ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

### ГЛАВА XXI.

##### Вход Иисуса Христа в Иерусалим (1—9). Очищение храма (10—17). Бесплодная смоковница (18—22). Вопрос первосвященников и старейшин о власти Христа и ответ Его им (23—27). Притча о двух сыновьях (28—32) и злых виноградарях (33—46).

1. (Марк XI, 1; Лук. XIX, 28, 29; Иоан. XII, 12). Речь Иоанна в указанном стихе имеет общий смысл, не содержит подробностей, какие встречаются у синоптиков, относится к нескольким событиям. Иоанн говорит преимущественно о выступлении народа из Иерусалима на встречу Иисусу Христу. Но только при помощи Евангелия Иоанна можно точнее определить время, когда все это происходило. Он говорит, что Иисус Христос пришел в Вифанию «за шесть дней до пасхи». Правда, выражение это недостаточно определенно; если пасха 29 года была 14 нисана в пятницу, то шестой день пред пасхой может падать и на предыдущую субботу, и на послесубботний день. Вероятнее первое, и с этим согласуются обстоятельства, рассказанные Иоанном в XII, 2—8 — о вечери, устроенной для Христа в Вифании и о помазании Его Марией драгоценным миром. Это был для Христа день отдыха и покоя. На другой день (Иоан. XII, 12) совершился торжественный вход Христа в Иерусалим. Синоптики пропускают здесь рассказ Иоанна о вечери в Вифании и представляют дело так, что Спаситель как бы непосредственно по прибытии из Иерихона в Вифанию совершил вход в Иерусалим. Но рассказ их в сущности не противоречит показаниям Иоанна. Матфей и Марк передают о вечери в доме Вифании в другом месте (Mф. XXVI, 6—13; Марк XIV, 3—9). Почему это так, об этом будет сказано при объяснении этого отдела. Теперь же мы должны лишь установить, что вход Господень совершился в послесубботний день. У нас он называется воскресеньем; как назывались следующие за субботой дни у евреев? В ответ на этот вопрос достаточно сказать, что названия отдельных дней у евреев не были употребительны, и когда эго было нужно, то они употребляли числительные — первый, второй, третий и т. д. В евангелиях встречаются только указания на субботу и пятницу, последняя не была собственно названием дня, а приготовления (παρασκευή) к субботе. Если пасха в 29 году была 14 нисана в пятницу, то отсюда можно заключать, что Спаситель совершил вход в Иерусалим в первый день недели и в 10 день месяца нисана, когда, по закону (Исх. ХII, 3), иудеи должны были приготовлять пасхального агнца. — Гораздо труднее определит, где находилась Виффагия, о которой упоминают Матфей и Лука. Марк о ней ни слова не говорит, упоминая только о Вифании; Лука сообщает, что Христос «приблизился к Виффагии и Вифании, к горе называемой Елеонскою» (XIX, 19). Из этого последнего показания нельзя заключать, что Спаситель приблизился сначала к Виффагии и затем к Вифании. Лука выражается здесь неопределенно, перечисляя, без соблюдения порядка, селения, которые были на пути. Дошедшие до нас сведения о Виффагии вообще отличаются темнотой, некоторые говорят, что в настоящее время от нее не осталось никакого следа. О ней не упоминается в ветхом завете, в новом—только здесь у Матфея и в параллели Луки (у Марка XI, 1 только в немногих и незначительных кодексах), также в Талмуде (Buxtorff, lex. Chald. col. 1691 sq.). Слово Виффагия значит «дом смокв»; по Оригену, она находилась «близ горы Елеонской». Ориген говорит еще, что Виффагия была «священническим местом» (ήτις τω̃ν ιερέων ην χωρίον) и на слова его ссылается Шюрер (II, 297, прим.). В 1877 г. найден был камень с фресками и лат. надписями 12 века, где между прочим встречается и название Виффагии. Камень тожествен с темь, о котором упоминают Теодорих в 1072 г. и Феодоcий около 530 г. (см. Дан, стр. 608—9, примеч. 4). Можно считать достоверным что Виффагия, как и Вифания, находились на восточной стороне горы Елеонской и недалеко одна от другой.—Выйдя из Вифании утром в первый день недели, Иисус Христос послал туда двоих учеников. О том, кто были эти ученики, неизвестно.

2. (Марк XI, 2; Лук. XIX, 30). В какое селение послал учеников Иисус Христос? По Матфею Он прибыл (η̃λθον) в Виффагию и, след. не мог посылать учеников в это селение; по Марку —в Вифанию и след. мог послать в Виффагию; по Луке прибыл в Виффагию и Вифанию, и куда послал, остается совершенно неясным. Дело несколько разъясняется Иоанном, по которому исходным пунктом путешествия Христа в Иерусалим была Вифания (XII, 1 и след.). Но в таком случае как же понимать выражения Матфея и Луки, по которым Христос послал учеников из Виффагии? Была ли «предняя весь» третьим селением, или это была та же Виффагия? По одним здесь разумеется видимое с пути (κατέναντι υμω̃ν), но не лежащее на пути селение, которое называлось Виффагией; положения его ни на основании евангелий, ни талмудических свидетельств нельзя определить. По другим название Виффагии было дано, может быть, не селению, а всей местности, где оно находилось. Это был «дом смокв, место усаженное смоковницами. Иисус Христос, подойдя к месту, которое было садом и называлось Виффагией, мог послать оттуда учеников в самое селение. Третьи объясняют так: было естественно, если Христос, зная, что предстоит Ему, пошел в Иерусалим по главной дороге чрез гору Елеонскую. Вскоре по выходе из Вифании (и Виффагии) Он направился по дороге, которая идет по оврагу, откуда видна вершина Сиона, но остального Иерусалима не видно. Как раз против места, откуда в первый раз показывается Сион по другую сторону оврага, находятся остатки какого то древнего селения. Не здесь ли Спаситель и сказал двум ученикам, чтобы они шли в преднюю весь? Главная дорога здесь круто сворачивает вправо, отлого спускается в глубь оврага, на небольшом расстоянии от селения, находящегося в развалинах. Два ученика могли пересечь овраг прямо, на что могли потребоваться одна — две минуты, а Спаситель с Своими спутниками в это время медленно делал обход по дороге. Это последнее мнение заслуживает внимания. Так часто бывает, что дорога, вследствие различных условий местности, опять как бы возвращается к тому месту, из которого выходит. — При отправлении учеников им было сказано, что они найдут «тотчас» ослицу привязанную и молодого осла (осленка) вместе с нею; пусть ученики отвяжут ослицу и приведут ее с осленком ко Христу. У Марка, Луки и Иоанна (XII, 14) говорится только об осленке, при чем сообщается, что на него никто не садился. Заметим здесь, что ничего противоречащего здесь другим евангелистам у Матфея нет. Говорят даже, что рассказ Матфея здесь не только подробнее, но и отличается большею точностью, чем у других евангелистов. Но Матфей не упомянул бы, может быть, об ослице, которая была собственно не нужна, если бы не привел далее пророчества (ст. 4), в данном случае буквально исполнившегося на Христе. Разбор этих событий будет дан ниже. Приводя пророчество, Матфей хотел показать, что события были не случайными, а предсказанными. Иустин (Apol. I, 32) связывает этот стих с пророчеством Быт. XLIX, 11. В осленке, на котором никто не садился, видят еще «знаменательный символизм» имеющий связь с обычными условиями посвящения Иегове (ср. Числ. XIX, 2; Втор. XXI, 3).

3. (Марк XI, 3; Лук. XIX, 31). Марк и Лука говорят опять об одном осленке. Лука пропускает: «и тотчас пошлет их». Если рассказанное в предыдущем стихе может считаться чудом предвидения или зрения на расстоянии, то в рассказанном в 3-м и следующем стихах едва ли возможно предполагать какое-нибудь чудо. Готовность хозяев животных «тотчас» (Матфей и Марк) отпустить их объясняют тем, что хозяева или хозяин не только знали Христа лично, но и находились в числе Его почитателей. Поэтому достаточно было произнести одно только слово «Господь» или «Господь требует», чтобы хозяева тотчас же согласились исполнить требование.

4 и 5. Иоан. XII, 15 — почти в той же связи. Много глумлений было в разное время по поводу этих стихов, помещенных у Матфея. Штраус осмеивал рассказ евангелиста, говоря, что два посланные Христом в Виффагию ученика по Его повелению привели оттуда ослицу с осленком, на обоих животных ученики возложили свои одежды и посадили на них Иисуса. Когда мы подумаем, говорит Штраус, как Иисус ехал одновременно на двух животных (о попеременной езде на том и другом животном на коротком расстоянии говорить невозможно), то наш рассудок молчит и мы не можем рассуждать до тех пор, пока не ознакомимся точнее с цитируемым евангелистом местом из пророка. Всякий, кто знаком с еврейской поэзией, знает, что здесь нет речи о двух животных, а говорится об одном и том же. Сначала оно называется ослом, а потом ближе определяется, как осленок. Издателю первого Евангелия это было столь же хорошо известно, как и вам; но так как он в этом месте книги пророка Захарии видел пророчество о Христе, то на этот раз захотел принять его буквально и подумал, что тут указывается на двух животных. Если он таким образом вполне оправдал предсказание, то думал, что исполнил свой долг, и не задавался целью выяснить дальнейший вопрос, каким образом возможно было одному Мессии совершать путешествие на двух ослах. — Но критик ошибается, потому что если в пророчестве Захарии не говорится об ослице, то и Mатфей не изменяет этого пророчества так, чтобы получился требуемый смысл. Русский перевод пророческого текста («на ослице»), Вульг. (super asinam) не точен; но в славянском («на осля и жребя») точно. В греческом επί όνου — без члена и слово это можно понимать и в значении осла, и в значении ослицы. Таким образом, в общем Матфей согласен как с еврейским, так и с греческим текстом Зах. IX, 9. Правда, у LXX вместо επί όνου, как у Матфея, употреблено επί υποζυγίου καί πωλου νέου и это, вероятно, подало повод к замене «осла» — «ослицей» в русск. переводе и Вульгате. — Слово υποζυγίου может указывать, что Матфей приводит текст по переводу LXX; но ето цитата в частностях разнится как от еврейского, так и греческого текста. Из сказанного можно видеть, что если бы евангелист хотел, при помощи будто бы вымышленного им события, подтвердить ветхозаветную цитату из пророка Захарии, то ему не было никакой надобности к осленку прибавлять еще ослицу. Если он передает о событии иначе, то этого требовал от него не пророческий текст, а самая историческая действительность. Здесь было то, что бывает обыкновенно. Как ваша мысль или подтверждается, или исправляется действительностью, так и пророчество может подтверждаться и исправляться ею же. По мысли пророка должно было бы быть вот что, а в действительности было вот что. Действительность нисколько но противоречила пророчеству; но последнее получило в ней совершенно оригинальное и совершенно непредвиденное подтверждение. Показание Иоанна, что приведен был ко Христу не όνος (осел), а маленький ослик (ονάριον, XII, 14) разъясняет все недоумения. Ясно, что это был еще детеныш, маленький ослик, который не отвык от матери. Она нужна была, очевидно, для того, чтобы и его заставить идти. Какого-либо особенно символического смысла здесь, по-видимому, нет. Но самый факт, что Спаситель ехал на молодом необъезженном ослике, весьма интересен и характерен. Как ни величественно было начавшееся в это время около Христа народное движение, Сам Он был так кроток, что ехал не на лошади (как завоеватели), и даже не на большом осле, а на ослике, сыне подъяремной (ср. речи о снаряжении царей Исх. XV, 1, 4; Втор. ХVII, 16; Пс. XIX, 8; Ис. XXXI, 1—3; Зах. IV, 6).

6. (Марк XI, 4—6; Лук. XIX, 32—34; Иоанн. XII, 13). В то время, как все это происходило, в народе разнесся слух о том, что Иисус Христос отправляется в Иерусалим. Сравнивая здесь выражения евангелистов, находим, что в них как бы отражается самая беспорядочность народного движения, какая обыкновенно бывает в подобных случаях. Одни идут навстречу Спасителю, другие за Ним и впереди Него. Матфей сообщаете только об исполнении учениками повеления Спасителя: Марк и Лука — о разговоре с разными лицами при отвязывании и взятии осленка и ослицы. Но Иоанн уже в это время спешит на встречу Спасителю с своим приветственным хором, и заставляет нас прислушиваться к крикам «осанна» (XII, 13). Таков наиболее вероятный распорядок здесь евангельских событий. По словам Иоанна народное движение из Иерусалима началось вследствие того, что народ знал и свидетельствовал о воскрешении Спасителем Лазаря из мертвых (XII, 17).

7. (Марк XI, 7; Лук. XIX, 35; Иоан. XII, 14). Ученики покрыли одеждами обоих животных потому, что не знали, на какое из них сядет Иисус Христос. «Поверх их», т. е. поверх одежд. Одежды были, очевидно, положены вместо седла. Иероним прямо говорит, что это сделано было для того, чтобы Иисусу Христу «было помягче сидеть» (ut Jesus mollius sedeat).

8. (Марк XI, 8; Лук. XIX, 36). Лука не говорит о ветвях. Все это торжество было выражением народной радости, вследствие которой народ желал сделать как можно более удобным путь для медленно вступающего в Иерусалим Нового и Великого Царя, Феофилакт замечает: «что касается прямого, исторического смысла, то постлание одежд выражает великую честь». Подобный же вход «с славословиями, пальмовыми ветвями, с гуслями, кимвалами и цитрами, с псалмами и песнями» совершил в Иерусалимскую крепость Симон Маккавей (1 Макк. XIII, 51; ср. 4 Цар. IX, 13). Но тогда это было торжество победителя («ибо сокрушен был великий враг Израиля»), теперь же это было торжество Царя, идущего на великие и страшные страдания, Раба Иеговы, вступающего в Иерусалим для искупления человечества. Он, но словам Златоуста, и прежде часто приходил в Иерусалим, но никогда не входил в него так торжественно. «Конечно, это возможно было сделать и с самого начала, но было бы не нужно и бесполезно.

9. (Марк XI, 9, 10; Лук. XIX, 37, 38; Иоан. XII, 15—18). Лука заменяет слово «грядущий» двух первых евангелистов словом «царь» (ο βασιλεύς — так по лучшим чтениям, в русск. переводе одинаково). У Матфея речь сокращенная сравнительно с Марком и Лукой. Спаситель сделался центром народного движения. Ему предшествовали, сопровождали Его и следовали за Ним люди. Народа, собравшегося на пасху, было много. Бывали года, когда, по приблизительным подсчетам, народу в Иерусалиме бывало боле двух миллионов. Слова «осанна» и проч. заимствованы из псалма (СХVII, 25), который, вероятно, часто пели паломники в Иерусалиме. Псалом был частью так наз. «аллилуии», или «пасхального гимна», Феофилакт объясняет слово осанна так: — «по словам одних оно означает «песнь»или «псалом», а по словам других, что вернее,—«спаси нас». Слово осанна состоит из двух еврейских слов: оса и на. Первое происходит от евр. шава или шуа, быть свободным, в пиэл — искать освобождения, взывать о помощи, спасении; на=нем. doch, усиливает глагол, выражает поощрение и просьбу; русск. «спаси же». Чтобы лучше объяснить это слово, нужно различать первоначальное и позднейшее его значение. Первоначальное значение «дай спасение», «спаси». Если иметь в виду только первоначальное значение слова, то слова евангелистов следует переводит так: «помоги Боже! дай спасение Сыну Давидову». Первоначально «осанна» было зовом, обращением к Богу о помощи (как в Пс. СХVII, 25); но потом, вследcтвиe частого употребления, потеряло свой первоначальный смысл, и сделалось простым приветствием, совершенно равнозначительным нашим «ура»,«vive», «hoch» и пр. Как наше «ура» не заключает в себе какого-нибудь определенного смысла, и есть только удобное слово для выражения народных приветствий, так и «осанна». Но, сделавшись народным, «осанна» сохранило некоторые особенности, напоминавшие об его первоначальном смысле. Поэтому, если нам нельзя говорить: «ура в вышних», то еврейскому выражению такой оборот, напротив, был вполне свойствен. Цан связывает выражение «в вышних» с словом осанна еще несколько и иначе. В Пс. CXLVIII, 1 говорится: «хвалите Господа с небес, хвалите Его в вышних (евр. бамромим)», и то же евр. выражение употреблено у Иова XVI, 19; XXV, 2; XXXI, 2. В Евангелии Евреев, как свидетельствует Иероним не один раз (в письме к папе Дамасу и комментарии на Mф.), стояло в 9 стихе, osanna borrama (испорченное еврейское бамромим). Таким образом, народный крик был столько же приветствием Спасителю, сколько и просьбою к Богу, живущему в вышних». Смысл всего выражения: сохрани или спаси, Боже, Сына Давидова. У греков и римлян вместо осанна или нашего ура употреблялись крики: ιή παι̃αν и io triumphe. — Выражение ο ερχόμενος — грядущий, которое у Луки заменяется ο βασιλεύς —царь, было тогдашним названием Мессии. Народ назвал Христа Царем, или Мессией, соединяя с этими названиями земные представления, как о царе завоевателе и покорителе народов. Истинного значения слова Мессия в то время народ не мог понимать. Но приветствуемый Царь отличался от обыкновенных царей — завоевателей тем, что приходил во имя Господне, подобно лучшим и благочестивым иудейским царям. «Во имя Господне» — это выражение следует поставлять в связь с ο ερχόμενος, а не с ευλογημένος. Подобные же выражения часто слышались из уст народа во время праздника кущей.

10. (Марк XI, 11). У Луки пред этим рассказывается о фарисеях, говоривших Христу, чтобы Он запретил ученикам Своим приветствовать Его, об ответе фарисеям Христа и о плаче над Иерусалимом (Лук. XIX, 39—44). Другие евангелисты, включая и Иоанна, рассказ Луки пропускают. Но за то Матфей говорит подробнее, чем Марк и Лука, о событиях очищения храма и чудесах Христа, совершенные, там (10—17). Когда Спаситель вошел в Иерусалим, весь город «пришел в движение». Он не был известен еще всем жителям Иерусалима и богомольцам. Поэтому многие спрашивали: кто это?

11. Феофилакт замечает: «бесхитростный и простой народ не завидовал Христу, но вместе с тем не имел о Нем и надлежащего понятия. Впрочем, так как слово «пророк» здесь стоит с членом (ο προφήτης), то можно и так понимать, что народ разумел ожидаемого Пророка, т. е. того самого, о котором сказал Моисей: «Пророка восставит вам Господь Бог» — Не только можно, но и должно. Народ мог иметь ограниченные представления о Мессии. Но что он видел в торжественном входе Христа вступление ожидаемого Мессию, в этом невозможно сомневаться, потому что целью Христа теперь и было именно всенародное объявление Себя Мессией, но не в узком смысле — земного Царя, а в широчайшем и глубочайшем — Раба Иеговы, хотя народу это и не было вполне понятно.

12. (Марк XI, 15, 16; Лук. XIX, 45). Точно определить здесь порядок рассказа четырех евангелистов очень трудно. Приблизительно это можно сделать так. Сначала разговор Христа с греческими прозелитами и речь Спасителя по этому поводу, о чем сообщает только Иоанн (XII, 20—36). Затем было то, о чем рассказывает евангелист Матфей дальше (ст. 14—16). Марк ограничивается здесь только весьма кратким замечанием, что «вошел Иисус в Иерусалим, и в храм» (XI, 11). Конец стиха Иоанна XII, 36 показывает, что после беседы с греческими прозелитами Иисус Христос «скрылся от них», т. е. вероятно от народа. Речь Иоанна в XII, 37—50 можно считать собственным рассуждением евангелиста по поводу чудес Христа, рассказанных у Матфея XXI, 14—16. Мф. XXI, 17 соответствует Марк XI, 11 (конец). Если так, то Спаситель, после чудес, совершенных в храме, удалился в Вифанию, и этим закончились события первого дня еврейской недели, по нашему недели Ваий. Рассказ Матфея ст. 12, 13, если сопоставить его с рассказом Марка, несомненно относится к следующему дню, т. е. ко второму дню еврейской недели, или, по нашему, понедельнику. Это, впрочем, не значит, что Матфей здесь сократил на один день время последовательных событий, как они распределены у Марка и Луки. У синоптиков рассказывается почти об одинаковых событиях, но Матфей рассказывает о них несколько искусственно и не в том хронологическом порядке, в каком они действительно совершились. Когда наступил понедельник (второй день), то утром было проклятие смоковницы (Мф. ст. 18—19 = Марк XI, 12—14), и только после этого совершилось очищение храма. В своем дальнейшем изложении мы будем следовать порядку Матфея.—Об очищении Христом Иерусалимского храма здесь говорится во второй раз. О первом очищении рассказано было Иоанном (II, 13—22). События, рассказанные евангелистами, так сходны, что подавали повод не только к обвинениям евангелистов в так называемых передержках, но и к глумлениям и издевательствам по поводу того, что они здесь совершенно перемешали одно и тоже событие, относя его то к началу служения Христа (Иоанн), то к концу (синоптики). Такие возражения делались, по-видимому, не только в новое время, но и в древности, и вызывали опровержения. Так, обсуждая этот факт, Златоуст утверждает, что были два очищения и в разное время. Это видно и из обстоятельств времени, и из ответа иудеев Иисусу. У Иоанна говорится, что это случилось в самый праздник пасхи, а у Матфея — задолго до пасхи. Там говорят иудеи: каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать? а здесь молчат, хотя Христос и укорил их, — молчат потому, что все уже дивились Ему. С мнением, высказанным Златоустом, согласны многие, как древние, так и новые экзегеты (за исключением, конечно, отрицательных критиков, и при том лишь некоторых); мнения, что евангелисты здесь рассказывают об одном и том же событии, в настоящее время придерживаются немногие. В самом деле, ни синоптики, ни евангелист Иоанн не могли ошибочно перемешать такого важного события, как очищение храма. Последнее вполне подходит и к началу, и к концу служения Мессии. Первоначальное очищение могло произвести сильное впечатление и на начальников, и на народ; но потом, как это обыкновенно и везде бывает, злоупотребления опять развились и сделались вопиющими. Второе очищение поставлено в едва заметную связь с ненавистью начальников храма, которая повела к осуждению и распятию Христа. Можно даже сказать, что ничто больше не содействовало такому концу, как обстоятельство, что Спаситель Своим поступком сильно затронул различные имущественные интересы, связанные с храмом, потому что известно, что нет труднее и опаснее борьбы с ворами и разбойниками. Не будучи священником, Спаситель, конечно, не входил теперь в самый храм. Неизвестно даже, входил ли Он во двор мужчин. Местом событий был несомненно двор язычников. На это указываете и самое выражение, употребленное здесь всеми синоптиками, τό ιερόν (прибавка θεου̃ в других местах не встречается—здесь она сделана для особенной выразительности), которое, в отличие от ο ναός, или собственно здания храма, обозначало все вообще храмовые постройки, в том числе и двор язычников. Торговля могла происходить только во дворе язычников, что и выражается чрез πωλου̃ντας καί αγοράζοντας εν τω̃ ιερω̃ у Матфея и Марка. Здесь продавались жертвенные животные, ладан, масло, вино и другие принадлежности храмового богослужения. Здесь же стояли «столы меновщиков» — κολλυβιστω̃ν, слово, встречающееся у Иоанна II, 15 и еще только здесь у Матфея и Марка в новом завете. Торжники (κολλυβισταί), по Феофилакту и Зигабену, — то же, что меняльщики (τραπεζίται), а κόλλυβος — дешевая монета в роде обола или сребренника. Они назывались еще (по Зигабену) καταλλάκται (менялы). Что касается до скамей (καθέδρας), то некоторые думали, что они поставлены были во дворе язычников для женщин или приносились ими самими, так как будто бы они занимались преимущественно продажей голубей. Но в евангельском тексте на женщин нет никакого намека, а скорее можно предполагать здесь мужчин, потому что причастие «продающих» (τω̃ν πωλούντων) у Матфея и Марка мужеского рода. Дело просто объясняется тем, что «скамьи» или лавки были нужны для клеток с голубями, а потому и стояли в храме. Интересное аллегорическое толкование дает здесь Иларий. Под голубем он разумеет Духа Святого; а под скамьею — кафедру священника. «Следовательно, Христос опрокидывает кафедры тех, которые торгуют даром Святого Духа». Всех этих торговцев «изгнал» (εξέβαλεν) из храма Христос, но «кротко» (tamen mansuetus — Бенгель). Это было чудо. На такой поступок не решились бы и многочисленные воины (magnum miraculum. Multi milites non ausuri fuerant, Бенгель).

13. (Марк XI, 17; Лук. XIX, 46). Выражения в приведенной цитате, взятой из Исаии LVI, 7 и Иep. VII, 11, у всех синоптиков разные. Из Исаии LVI, 7 заимствована здесь только последняя часть стиха, которая в еврейском представляет весьма незначительную разницу от LXX и притом только по расстановке слов. Евр. (букв.): «ибо дом Мой, дом молитвы будет назван для всех народов»; LXX: «ибо Мой дом будет домом молитвы назван для всех народов». Цитаты из Исаии у Матфея и Марка буквально сходны с LXX; но у Луки сильное различие как от LXX, так и еврейского. У Матфея цитата из Исаии не полна: он пропускает слова «для всех народов», как и Лука, а Марк эти слова добавляет. Пропуск у Матфея и Луки очень интересен в том отношении, что они выпустили эти слова, может быть, не случайно, а потому, что им казалось неверною фактически мысль, что храм был домом молитвы «для всех народов» или, что почти одно и то же, «для язычников». Марк же здесь будто бы переступил границы и «завел цитацию слишком далеко». — Что касается второй части цитаты, то из Иерем. VII, 11 взяты только два слова «вертепом разбойников», по еврейски гаш ярат нарицим, по греч. LXX так же, как у всех синоптиков, σπήλαιον ληστω̃ν. Каким образом и в каком смысле храм мог быть назван «вертепом разбойников»? Если в храме происходила только обманная торговля, то удобнее было бы назвать его пещерой воров (κλέπται), а не разбойников. Для объяснения выражения «вертеп разбойников» следует сказать, что сильная речь Христа определялась здесь сильною речью пророка, а последний поставляет свое выражение в очевидную связь с пролитием невинной крови (Иep. VII, 6), кражами, убийствами и прелюбодейством (ст. 9). Но если Спаситель приложил это пророчество к тогдашнему состоянию храма, то нужно думать, что не только пророчество, но и самая действительность давала для этого основания. Первосвященники были люди продажные и безнравственные. Они сами занимались торговлей. «Рынок при храме и базары сыновей Анны были одно и то же». «Негодующий народ, за три года до разрушения Иерусалима, уничтожил базары сыновей Анны». Характеристикой членов первосвященнической семьи была порочная жадность, которую как Иосиф Флавий, так и раввины изображают в страшно мрачных красках (см. Эдершейм, Жизнь и время Иисуса Мессии, т. I, стр. 469 и след.). «Вертеп разбойников» характеризует тогдашние храмовые нравы. Лютер не без основания поэтому вместо «вертеп разбойников», поставил «Могdergrube» — вертеп убийц (новейшие немецкие переводчики выражаются Hole von Raubern).

15. Чудеса (θαυμάσια) — слово, употребленное только здесь в новом завете; но часто у греков и LXX. Это слово имеет более общий смысл, чем θαυ̃μα (чудо). Оно не есть существительное, а прилагательное; с членом среднего рода во множ. имеет значение существительного. Можно подразумевать έργα, т. е. удивительные дела (θαυμάσια έργα).

16. Цитация из Пс. VIII, 3. Букв, с евр.: из уст младенцев и грудных детей Ты устроил (основал, обосновал) силу (русск. хвалу), ради врагов Твоих» и т. д. LXX: «из уст бессловесных (νηπίων) и грудных Я устрою хвалу (хвалебную песнь — αι̃νον) ради врагов Твоих» и проч. Слова Матфея буквально сходны с LXX-ю. Здесь ветхозаветное пророчество сближается с новозаветным событием и целью этого сближения было с одной стороны доказательство силы и мощи Христа пред Его врагами, а с другой обличения их. Если даже дети, малосмысленные и малопонимающие, присоединились к хвалебным крикам, то тем более должны были бы делать так первосвященники и книжники.

17. (Марк XI, 11). Древние толкователи понимали стих буквально в том смысле, что Спаситель отправился в Вифанию и там ночевал в доме Лазаря. Иероним замечает: Спаситель «был так беден, и так мало льстил кому-нибудь, что в весьма большом городе не нашел никакого гостеприимства, никакого места для ночлега, а нашел все это в маленьком селении у Лазаря и его сестер: потому что они именно жили в Вифании». С этим мнением согласны и многие новейшие экзегеты. Действительно, евангелистам Матфею и Марку незачем было бы указывать на Вифанию, если бы они не хотели сказать этим, что ночь проведена была в доме Лазаря. Такое предположение тем более вероятно, что ночи около этого времени были холодные, как это и часто бывает в Палестине (ср. Марк. XIV, 54; Лук. ХXII, 55). Наконец, слово εκει̃ довольно определенно и может указывать, что Иисус Христос провел ночь в доме Лазаря. Была ли эта ночь в Вифании последнею, или Христос и еще приходил туда во время Страстной недели, об этом ничего нельзя сказать. Вифания находилась близ Иерусалима. О ней не упоминается в ветхом завете, по крайней мере под этим названием; но в Талмуде оно встречается. Она расположена по дороге в Иерихон из Иерусалима, на восточной стороне горы Елеонской. Теперь это жалкое селение, которое называется Эль-Азария, т. е. селение Лазаря. В ней показывают гробницу Лазаря и развалившийся дом, где он будто бы жил. В новом завете о Вифании упоминается здесь и XXVI, 6; Марк. XI, 1, 11, 12; XIV, 3; Лук. XIX, 29; XXIV, 50; Иоан. XI, 1, 18; XII, 1.

18. (Марк XI, 12). Голод Христа Объясняют тем, что Он провел всю ночь в молитве и посте (но можно ли думать, что Его не угостили в Вифании).

19. (Марк XI, 13, 14). Марк об этом чуде рассказывает несколько иначе, чем Матфей, при чем добавляет, что время (не собирания, a) созревания смокв еще не наступило, т. е. смоквы не могли еще сделаться спелыми и годными к употреблению в это время. Но оба евангелиста здесь ясно замечают, что на смоковнице не было даже и незрелых плодов, а были только листья. Это показывает, что состояние дерева было уже само по себе ненормально, что ему угрожала гибель и вероятно в тот же год. Подобные обстоятельства известны всем садоводам. Больные и обреченные на гибель плодовые деревья не приносят обыкновенно плодов, хотя и бывают покрыты листьями. Древние толкователи объясняли событие в аллегорическом смысле, под смоковницей разумея синагогу, иудейский народ, Иepyсалим и пр. (Ориген и др.). Златоуст, Феофилакт и Евфимий Загабен объясняли чудо в том смысле, что оно было карательным. Из Евангелий, говорили они, не видно, чтобы Христос когда-либо карал или наказывал людей, но над смоковницей Он проявляет Свою силу, желая показать ученикам, что Он ею обладает; и если бы было нужно, то Он легко мог бы покарать и Своих врагов. Ученики, следовательно, не должны ничего боятся и быть смелыми (ίνα θαρρω̃σιν — Златоуст).

20. (Марк XI, 20, 21). Событие это относят к третьему дню еврейской недели (по нашему вторнику) и, по-видимому, не без достаточных оснований. Евангелист Марк, рассказав об изгнании торгующих из храма и о том, что книжники и первосвященники искали, как бы погубить Христа (XI, 15—18), прибавляет: «когда же стало поздно, Он вышел вон из города». С рассказом Марка в сущности согласен и рассказ Луки (XIX, 45—48). Затем в XI, 20 Марк замечает: «поутру (πρωΐ, т.е. очень рано), проходя мимо, (ученики) увидели, что смоковница засохла до корня». Этот и дальнейшие стихи Марка совпадают с разбираемым стихом Матфея и дальнейшими. На этом основании можно с большою вероятностью предполагать, что события, здесь рассказываемые, совершились не в тот день, когда «проклята» была смоковница, а наследующий, и в этом смысле следует толковать выражение Матфея «тотчас» (παράχρημα).Хотя слово это и указывает на внезапность и быстроту, но ни откуда не видно, чтобы ученики заметили, что смоковница начала сохнуть или тотчас же после слов Христа, или на возвратном пути из Иерусалима. Они заметили это на другой день рано утром и слово «тот час» должно, таким образом, понимать в смысли предшествующего дня и ночи. Иссушение смоковницы не совершилось мгновенно, но так быстро, что уже на другой день можно было заметить ее гибель. Это было чудо, на что указывает слово εθαύμασαν.

21. (Марк XI, 22, 23). Замечательно, что в Своем ответе ученикам Спаситель ни слова не говорит об иссохшей смоковнице. Но что Он считает действие, совершенное над нею, чудом, видно из того, что, по Его словам, подобные же чудеса могут быть следствием веры. О переставлении гор см. примеч. к ХVII, 20.

22. (Марк XI, 24). Слова Спасителя имеют здесь приблизительно тот же смысл, как и в Mф. VII, 7.

23. (Марк XI, 27, 28; Лук, XX, 1, 2). Как мы видели, это событие нужно относить ко вторнику, когда Христос возвратился в Иерусалим. Он ходил в здание храма (περιπατου̃ντος αυτου̃ — Марк) и учил (Матфей и Лука), В это время по Матфею подошли к Нему первосвященники и старейшины, а по Марку и Луке еще и книжники. Нужно думать, что это была официальная депутация от синедриона. Златоуст: «подобный вопрос предложили они и у евангелиста Иоанна, хотя не теми же словами, но в том же смысле» (Иоан. II, 18). О знамениях начальники храма теперь не просят, как при первом очищении храма (Иоан. II, 18), потому что тогда Христос не был еще известен, как Великий Чудотворец. Но теперь Он совершил уже много знамений, которые также подводятся под общее выражение ταυ̃τα.

24. (Марк XI, 29; Лук. XX, 3). На вопрос начальников Спаситель не дает прямого ответа. Он отвечает контрвопросом, от ответа на который зависело решение и вопроса, предложенного первосвященниками и старейшинами. Вместо того, чтобы отвечать на вопрос начальников Самому, Он предлагает ответит на него им. «Спрошу вас об одном» (λόγον ένα) — дам вам один вопрос, скажу только несколько слов,—не более.

25. (Марк XI, 30, 31; Лук. XX, 4, 5). Когда Иоанн проповедовал и крестил, то власти послали священников и левитов допросить, кто он (Иоан. I, 19 и след.). Это в сущности равнялось вопросу: какою властью он это делает и кто дал ему эту власть. Ответ Иоанна был, конечно, известен Иудеям. Он дан был не столько словом, сколько делом. Святая жизнь Иоанна и вся вообще его деятельность свидетельствовали о том, что он был послан от Бога. Но этот посланник Божий свидетельствовал об Иисусе Христе, как об Агнце Божием, который берет на Себя грехи Mиpa (Иоан. I, 29) и проч. Отсюда было видно, какою властью Христос «это» делает и кто дал Ему эту власть: она получена была не от людей, не от первосвященников, книжников, старейшин, а от Самого Бога. Поэтому вопрос Христа, предложенный в таком виде, привел начальников храма в затруднение. Обстоятельство, что они διελογίζοντο παρ εαυτοι̃ς — рассуждали между собою, показывает, что они дали ответ на вопрос Христа не сразу. Они подошли к Нему в то время, когда Он учил, и предложили Ему вопрос о власти публично. Он, с Своей стороны, предложил им вопрос также публично. После этого они отошли от Него и начали совещаться, подобно тому, как совещаются между собою разные политические партии. Ничего этого не было бы нужно, если бы Спаситель не был окружен народом. Во время их совещания Спаситель, как нужно предполагать, продолжал говорить с народом. Предметом совещания начальников был вопрос: с небес ли крещение Иоанна? Под крещением здесь разумеется вся вообще его деятельность и посольство. Они называются здесь по главному характеристическому признаку его деятельности и проповеди—крещению.

26. (Марк XI, 32; Лук. XX, 6). После слов «от человеков» здесь предполагают так называемый «апосиопезис»,—неполную речь, или умолчание, употреблявшееся ради краткости. Полная речь была бы такова: если скажем: крещение Иоанна было от человеков, то «весь народ побьет нас камнями» (Лука), и мы боимся народа. Страх этот отчасти был напрасен, потому что народ едва ли осмелился бы поднят руку на людей, находившихся под защитой римлян. Но, с другой стороны, и иной оборот, при восточной вспыльчивости и быстрой раздражительности, был возможен. Если не теперь, то в другое время можно было опасаться народного раздражения, а последнего, особенно в виду сильного врага, начальникам не хотелось возбуждать. Таким образом в словах врагов Христа обнаружилась смесь, как говорят, субъективного страха с объективным. Если бы начальники храма дали прямой ответ и правильный, то и Христос мог бы спросить их: quare ergo non estis baptizati a Joanne (почему же вы не приняли крещения Иоанна,—Иероним)?

27. (Марк XI, 33; Лук. XX, 7, 8). Ответ книжников был всенародным. Каким образом они могли сказать: «не знаем», когда всему народу было известно, что Иоанн — пророк? Почему первосвященники и старейшины опасались побиения камнями за другие ответы, а за этот нет? Это можно объяснить тем, во первых, что они желали, так сказать, и с своей стороны выпытать, что Христос Сам об этом скажет при народе; а во вторых тем, что со стороны начальников храма существовало критическое отношение к учению и деятельности Иоанна. Народ был убежден, что Иоанн пророк. Но, как нужно предполагать, начальники храма долго и осторожно пытались разубедить народ в этом. При помощи различных политических приемов им удалось этого достигнуть, но не вполне. Они достигли только того, что внушали народу сомнения о деятельности и учении Иоанна; может быть заставили многих из народа колебаться в своих мнениях об Иоанне. «С небес» и «от человеков», — это были два противоположные полюса в оценке учения и деятельности Иоанна, положительный и отрицательный. При положительном ответе следовало ожидать всенародного обличения со стороны Христа; при отрицательном — побиения камнями. Поэтому начальники очень осторожно избирают средний путь, не желают сказать прямо ни да, ни нет. Может быт Иоанн пророк, но может быт и не пророк. Этот средний путь был ложен; они лгали. Если внутренне они были убеждены, что Иоанн был пророк или не пророк, то должны были сказать об этом прямо. В Своем ответе Христос не говорит им, что Он не знает. Ουκ ει̃πεν, ουδέ εγώ ουκ οι̃δα αλλά τί;ουδέ λέγω υμι̃ν (Христос не сказал им: и Я не знаю; но что же? И Я вам не скажу, — Златоуст).

28. Первый вопрос при рассмотрении этой притчи — о том, имеет ли она какое либо отношение, и какое именно, к предшествующим словам Христа? Или это новая речь и новое обличение? Ответ следует дать в том смысле, что имеет, как видно особенно из 31 и 32 стиха. Но это отношение и эта связь выражены были настолько тонко, что враги Христа не сразу могли понять, к чему это клонилось, к кому относилась притча и какую она имеет связь с предыдущей речью. В речи Христа, сказанной в 27, 28 и след. стихах трудно и даже невозможно предполагать какого-нибудь перерыва. Притча, изложенная только у Матфея, находится здесь вполне на своем месте, и ее нельзя искусственно перенести куда-нибудь еще. Был ли сын, к которому первому обратился отец с просьбою, старший или младший, неизвестно.

29. Слова сына не согласовались с делом. На словах он ответил отцу отрицательно и даже грубо. Но потом переменил свое намерение, он стал совестится того, что не послушался отца, и, не сказав ни одного слова об этом, отправился работать в виноградник.

30. После отказа (словесного) первого сына отцу необходимо было подойти ко второму сыну и просить его идти в виноградник работать. Здесь изображаются такие простые житейские отношения, которые бывают часто и всем понятны. Второй сын выражает на словах готовность исполнить волю отца, но на деле ее не исполняет. Вместо: «иду» в греч. «я, государь» (εγώ κύριε) — эллипсис, или сокращенная речь, смысл которой достаточно ясен.

31. Первосвященники и старейшины сказали Христу: первый. Так по лучшим кодексам и чтениям. Правота первого была не безусловна, но по сравнении с своим братом он был прав. Под первым и вторым сыновьями следует разуметь не Иудеев и язычников, а мытарей и блудниц и первосвященников. И к первосвященникам, старейшинам и вообще начальникам Иудейским с одной стороны, и к мытарям и блудницам с другой стороны был направлен зов в виноградник. Но тут голос Иоанна как бы сливается с раннейшим зовом от Отца чрез пророков. Иоанн и Сам Христос были последними лицами, звавшими в виноградник. Начальники, как люди религиозные, откликнулись на этот зов, но на самом деле не пошли; мытари и блудницы отказались, для них зов первоначально казался странным, но потом они пошли.

32. Напоминание об историческом служении и деятельности Иоанна, имеющее связь с ст. 24 и как бы округляющее мысли, изложенные после этого стиха. Под «путем праведности» здесь следует разуметь: образ, способ, обычай, метод. Не поверили ему = не поварили тому, что он говорил и проповедовал. «Господь прилагает ответ начальников к их собственному поведению путем противоположения. Они сказали, что исполнил волю отца сын, который, сначала не желая идти, потом пошел в виноградник. Но Креститель пришел, как проповедник праведности, призывая людей идти в виноградник Божий путем покаяния, и они не вняли его проповеди. В этом отношении они походили на первого сына притчи, который сказал: не пойду. Но, несходно с ним, они после не раскаялись и не повиновались зову Крестителя. С другой стороны, мытари и блудницы были также похожи на первого сына, но они изменили свои мысли, когда Иоанн проповедовал и повиновались его зову. Таким образом мытари и блудницы идут вперед в царство Божие». Смысл второй части, 32 стиха, по-видимому, такой: вы же, видевши все это, не позаботились после того, как мытари и блудницы поверили, поварить Иоанну. Феофилакт говорит: «и ныне многие дают обет Богу и Отцу стать иноками или священниками, но после обета не хранят усердия, а другие не давали обета об иноческой или иерейской жизни, но проводят жизнь, как иноки или иереи; так что послушными чадами оказываются они, так как исполняют волю Отца, хотя и ничего не обещали».

33. (Марк XII, 1; Лук. XX, 9). Не только мысли этой притчи, но и самые выражения очень сходны с тем, что говорится у Исаии V, 1—7. В V, 2 Исаия говорит: «и Он (Возлюбленный Мой) обнес его (виноградник) оградою и очистил его от камней, и посадил в нем отборные виноградные лозы и построил башню посреди его, и выкопал в нем точило и ожидал, что он принесет добрые грозды, а он принес дикие ягоды». Все образы, употребленные в притче, заимствованы из действительной жизни столько же, сколько и из пророчества. Так было прежде, где возделывались виноградники, так бывает и теперь.

34. (Марк XII, 2; Лук. XX, 10). Под посланными рабами разумеют пророков У Марка и Луки единственное число: послал «слугу» или «раба».

35. (Марк XII, 3; Лук. XX, 10). Феофилакт говорит: «посланные рабы — это пророки, которых различно оскорбляли виноградари, т. е. современные пророкам лжепророки и лжеучители, недостойные вожди народа. Одних они били, как, напр., пророка Михея царь (?) Седекия ударил по ланите; других убивали: так, Захарию убили между храмом и жертвенником; иных побивали камнями, как, напр., Захарию, сына Иодая первосвященника». Марк и Лука говорят поочередно о нескольких рабах. Матфей же говорит сразу о многих. Аналогии поведении злых виноградарей можно находить в Неем. IX, 26; Mф. ХXIII, 31 — 37; Евр. XI, 36—38; См. также 3 Цар. ХVIII, 13; XIX, 14; XXII, 24—27; 4 Цар. VI, 31; 2 Пар. ХХIV, 19—22; XXXVI, 15, 16; Иер. XX, 1, 2; XXXVII, 15; ХХХVIII, 6 и проч.

36. (Марк XII, 4, 5; Лук. XX, 1—11, 12). «Больше» по количеству, но не «более почетных». У Марка и Луки раздельнее и подробнее представлено то, что, так сказать, сконцентрировано у Матфея.

37. (Марк XII, 6; Лук. XX, 13). Если под хозяином разуметь Бога, то эти слова, очевидно, к Нему не вполне приложимы. Здесь представляется как бы ошибка в расчете, неисполнение надежды, незнание истинного характера виноградарей и их намерений. Все это объясняется тем, что здесь «Господь представляет Своего небесного Отца рассуждающим по-человечески» (Альфорд).

38. (Марк XII, 7; Лук. XX, 14). Выражение: «пойдем, убьем его» (δευ̃τε αποκτείνωμεν αυτόν) одинаково с тем, которое встречается в Быт. XXXVII, 20 (LXX) о намерении братьев Иосифа убить его.

39. (Марк XII, 8; Лук. XX, 15). У Луки порядок действий злых виноградарей сходен с тем, какой у Матфея; но смысл рассказа Марка тот, что виноградари сначала убили посланного сына (в винограднике), а потом выбросили тело его оттуда. Запись сказанного Спасителем у Матфея считают более древнею и первоначальною. Но вряд ли можно согласиться с мнением, по которому, относя эти факты к истории страданий Спасителя и имея их в виду, Матфей хотел здесь обозначить, что Иисус Христос был распят вне города. В том же смысле выражается и Лука. На это можно просто ответить, что и особенные выражения Марка подходят также к рассказу о страданиях.

40. (Марк XII, 9; Лук. XX, 15). У Матфея речь полнее, чем у других евангелистов. «Господь спрашивает их не потому, что не знает, что они ответят, но чтобы они осудили себя своим собственным ответом» (Иероним).

41. (Марк XII, 9; Лук. XX, 16). У Марка и Луки опущены слова, которые считают здесь особенно важными: «говорят Ему». Трудно предположить, чтобы это сказали сами враги Христа и таким образом осудили самих себя. Притча, вероятно, сказана была пред народом, собеседование было публичным (ср. ст. 26). Может быть, этот ответ дан был вместо первосвященников и старейшин самим народом. Впрочем некоторые думают, что ответ мог быть дан и ими, потому что они не догадались, какой вывод будет сделан отсюда. Но встречающееся здесь сильное выражение κακούς κακω̃ς указывает на противоположное. Далее, о том, кем был дан ответ, можно судить и по Евангелию Луки, по словам которого не все, слушавшие Христа, были согласны с данным ответом и некоторые прибавили: μή γένοιτο (да не будет; равнозначительно нашему: Боже сохрани!). Самое выражение κακούς κακω̃ς (в русск. не точно; в славянском: «злых зле») есть чисто классическое греческое выражение, подобное λαμπρός λαμπρω̃ς, μεγάλοι μεγάλως и др., не переводимое буквально на современный русский язык. Последнее «их» (αυτω̃ν; русск. «свои») относится к плодам. «Во времена свои»=своевременно, без задержек, когда плоды поспевают и собираются. Думают, что здесь содержится предсказание о разрушении Иерусалима.

42. (Марк XII, 10, 11; Лук. XX, 17). О каком камне здесь говорится? Слова заимствованы из послепленного (CXVII) псалма (ст. 22 и 23) и, произнося их, псалмопевец, может быть, имел в виду какой-нибудь известный и ему, и другим действительный факт, случившийся при постройке; но какой именно, совершенно неизвестно. Одни говорили, что это было при постройке какой-то египетской пирамиды, другие — второго иерусалимского храма. Все это ни на чем не основанные предположения. Связь стиха 42 с предшествующими будет несколько понятной, если под «камнем», положенным но главу угла, разуметь Самого Христа, посланного Богом, чтобы принять от виноградарей собранные ими плоды. Они убили Сына Божия; но Он, как камень Даниила, не только сделался основанием нового виноградника-церкви, но и наполнил всю землю (Дан. II, 35).

43. Мысль эта уже была разъяснена при помощи притчи, и слова Христа в 43 ст. есть вывод, из нее сделанный. Они имели такое ясное отношение к иудейским начальникам, что последние не могли их не понять. Плодов не нашлось в иудейском народе, подпавшем под влияние злых виноградарей. Поэтому виноградник отнимется и у иудейских начальников, и у самого иудейского народа, и все это передано будет такому народу (без члена и точного определения), который приносит плоды царства небесного.

44. (Лук. XX, 18). Ст. 44 у Матфея считают неподлинным и заимствованным у Луки. Вставка эта, по Мерксу, падает на время после Оригена до Иepoнима, приблизительно после 250 до 380 г. Впрочем, некоторые считают стих подлинным, находя в нем ссылку на Исаии VIII, 14, 15 и Дан. II, 44. Но если бы стих был подлинен, то он, вероятно, был бы поставлен вслед за 42 стихом, где говорится о камне. Так как он вставлен после 43 стиха, то речь, при такой вставке, очевидно не имеет надлежащей связи.

45. (Марк XII, 12 (конец); Лук. XX, 19 (конец). У Марка и Луки порядок изложения событий несколько иной, Чем у Матфея. Ссылка здесь на притчи Христа о двух сыновьях, и о работниках в винограднике.

46. (Марк XII, 12; Лук. XX, 19). Мотивом к начатию враждебных действий против Христа были преимущественно Его последние сильные обличительные речи, направленные против начальников. Им хотелось бы немедленно привести в исполнение свои намерения схватить Его. Но для этого было важное препятствие — народ, который считал Иисуса Христа за пророка.

Назад◦Оглавление◦Вперед