III, 8). Времена ночи различались иногда (кроме деления на стражи) выражениями οψέ (вечер), μεσονύκτιον (полночь), αλεκτροφωνία (пение петухов) и πρωΐ (рассвет). В Талмуде Вавил. Авода Зара, лист. 3, 6 след. встречается распределение дня на четыре части по три часа, служившее для распределения времени молитвы (в третий, шестой и девятый час дня; на это же встречается указание у Mф. XX, 3). Разделение на часы заимствовано было иудеями, как и греками (Herod. II, 109), из Вавилонии. Арамейское слово час шайя или шаа в ветх. завете встречается только у Даниила (III, 6 и т. д.). В новом завете счет по часам является уже обычным. Двенадцать дневных часов отсчитывались от восхождения солнца до заката, и поэтому шестой соответствует полудню, а в 11 часу день кончался (Mф. XX, 6). Смотря по времени года, часы различались по продолжительности от 59 до 70 минут. — Таким образом третий час равняется нашему девятому утра.

5. По нашему около двенадцатого и третьего часа дня.

6. Около 11 часов по нашему около 5 часов пополудни.

11 и 12. Сравнять первых с последними и наоборот, разъяснить и доказать, что так бывает и может быть, хотя бы и не всегда, и что равная плата зависит просто от самой доброты и благости Верховного Домохозяина, — в этом главная и существенная мысль притчи. И нужно признать, что эта именно мысль Христом вполне разъяснена и доказана. При толковании притчи, как и многих других изречений Христа, нужно вообще избегать, по возможности, отвлеченностей. Понимаемая конкретнее, притча означает, что первые не должны гордиться своим первенством, превозносится пред другими, потому что могут быть такие случаи в человеческой жизни, которые ясно показывают, что первые совершенно сравниваются с последними и последним даже отдается преимущество. Это и должно было быть поучительно .для апостолов, рассуждавших: «что же будет нам? (XIX, 27)». Христос говорит как бы так: вы спрашиваете, кто больше и что вам будет. Вам, которые пошли за Мною, будет многое (XIX, 20); но не принимайте этого в полном и безусловном смысле, не думайте, что так всегда должно быть, непременно будет. Может быть (но не должно быть, непременно так бывает или будет) и вот что (притча о работниках). Вывод, который должны были сделать отсюда слушавшие Христа ученики, таким образом совершенно ясен и понятен. Здесь не дается повеления непременно сравниваться с последними, не предлагается совета, а разъясняется принцип, руководствуясь которым делатели в Христовом винограднике должны исполнять свои работы.

16. Слова, сказанные в XIX, 30 здесь повторяются, и это ясно показывает, что в них именно заключается цель, главная идея и нравоучение притчи. Смысл выражения не заключается в том, что всегда последние должны быть первыми и наоборот; но что может быть и так, при известных, почти исключительных обстоятельствах. На это указывает употребленное в начале стиха ούτως (так), которое может значить здесь: вот, в таких или подобных случаях (но не всегда). Для объяснения 16 стиха находят параллель во 2 Ин. 8 и думают, что она «дает ключ» для объяснения притчи, — с чем можно согласиться. Иероним и другие поставляют стих и всю притчу в связь с притчей о блудном сыне, где старший сын ненавидит младшего, не хочет принять его кающегося и обвиняет отца в несправедливости. Последние слова ст. 16-го: «ибо много званных, а мало избранных» следует признать позднейшею вставкою, как на основании свидетельства лучших и авторитетных рукописей, так и по внутренним соображениям. Слова эти вероятно заимствованы и перенесены сюда из Матфея XXII, 14 и сильно затемняют смысл всей притчи.

17. (Марк X, 32; Лук. XVIII, 31). Слова Матфея не связаны никакими наречиями с предыдущим, за исключением союза и (καί) Можно даже предполагать, что здесь — пропуск в изложении событий, которые совершились незадолго до последней пасхи (4-го года общественного служения Иисуса Христа), только отчасти заполненный Иоан. XI, 55—56. Ученики отозваны были очевидно, потому, что речь Спасителя, по своему содержанию, требовала тайны, или как думает Евфимий Зигабен: «потому что не должно было сообщать этого многим, чтобы они не соблазнились».

19. (Марк X, 33, 34; Лук. XVIII, 32—34). Под "язычниками" разумеются римляне.

20. (Марк. X, 35). У Марка с просьбою ко Христу обращаются ученики, названные по имени, Иаков и Иоанн, сыновья Зеведея. Совершенно понятно, что в историческом повествовании возможно было говорить и о матери вместе с ее сыновьями, и — об одних только сыновьях, ради краткости не упоминая о матери. Для выяснения причин просьбы следует прежде всего обратить внимание на прибавку у Луки XVIII, 34 (которой не имеется у других синоптиков), где сообщается, что ученики не поняли слов Христа об Его страданиях. Но на слово «воскреснет» они могли обратить особенное внимание и несколько понять его, хотя и в превратном смысле. — Как называлась по имени мать Иакова и Иоанна, вопрос об этом довольно труден. Там в евангелиях, где упоминается о «матери сыновей Зеведеевых» (Mф. XX, 20; XXVII, 56), она нигде не называется Саломией; а там, где говорится о Саломии (Марк XV, 40; XVI, 1), она нигде не называется «матерью сыновей Зеведеевых». Только преимущественно на основании сличения показаний Mф. XXVII, 55, 56 и Марка XV, 40, 41 приходят к выводу, что матерью сынов Зеведеевых была именно Саломия. Это легко видеть из следующего. При кресте были женщины, смотревшие издали на распятие:

Mф. XXVII, 56. | Марк XV, 40.
Между ними были Мария Магдалина и Мария, мать Иакова и Иосии, и мать сыновей Зеведеевых. | Были тут и женщины, которые смотрели издали; между ними была и Мария Магдалина, и Мария, мать Иакова Меньшего и Иосии, и Саломия

Отсюда видно, что «мать сынов Зеведеевых» упоминается у Матфея там, где Марк говорит о Саломии. Далее, евангелист Иоанн говорит (XIX, 25) что «при кресте Иисуса стояли матерь Его и сестра матери Его, Мария Клеопова и Mapия Магдалина». Это место можно читать двояко, именно:

1. Матерь Его (Христа)

2. и сестра Матери Его, Мария Клеопова,

3. и Мария Магдалина.

или:

1. Матерь Его

2. и сестра матери Его,

3. Мария Клеопова

4. и Мария Магдалина.

По первому чтению, следовательно, при кресте стояли только три женщины, по второму — четыре. Первое чтение опровергается на том основании, что если бы Мария Клеопова была сестрой Богоматери, то две сестры назывались бы одинаковым именем, что весьма невероятно. Далее, в Евангелии Иоанна указываются две как бы группы женщин, и имена первой и второй, а затем третей и четвертой соединяются союзом «и»:

1-я группа: Матерь Его и сестра Матери Его,

2-я группа: Мария Клеопова и Мария Магдалина.

Таким образом и здесь под «сестрой Матери Его» возможно разуметь Саломию или мать сыновей Зеведеевых. Такое отожествление, по разным причинам, не может, конечно, считаться вполне несомненным. Но ему нельзя отказать в некоторой вероятности. Если, с одной стороны, Саломия была «матерью сыновей Зеведеевых», а с другой — сестрой Марии, матери Иисуса, то, значит, Иаков и Иоанн Зеведеевы были двоюродными братьями Христа. Саломия находилась в числе женщин, сопровождавших Иисуса Христа, которые следовали за Ним в Галилее и служили Ему (Mф. ХХVII, 56; Марк XV, 41).—По всей вероятности мысль обратиться с просьбою к Иисусу Христу возникла у самих апостолов, и они попросили свою мать передать свою просьбу Иисусу Христу. У Марка просьба учеников выражается в такой форме, какая была прилична только при обращении к Царю и в некоторых случаях даже произносилась и предлагалась самими царями (ср. Mф. XIV, 7; Марк VI, 23). На основании показания Матфея можно заключать, что Саломия, при всем почтении к Иисусу Христу, не обладала достаточными сведениями о характере и цели Его служения. Она подошла с своими сыновьями к Иисусу Христу, кланялась Ему и просила о чем то (τι). Она без сомнения говорила, но слова ее были так неясны и неопределенны, что Спаситель должен был спросить, чего именно она хочет.

21. Марк X, 36, 37,—Христос обращается к ученикам с вопросом, чего они хотят. Вместо «скажи» у Марка более категорическое «дай» (δος). Вместо «в царстве Твоем» — «в славе Твоей». Другие различия в речи евангелистов обусловливаются тем, что просьба влагается в уста различных просителей. Саломия просила о том, чтобы в будущем царстве Своем Спаситель посадил ее сыновей одного по правую и другого по левую Его сторону. Обычаи, на которые здесь указывается, не исчезли до сих пор. Места по правую и по левую руку, т. е. в самой близи какого-нибудь важного лица, считаются до сих пор особенно почетными. То же было у древних языческих народов и евреев. места самые близкие к царскому престолу были самыми почетными. Об этом упоминается в Библии в 3 Цар. II, 19; Пс. XLIV, 10. Иосиф Флавий (Древн. VI, 11, 9) излагает известный библейский рассказ о бегстве Давида, когда Саул, в праздник новомесячия, очистив себя по обычаю, возлег за столом, при чем сын его Ионафан сел по правую его сторону, а Авенир по левую. Смысл просьбы матери сыновей Зеведеевых был, следовательно, тот, чтобы Христос предоставил ее сыновьям главные, самые почетные места в царстве, которое будет Им учреждено.

22. (Марк X, 38). Спаситель указывает, что ученики не знают и не понимают, в чем заключается Его истинная слава и Его истинное владычество и царство. Это — слава, владычество и царство раба Иеговы, предающего Себя в жертву для искупления человечества. Златоуст выражает это хорошо, так перифразируя речь Спасителя: «вы напоминаете Мне о чести и венцах, а Я говорю о подвигах и трудах, вам предлежащих». В сущности в словах матери сынов Зеведеевых и их самих содержалась просьба о допущении к страданиям, которые предстояли Христу и о которых Он уже говорил раньше. Поэтому реальный смысл просьбы был страшен; но ученики не подозревали этого. Спаситель, в полном согласии с только что преподанным сообщением, или, лучше, учением (XX, 18, 19), разоблачает истинный ее смысл. Он указывает на чашу, которую Ему предстояло пить (Mф. XXVI, 39), которую псалмопевец (Пс. CXIV, 3) называет болезнями смертными, муками адскими, теснотою и скорбью (на эти тексты указывает Иероним в своем толковании 22 стиха). Спаситель не говорит, что просьба учеников основывалась на неправильном представлении учениками природы Его духовного царства и не предсказывает здесь о том, что Он будет распят среди двоих разбойников. Он говорит только, что страдания, принесение Себя в жертву и смерть не ведут и не могут быть путем к мирскому владычеству. Он говорит только о чаше, не добавляя, впрочем, что это будет чаша страданий. Очень интересно, что слово «чаша» употреблялось в ветхозаветном писании в двух смыслах, для обозначения и счастья (Пс. XV, 5; ХXII, 5), и бедствий (Пс. X, 6; Ис. LI, 22; Иep. XLIX, 12). Но сомнительно, поняли ли слова Христа ученики в первом именно смысле. Самое вероятное предположение то, что их понимание было, так сказать, чем то средним (ср. Лук. ХVIII, 34). Они не понимали всей глубины смысла слова «чаша», совсем, что здесь подразумевалось; но, с другой стороны, не представляли дела и так, что тут будут только одни страдания и ничего больше. Они могли представлять дело так: для приобретения внешнего, мирского владычества им нужно предварительно испить чашу страданий, которую предстояло испить Самому Христу. Но если Сам Христос будет ее пить, то почему же и им не принять в этом участия? Это не должно превысить и не превысит их сил. И вот, на вопрос Христа ученики смело отвечают: можем. «В пылу усердия, они тотчас изъявили согласие, не зная того, что сказали, но надеясь услышать согласие на свою просьбу» (Златоуст).

23. (Марк X, 39, 40). Стих этот всегда считался одним из труднейших для истолкования и даже дал повод некоторым еретикам (арианам) ложно утверждать, что Сын Божий не равен Богу Отцу. Мнение ариан было отвергнуто всеми Отцами церкви, как неосновательное и еретическое, ибо из других мест нового завета (Mф. IX, 6, 8; XXVIII, 18; Марк II, 10; Иоанн. XVII, 2; X, 30 и пр.), ясно видно, что Христос везде присваивает Себе власть равную с Богом Отцом. — Для правильного истолкования изложенных в 23 стихе изречений Спасителя следует обратить внимание на два весьма важных обстоятельства. Во-первых, если ученики и их мать в 21 стихе просят Его о первых местах в Царстве Его или в «славе», то в речи Спасителя, начиная с 23 стиха и кончая 28 (и у Луки в отделе, поставленном в другой связи, XXII, 24—27, который иногда приводится здесь в виде параллели), ни о царстве, ни о славе совсем нет ни малейшего упоминания. Придя в мир, Мессия явился, как страдающий Раб Иеговы, Искупитель человечества. Отсюда ясно, что сесть по правую и по левую сторону Христа не значит прежде всего участвовать в Его славе, а указывает на предварительное приближение к Нему в Его страданиях, на самоотречение и несение креста. Только после этого предстоит людям возможность войти и в Его славу. По изволении и совету Божию всегда находятся люди, которые принимают участие в страданиях Христа и таким образом делаются Ему особенно близкими, как бы садятся по правую и по левую Его стороны. Во вторых, следует заметить, что два евангелиста, Матфей и Марк, употребляют здесь два различные выражения — «кому уготовано Отцом Моим» (Матф.) и просто «кому уготовано» (Марк). Оба эти выражения точны и сильны и заключают в себе одну и ту же мысль — о промыслительном значении страданий в земной жизни человечества.

24. (Марк X, 41; Лука ХXII, 24). Причиною негодования 10 учеников была просьба Иакова и Иоанна, клонившаяся к умалению прочих апостолов. Возникновение подобных явлений показывает во всяком случае, что ученики Христа не всегда отличались даже в Его присутствии любовью друг к другу и совершенно братским единением. Но в настоящем случае, так было не от злобы, а больше, по-видимому, от простоты, неразвитости и недостаточного усвоения учения Христова. Борьба из-за первых мест в новом царстве, местничество, повторились и еще, на тайной вечери.

25. (Марк. X, 42; Лук. ХXII, 25). У Луки совершенно в другой связи. У Марка речь сильнее, чем у Матфея; вместо более положительного «князья народов» (άρχοντες τω̃ν εθνω̃ν) у Марка οι δοκου̃ντες άρχειν τω̃ν εθνω̃ν, т. е. думающие, что они начальствуют над народами, мнимые владыки.

26. (Марк. X, 43; Лук. ХXII, 26). Противоположение тому, что сказано в предыдущем стихе. У «народов» так, а у вас должно быть совершенно иначе. Слова Спасителя отличаются высокой поучительностью не только для духовных, но и для всех властителей и начальников, которые обыкновенно желают обладать всей «полнотой власти», вовсе не думая о том, что истинная (а не мнимая) христианская власть основывается только на услугах, оказываемых людям, или на служении им, и при том без всякой мысли о какой либо внешней власти, которая приходит сама собою.

27. (Марк X, 44). Мысль та же, что и в ст. 26.

28. (Марк X, 45; Лук. ХXII, 27). Предлагается высочайший и всем, знакомым с жизнью Христа, понятный примерь и образец. Христу служили и ангелы и люди (Mф. IV, 11; VIII, 15; ХХVII, 55; Марк. I, 13, 31; XV, 41; Лук. IV, 39; VIII, 3; X, 40; Иоан. XII, 2, 26); и Он требовал и требует Себе этого служения и даже отчета в нем (Mф. XXV, 34—45). Но никто не скажет, что учение, раскрываемое в разбираемом стихе, противоречит собственному Его учению и поведению, или не соответствует действительности. Напротив, кажется, что указанные места из евангелий не только не противоречат а только еще сильнее подчеркивают мысль, что Сын Человеческий пришел на землю только затем, чтобы послужить. На Его служение людям и они отвечали Ему в некоторых случаях полным любви служением, и, таким образом, будучи слугою, Он вполне был Господом и Учителем и Сам называл Себя так (см. особенно Иоан. XIII, 13, 14 и мн. др.). Но как все тут не похоже на обычное проявление власти со стороны разных властителей и князей мира сего! Выражение ώσπερ (в русск. переводе «так как») означает собственно «подобно тому как» (нем. gleichwie; лат. sicut), указывает на сравнение, а не на причину. Таким образом смысл: кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом, подобно тому, как Сын Человеческий пришел и проч. Но в параллели у Марка те же слова приводятся в качестве причины (καί γάρ, русск. «ибо и»). Слово «пришел» указывает на сознание Христом Своего высшего происхождения и пришествия на землю из другого Mиpa, из высшей сферы бытия. Об идее искупительного самопожертвования ср. 2 Мак. VII, 37, 38. Δύτρον, употребленное у Матфея (и Марка в параллели) только здесь, происходит от λύειν — развязывать, разрешать, освобождать; употреблялось у греков (обыкновенно во множ.) и встречается в ветхом завете в смысле: 1) Исх. XXI, 30 выкупа за душу свою от угрожающей смерти; 2) Лев. XIX, 20 платы за женщину рабу и Лев. XXV, 25, 51, 52 — раба; 3) Числ. XVIII, 15 выкупа за перворожденное; 4) Притч. XIII, 8, в смысле умилостивления. Синонимические термины άλλαγμα (Ис. XL, 3 и др.) и εξίλασμα Притч. XXI, 18, — оба эти слова переводятся обыкновенно чрез «выкуп». Единственное λύτρον поставлено, очевидно, в соответствие с единственным же ψυχήν. Христос не говорит, что Он отдаст душу Свою для искупления Себя, а — для искупления «многих». Слово «многих» возбуждало немало недоумений; если только для искупления «многих» людей, то, значит, не всех. Искупительное дело Христа простирается не на всех, а только на многих, может быть даже сравнительно немногих, избранных. Иероним прибавляет: на тех, которые пожелали веровать. Но Евфимий Зйгабен и др. считают здесь слово πολλούς,равнозначительным πάντας, потому что в писании так говорится часто. Бенгель вводит здесь понятие об индивидуумах и говорит, что здесь Спаситель говорит о предании Себя в жертву за многих, не только за всех, но даже и за отдельных (et multis, non solum universis, sed etiam singulis, se impendit Redemptor). Говорили еще, что πάντων есть объективное, πολλω̃ν — субъективное обозначение тех, за которых Христос умер. Он умер за всех — объективно; но субъективно будет спасено Им только огромное множество, которого никто не мог бы сосчитать, πολλοί. У апостола Павла в Рим. V, 12—19 наблюдается смена οι πολλοί и просто πολλοί и πάντες. Действительный смысл αντί πολλω̃ν выражен в месте, которое может служить параллелью для настоящего, 1 Тим. II, 6, где λύτρον αντί πολλω̃ν, как здесь у Матфея, заменяется αντίλυτρον υπέρ πάντων. Все эти толкования удовлетворительны и могут быть приняты.

29. (Марк. X, 46; Лук. XVIII, 35—XIX, 1—28). Распорядок событий у трех евангелистов здесь довольно труден. Лука (XVIII, 35) начинает свой рассказ: «когда же подходил Он к Иерихону (εγένετο δέ εν τω̃ εγγίζειν αυτόν εις 'Ιερειχω); Марк. (X, 46): «приходят в Иерихон» (καί έρχονται εις Ιερειχώ); Матфей: «и когда выходили они из Иерихона» (καί εκπορευομένων αυτω̃ν από Ιερειχώ).Если принимать эти показания евангелистов в их точном значение, то в начале нужно поместить рассказ Луки XVIII, 35—XIX, 1—27, где сообщается об исцелении одного слепого (XVIII, 35—43) до вступления в Иерихон; затем, когда Иисус Христос вошел туда, Он посетил Закхея (XIX, 1—10) и сказал притчу о десяти минах (XIX, 11—27). Затем после заметки Марка: «приходят в Иерихон» - Лук. XIX, 1 идет параллельный рассказ двух первых евангелистов (Mф. XX, 29—30; Марк X, 46) и наконец к ним присоединяется Лука в ХVIII, 38. При таком распорядке однако не устраняются большие трудности, что видно будет из дальнейшего. — Иерихон находился на западной стороне Иордана, несколько севернее от впадения Иордана в Мертвое море. В новом завете о нем упоминается только шесть раз (Mф. XX, 29; Марк. X, 46; Лук. X, 30; XVIII, 35; XIX, 1; Евр. XI, 30). По гречески пишется Ιεριχώ и Ιερειχί.В ветхом завете — часто; это был один из древнейших палестинских, городов. Местность, где расположен город, одна из плодороднейших в Палестине, и во время Христа, вероятно, была в цветущем состояний. Иерихон был известен пальмами, бальзамновыми и другими благоуханными растениями. На месте древнего города в настоящее время стоит селение Эриха, полное нищеты, грязи и даже безнравственности. В Эрихе насчитывают около 60 семейств. Во время шествия Христа из Иерихона в Iepyсалим Его сопровождала большая толпа простого народа (όχλος πολύς).

30. (Марк X, 46, 47; Лук. XVIII, 35—38). Матфей говорит о двух слепцах, которых исцелил Спаситель по отшествии из Иерихона; Марк — об одном, называя его по имени (Вартимей); Лука также об одном, которого исцелил Спаситель до вступления Своего в Иерихон. Если допустить, что все евангелисты рассказывают об одном и том же, то здесь получаются очевидные и совершенно непримиримые противоречия. Это доставляло еще в древности сильное оружие врагам христианства и евангелий, которые считали это место за неопровержимое доказательство недостоверности евангельских рассказов. Попытки примирить рассказы со стороны христианских писателей встречаются, поэтому, еще в древности. Ориген, Евфимий Зигабен и др. принимали, что здесь говорится о трех исцелениях слепцов, об одном исцелении говорит Лука, о другом — Марк и о третьем — Матфей. Августин утверждал, что было только два исцеления, из которых об одном говорят Матфей и Марк и о другом — Лука. Но Феофилакт и другие все три исцеления считают за одно. Из новых экзегетов одни объясняли разноречие тем, что тут было только два исцеления и только двух слепцов, о которых отдельно рассказывают Марк и Лука, из них одно совершилось пред вступлением в Иерихон, а другое по выходе из него. Матфей же оба исцеления объединил в одном рассказе. Другие — тем, что разноречие евангелистов зависело от того, что были различны источники, из которых каждый евангелист заимствовал свой рассказ.—Следует допустить, что рассказы евангелистов не дозволяют нам признать ни трех лиц и их исцелений, ни объединить их в одно. Здесь — просто неясность в рассказе, что-то недоговоренное, и это мешает нам представить и понять, как было на самом деле. Самый надежный путь к разрешению этого вопроса может, по-видимому, заключатся в следующем. Читая рассказы об исцелении слепцов, мы отнюдь не должны воображать, что как только кто-нибудь из них закричал, взывая ко Христу о помощи, так тотчас же и был исцелен. В крайне сжатом и кратком рассказе сближены между собою события, которые могли совершиться в течении более или менее длинного промежутка времени. На это указывает между прочим общее всем синоптикам показание, что народ запрещал слепцам кричать и заставлял их молчать (Mф. XX, 31; Марк. X, 48; Лука ХVIII, 39). Далее из рассказа Луки (ХVIII, 35—43) совсем нельзя сделать вывода, что исцеление слепца совершилось до вступления Иисуса Христа в Иерихон. Напротив, если мы предположим, что оно было уже по отшествии Христа из Иерихона, то все подробности рассказа Луки сделаются нам понятнее. Сначала слепец сидит у дороги, прося милостыни Узнав, что мимо него проходит толпа, он спрашивает, что это такое. Узнав, что «Иисус Назорей идет», он начинает кричат о помощи. Шедшие впереди заставляют его молчать; но он кричит еще громче. Ни откуда не видно, что в то время, когда все это происходило, Иисус Христос стоял на одном месте. Он остановился только тогда, когда вышел из Иерихона и велел привести слепого к Себе. Если велел привести, то, значит, слепой не находился от Него в самом близком расстоянии. К этому нужно добавить, что при прохождении чрез какой-нибудь город, его можно пересечь и в продолжительное, и в короткое время, смотря по его величине. Даже чрез самый большой город можно пройти в короткое время, пересекая, напр., окраины. Ни откуда не видно, что Иерихон был тогда большой город. Таким образом, мы имеем полное право отожествлять слепца, о котором рассказывает Лука, или с Вартимеем Марка, или с одним из слепцов, не названных по имени, о которых рассказывает Матфей. Значит, у всех трех евангелистов существует полное согласие относительно факта, что слепцы были исцелены по отшествии Иисуса Христа из Иерихона. Покончив с этою трудностью, мы должны, насколько возможно, разъяснить и другую. По Марку и Луке слепой был один, по Матфею—два. Но спрашивается, если исцелен был только один слепец, то зачем Матфею нужно было говорить, что их было два? Если, как утверждают он имел пред собою Евангелия Марка и Луки, то неужели он хотел подорвать доверие к этим евангелистам, давая иное показание, без всяких оговорок о неверности их сообщений? Неужели, прибавляя одно, будто бы вымышленное им, чудо, он хотел искусственно увеличит славу Христа, как целителя? Все это крайне невероятно и несообразно ни с чем. Скажем, что так нелепо было бы рассуждать даже при самом враждебном отношении к евангелиям. Далее, если бы даже Марк и Лука знали, что исцелены были два слепца, но пожелали намеренно (в настоящем случае никакого особенного намерения совсем незаметно) сообщить только об одном исцелении и исцеленном, то и тогда ни один добросовестный критик, знакомый с документами, и особенно древними, не решился бы обвинять евангелистов в вымыслах и искажении исторических фактов. Правда, мы не можем объяснить, почему Матфей рассказывает о двух слепцах, а Марк и Лука только об одном. Но что фактически вполне могло быть, что были исцелены два слепца во время движения народной толпы, это совсем не противоречит никакой исторической вероятности.

31. (Марк X, 48; Лук. XVIII, 39). Почему народ заставлял слепцов молчать? Может быть проходившие мимо слепцов заставляли их молчать просто потому, что они «нарушали общественную тишину» и их крик не согласовался с тогдашними правилами общественного приличия.

32. (Марк X, 49; Лук. ХVIII, 40). Очень заметно, что здесь у Луки мягкие, изящные и точные греческие выражения. Матфей и Марк употребляют красивое, но свойственно больше простонародному говору, слово φωνει̃ν (издавать звук и затем звать, подзывать). Но Матфею Иисус Христос подозвал (εφώνησεν) слепцов Сам; по Марку—велел подозвать (ει̃πεν φωνήσατε).У Марка сообщаются дальше интересные и живые подробности о разговоре со слепцом лиц, звавших его, и о том, как он, сбросив с себя одежду, встал (соб. вспрыгнул, вскочил—αναπηδήσας) и пошел (не сказано—побежал) к Иисусу Христу. Вопрос Христа отличается естественностью.

33. (Марк X, 51; Лук. XVIII, 41). Речь слепых у Матфея (и других синоптиков) сокращенная. Полная речь такова: Господи! мы хотим, чтобы открылись глаза наши. Слепцы не просят о милостыне, а о совершении чуда. Очевидно, они раньше слышали о Христе, как Целителе. Исцеление слепорожденного, о чем рассказывает Иоанн (гл. IX-я), следует относить ко времени раньше настоящих событий. И народу было, вероятно, известно, что Христос может отверзать очи слепым.

34. (Марк X, 52; Лук. XVIII, 42, 43). По Матфею Спаситель не говорит слепцам ни одного слова, но вместо того прикасается к их глазам. У Марка и Луки иначе. Слово ευθέως (тотчас) указывает на внезапное прозрение, о чем говорят также Марк и Лука (ευθύς и παράχρημα).

Назад◦Оглавление◦Вперед