ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

## ГЛАВА XLIII

##### Господь в Своем храме и Его жертвенник. 1-12 Возвращение Господа во храм. 13-17. Жертвенник. 18-27. Устав для освящения жертвенника.

1. Пророк с его небесным проводником находится с XLII:19 вне пространства занимаемого храмом, с западной (по евр. т.) или южной (по LXX) стороны этого пространства. Отсюда он приводится (“привел” без подл. см. объяснение XL:17) “к воротам”, о которых сначала не сказано, каким, следовательно, к воротам κατ εξοχήν, восточным, что впрочем сейчас и поясняется пророком: “к тем воротам (повторение, как XLII:12), которые, обращены лицом к востоку”. Через эти ворота, как главные, имел войти Бог в свой храм.

2. Теперь самый важный момент настоящего видения (отсюда “вот” — см. объяснение I:15): “слава Бога Израилева”, которая у пророка Иезекииля является синонимом самого Бога (см. объяснение II:1), “шла от востока”, куда удалилась она в ХI:23. Место нахождения рая и место первого обнаружения Бога на земле, восток был самым естественным исходным пунктом для шествия Бога, “Солнца правды, Которому имя восток” (Мальд.). Пророк не указывает ближ. обр. вида, в котором шла Слава Божия теперь, но два важнейшие способа обнаружения ее присутствия или шествия в данном случае общи с I гл. Шествие ее давало знать о себе одновременно слуху и зрению, воспринимаясь, т.о., сразу всеми главными чувствами человека, всем существом его. — “Глас Его (местоимение может относиться и к “Славе”, и к “Богу”) — как шум вод многих” — из ряда соответствующих сравнений I:24 выбирается первое, как самое характерное (ср. Откр I:15; XIV:2; XIX:6). LXX дают пространный перифраз: “и глас полка (παρεμβολη̃ς, лагеря, добавка по Быт. XXII:3; см. объяснение Иез. I:24), яко глас усугубляющих (διπλασιαζόντων) многих” (какого угодно множества, если его удвоить?). Для зрения слава Божия давала о себе знать, естественно, светом как в I:4, 27-28; ср. 13), ибо “Бог обитает во свете неприступном” (1 Тим IV:16) и есть Отец светов. Этим светом славы Божией осветилось теперь не такое только малое пространство, как в X:4 двор храма, а вообще “земля”, погруженная доселе в глубокий мрак (Ис. LX:1-2; VI:3).

3. Настоящее видение пророка было, так сказать, общим видением его жизни, не раз повторявшимся (начало стиха букв. “и как видение, это видение, которое я видел”; LXX “как видение” не имеют). Кроме настоящего случая, пророк еще в двух местах и в два важные момента имел это видение (вследствие честнейшего определения повторение: “точно такое, какое я видел”, букв. “как видение (существительное уже 3-й раз в стихе), которое я видел”, — глагол уже 2 раз). 1) “когда приходил (евр.: “я”; но Вульг. и блаж. Феод. “Он”) возвестить гибель (букв.; “когда приходил погубить, убить — пророк представляется сам разрушающим Иерусалим, как в XXII:18; Иер. I:10) городу”; 2) на реке Ховаре; опять повторение “и видения” (мн. ч. вследствие сложности видения; LXX: “и видение колесницы, юже видех”, чем указывается на то, что пред пророков теперь повторилось все Ховаринское видение с херувимами, этой умной колесницей Божества, и с колесами, а не часть видения, напр. Сидевший на престоле), подобные видениям (ед, ч.; 5-й раз в стихе существительное), какие видел я” (3-ий раз глагол). Не упоминается о таком же видении в III:23, так как оно, будучи так скоро после первого и представляя из себя точное повторение его, имея притом целью только окончательное укрепление пророка в решимости начать служение, было по существу тожественно с Ховарским: было призывом к пророчеству. Называется сначала видение VIII-XI глав, как более сродное с настоящим по смыслу. — “И я пал на лице мое” — см. объяснение II:1.

4-5. “Как только Иезекииль находится в области действия славы Божией, агент, который обусловливает его действия, не его собственная воля, но сверхчувственный руах, Дух” (Берт.). Пророк вводится во внутренний двор, чтобы убедиться, что слава Божия возвратилась в храм и наполняет его образом должно быть подобным 3 Цар. VIII:1 и д. Иcx XL:34 и д. По этой же причине пророк не может быть введен в самый храм.

6. Теперь пророк получает откровение. Оно дается ему не так, как доселешние объяснения, сопровождавшим его “мужем” — Ангелом; когда тот “муж” (замечательно, что в евр. без члена: это может быть, знаком неуверенности пророка, тот ли самый это муж, который водил его, или же просто объясняется позднейшей писательской свободой в употреблении члена) стоял подле пророка, последний слышит “кого-то говорящего” (в евр. одно причастие; LXX: “и стах, и се глас от храма глаголющаго”) к нему из храма (букв. “дома”, здания святилища и Св. Св.), т. е. конечно из Св. Св.; намеренно, как в II:2, не указывается говорящий. Чтобы слышать этот голос, между прочим, пророк и приведен был во внутренний двор, как в ХLIV:4.

7. От “Говорящего” пророк получает откровение, являющееся зерном и сутью всей этой части книги. Осмотренный пророком и измеренный в его присутствии храм будет местом (в евр. вин. п. без управляющего им глагола; посему LXX: “видел ли еси место?”) самого престола Божия, таким местом, каким доселе было только небо. В нем непосредственно будет обитать Бог (“место стопам ног” усиление выражения: “место престола Моего”). Это обитание сделалось возможным благодаря тому, что “дом Израилев не будет более осквернять святого имени” Божия. Это осквернение производилось с двух сторон и было двоякого характера. Кроме того, что оскверняя имя Божие весь народ в совокупности (“они”), оскверняли его, в частности, цари Израилевы. Первый делал это “блужением”, обычное у Иезекииля обозначение идолопоклонства (ср. гл. VIII, XVI, ХXIII). Вторые, не ограничиваясь этим осквернением (общим у них с народом), так сказать пожизненным, простирали его и за пределы земной жизни своей, оскверняя храм близостью к нему трупов своих, которые они завещали хоронить должно быть в каком-нибудь месте, находившемся в непосредственной близости к храму. Уже Давид и Соломон были похоронены не за городом, а в самом “городе Давидовом” (3 Цар. II:10; XI:43), том городе, на одном из холмов которого стоял и храм, именно в ю.-з. части Сиона (Неем. III:16). Хотя автор книги Царств говорит об этом без тени неодобрения, но это может быть, потому, что понятия об обрядовой нечистоте тогда не были так тонки. Цари же Манассия и Амон были похоронены, вероятно, еще ближе к храму, в каком-то “саду Уззы” (4 Цар. XXI:18, 26). По мнению раввинов, у пророка Иезекииля здесь именно речь о месте погребения Манассии и Амона. Царские сады находились в низменной местности у Силоама, на пересечении долин Енномовой и Иосафатовой. Это было подле самого храма. “На высотах их”, евр. бамотам “их могильные холмы”; если читать бемотам, то = “при смерти их” (Тарг. Симмах). LXX: “во убийствах старейшин своих среди себе” (казни).

8. Хоронились цари в такой близости к храму, потому что и жили они, дворцы свои имели (а цари часто хоронились в дворцах) в настолько оскорбительной близости к храму, что пороги и вереи дверей (слав. “преддверия” и “праги”) царского дворца и храма непосредственно примыкали друг к другу. Замечательно, что эта близость не извиняется в очах Бога и пророка тем, что царский дворец был старее храма, следовательно, ранее занимал свое место. “Здесь не имеется в виду соседство с храмом города, хотя и последний у пророка удаляется от нового храма на 1/3 мили: XLV:1 и сл. (Сменд). Эта близость не была бы так оскорбительна, если бы соседний с храмом дворец не осквернялся “мерзостями” (слав. “в беззакониих”) разными, но главным образом идолослужением. За последнего собственно Бог и “погубил их” — Израиля и его царей “во гневе”, вызванном мерзостями, и близостью их ко храму.

9. Бог повторяет, в знак неизменности, обещание Свое, что Израиль удалит от Него как мерзости свои, так даже и могилы царей (“трупы” LXX: “убийства старейшин своих”), что сделает вечным обитание Бога среди Израиля.

10. Видение храма, еще более таинственное, чем видение I гл., не должно, однако, оставаться личным откровением пророку. Последний должен обнародовать его. На дом Израилев это откровение должно произвести потрясающее действие: “и устыдятся они (рус. “чтобы, они устыдились”, LXX: “и да пристанут от грехов”; Вульг. et confundatur) беззаконий своих, и снимут с него меру” (рус.: “чтобы сняли”, Вульг. metiantur fabricam): LXX + “и видение его и чиноположение его”: два действия, очевидно стоящие между собою в тесной связи. Евреи тогда устыдятся беззаконий, когда измерят храм так, как измерил его пред пророком ангел. Измерить в данном случае значит постигнуть план этого таинственного здания. Когда окажется способным к такому постижению дом Израилев, не говорится.

11. Названные действие и его условие: стыд за поведение и измерение храма — имеют и обратный порядок: постигнуть расположение храма, а особенно осуществить его возможно будет для Израиля тогда только, “если они устыдятся (LXX: и тии примут казнь; вместо им, если, читали гем, они, очевидно, смущаясь обратным по ср. с 10 ст. порядком условия и следствия; так и Вульг.: et erubescant) всего того, что делали” (не только указанного в 8 ст.. но и всего плохого). При этом условии пророк и может только познакомить с таинственным храмом народ: без этого условия видение его, хотя и записанное и прочтенное народом, не будет иметь смысла для него, будет загадкой и странным, какие оно и представляется по сие время многим. При этом же условии все в описанном храме будет понятно народу, может быть, показано ему (“покажи”, года, дай узнать). Затем подробно указывается, что в таинственном храме должно быть показано народу и понято (года) им: 1) “вид храма”, цурат баит. Цура в настоящем перечислении названное 4 раза (рус. передает словами: “вид”, “очертания, “образы”, “очертания”) и более нигде не употребляющееся, если не считать тожественным с ним цур Пс. XLVIII:18, передаваемое рус. “сила”, слав. “помощь” и имеющее кетив (разночтение) цир по Ис. XLV:16 “идол”, т. е. образ; на этом основании и настоящему слову усвояется последнее значение. LXX считают глаголом, читая должно быть царта, “и распишеши храм”. Разумеется, может быть, внешний вид (Вульг. figuram) храма в отличие от внутреннего плана его, обозначаемого; 2) “расположение его”, евр. техунато, LXX: “и уготование его”, ετοιμασίαν, чего и след. существительного Ватик. и др. не имеют, Вульг. fabricae (определение к предыд.). Наряду с общим видом и планом храма должны быть показаны (и были доселе описаны), т. е. с особою подробностью, важнейшие частности в храме, каковыми являются: 3) “выходы, его” и 4) “входы его”, так как они обусловливают для храма самое тщательное предохранение от всякой скверны, т. е. от приражения к нему не только всего греховного, но и мирского; потому-то все описание храма было, в сущности, описанием этих выходов и входов, разумея под ними не только ворота, но и притвор, комнаты для священников и заднее злате храма. 5) “Все очертания его” тоже цура, что под No 1; непонятное повторение во мн. ч.; LXX: “и бытие его”; Вульг.: “descriptionem”. 6) “И все уставы его”, евр. хуккотав, LXX: “повеления”, praecepta, обряды, имеющие совершаться в храме, еще не описанные, описание которых будет сейчас и в последующих главах. 7) “И все образы его”, опять цурато, уже опускаемое LXX, Вульг. ordinem, в виду чего и также по сходству его с след. словом “торотав”, законы его, считают его вставкой переписчика (Де Лагарде заметил, что переписчик, когда не мог прочесть первой буквы слова, ставил рядом два возможных чтения); 8) “Все законы его” так и в слав., Вульгата leges, законы, может быть, касающиеся священных лиц и поведения их во храме и изложенные в XLIV гл., а может быть, все важнейшие законы храма, содержащиеся во всем настоящем отделе книги, включая и главы XLV-XLVIII. Все это пророк должен не только возвестить (года) народу, но и “написать при глазах их” ввиду особой важности откровения, для твердого сохранения его, и потому что оно, назначается не столько для современников, сколько для будущих поколений. Но не знать и не проникать лишь умом должен Израиль во все это таинствениейшее откровение: он должен “сохранять” и “поступать” (букв. “делать”, Вульг. faciant) по этим “очертаниям” (опять цурато) и “законам” храма; из перечисленных 8 пунктов названы по одному главному из двух разрядов их: устройства храма и культа в нем. Как Израиль может хранить эти “очертания”, а особенно “творить” их, (“законы” храма, описанные в XLIV-XLVIII гл. буквально не осуществимы), — это не объяснено пророком, конечно потому что не могло быть объяснено тогда, как и теперь. Чтобы предостеречь читателя от буквального понимания выражения пророка, что Израиль должен после плена осуществить в Палестине буквально предначертания пророка, LХХ изменили здесь местоимение “его” (храма) на “Мои” (в евр. местоименные суффиксы “и” и “о” очень похожи): “и снабдят вся оправдания Моя, и вся повеления Моя, и сотворят я”.

12. После упоминания о “законах” храма называется и важнейший из этих законов, на которых все прочие “висят” (LXX: “и расписание храма”, читая вместо гора — цур, но в конце стиха: “сей закон храма”): это величайшая святость — “Святое Cвятых” — не только храма, но и всего места горы кругом храма (см. объяснение XL:2; ср. XLII:20; XLV:3; XLIV:12). Божественное не должно быть смешиваемо ни с чем тварным и мирским; и не только оно, но и все связанное с ним и приобщающееся ему (ср. православную идею святости святых, сообщаемой им лишь от Бога, в противоположность языческим полубогам и новейшей идее какого-то церковного богочеловечества, не мирящейся с богочеловечеством одного лишь Сына Божия).

13. Пророк уже описал храм. Теперь он может перейти к изображению культа, совершаемого в этом таинственном храме. Переходом к этой второй части настоящего видения служит описание жертвенника. Жертвенник (слав. “требник”), о которых до сих пор упомянуто лишь вскользь на своем месте; (XL:47), является самой существенной частью храма для народа, поскольку он именно посредствует общение последнего с Богом, возносит жертвы народные к Богу и низводит благодать Божию на народ. Посему он заслуживал не менее тщательного, чем что бы то ни было в храме, измерения (описания), и это измерение уместнее всего здесь на переходе к описанию культа. Тем, что это измерение жертвенника дается отдельно от описания всего храма, жертвенник ставится на одну высоту со всем храмом, является чем-то самостоятельным и самоценным подле него, чем он и был в древности, часто заменяя собою храм. — Ввиду важности измерения пред ним повторяется определение единицы измерения, данное в ХL:5: “и вот размеры жертвенника локтями, считая локоть в локоть с ладонью”, букв.: “в локтях; локоть: локоть и ладонь”; LXX сокращенно: “в лакоть лактя и длани”. Измерение жертвенника начинается с хек его, — термин неизвестного и древним значения. LXX передают его здесь κόλπωμα, «недро», в ст. 14 κοίλωμα, «вдоление», в ст. 17 κύκλωμα, “обдержание”, следовательно, усвояют ему, как в Вульг. sinus, значение какого-то углубления на жертвеннике или у жертвенника, в которое, очевидно, должна была стекать кровь (чтобы она не смачивала одежды священников, а из него шла подземными трубами в Кедрон. Haneb. Аlth. 1869, 5. 303. Сменд). Но Таргум усвояет слову значение фундамента, базиса жертвенника (так и рус.: “основание”), Кречмар объединяет эти значения так, что желоб для стока крови был сделан в фундаменте жертвенника. Что касается меры хека, то она дается в двух направлениях, но первое не названо, а просто сказано: “хек локтя”; был ли хек желоб для стока крови или фундамент, выражение одинаково понятно: в первом случае, оно может означать только глубину (большая!), а во втором — высоту, потому что далее указывается ширина. Эта ширина тоже была в локоть. LXX пополняют еврейский текст; “недро глубины, лакоть (нет в греч.) на лакоть и лакоть в ширину”, т. е. желоб был в 1 л. глубины и 1 л. ширины. См. черт. abcd. После желоба (или: фундамента) указывается мера гевул, рус. “пояса”, LXX γει̃σος, “ограждение”, Вульг. definitio, т. е. бордюра. Этот бордюр, принадлежащий, как показывает ж. р. местоимения при нем (опущенного у LXX и в рус. пер.) хеку, а не жертвеннику (который в евр. м. р.), шел по краям его (букв. “до губ его”, LXX “устия ему”, Вульг. ad labium ejus, что говорит за первое значение хек), очевидно удерживая кровь от пролития с хек'а, и направляя ее по нему. См. черт. bc. Мера его (не указано, в каком направлении; скорее в высоту, чем в ширину) была в “одну пядень” евр. зерет, еще в Исх. XXVIII:16; ХХXIX:9; 1 Цар. XVII:4; Ис. ХL:12, слово должно быть египетского происхождения (дзрт — рука), — но ст. 17 — 1/2 локтя. И “вот гав жертвенника” заключает пророк это описание; если придавать слову гав обычное его значение зад, “задняя сторона” (рус. пер.), то выражение будет непонятно; посему Вульг. lussa (ров кругом жертвенника), а LXX, читая говаг и переводя: “и сия высота требника”, относит выражение к след. стиху. Может быть, ко времени Иезекииля гав получило другое значение, напр., цоколя, фундамента, или выступа (здесь нижнего?)

14. Жертвенник устроен был уступами и описанный хек (abcd-qpo), фундамент или желоб его был первым уступом его. Каждый следующий из 2-х уступов его был такой же ширины (т. е. также выдавался на один локоть bd, ef, gh), но вдвое выше предыдущего: хек был в 1 л. высотою (а, b), второй уступ в 2 л, (de), а третий в 4 л. (fg). Выражено это у пророка, как и все в этом таинственном видении, с некоторою своеобразностью. “От основания, что в земле”, букв.: “от хек земли”, т. е. от хек нижнего (может быть, в отличие от хек ст. 17; LXX свободно “от глубины (?, т. е.:) начала вдоления”) “до нижнего выступа”, т. е., очевидно, до места, откуда начинается нижней, 2-ой уступ жертвенника — “два локтя, а шириною (след. то была указана высота) он (нижний выступ) в один локоть” (ef). Евр.. азара, переводимое здесь по контексту и по Вульг. (сrepido — утес) “выступ”, во 2 Пар. IV:9; VI:13, как в Мишне и Таргуме, означает двор храма; по ассир езеру, ограничивать, езурту, граница, может означать обшивка, обкладка, рама (еще ст. 17, 20; XLV:19). От “азара малого”, продолжает пророк свое описание таинственного жертвенника, называя малым тот же выступ (“нижний”) за его вдвое меньшую сравнительно с следующим высоту, до азара великого (рус.: “от малого выступа до большого выступа) 4 локтя (fg) а ширина (след. то была указана высота) его в один локоть” (gh). Идея этих выступов могла быть та, что они охраняли святыню жертвы от приражения всего нечистого, главным образом, от тела священника. Не без мысли об этом им должно быть усвоено одинаковое название с дворами храма, охраняющими его от того же. Характерно наименование этих выступов и у LXX: очистилище, ιλαστήριον: как и крышка ковчега они не кропились только, но непрерывно орошались и омывались кровью жертвенных животных.

15. На описанной второй части жертвенника покоилась третья, верхняя и самая священная часть его, жертвенник в собственном смысле. Этой части усвояется дышащее священною древностью имя гарьеэл, букв. “гора Божия”, по кери и дальнейшему описанию ариел (LXX и здесь “Ариил”), “очаг Божий” (ср. Ис. ХХIX:1-2 и надпись Меши: “взял я в Атарофе ариел Давида”; может значить и “лев Божий”; если “л” флексия, то просто “очаг”; может быть, гареел народная переделка apиeл). Эта священнейшая часть жертвенника была одинаковой высоты со второй частью — 4 локтя (hi). Как жертвенник скинии и храма, настоящий жертвенник, точнее гареел или ариил его, имел 4 рога, символы крепости и изобилия. К ним, может быть, привязывались приносимые в жертву животные. Такие рога имели на себе, и египетские жертвенники (Трош), следовательно, это был естественный символ в жертвеннике. LXX читала вместо арба, четыре, ама, локоть: роги в 1 локоть, причем число рогов у них не указывается как само собою понятное.

16. Теперь, когда указана высота трех составных частей жертвенника, указывается площадь, длина и ширина его, и это измерение дается, естественно, в обратном порядке, с верхней стороны, которою закончилось измерение высоты, до нижней. Верхняя часть жертвенника, его apиeл (слав. “ариил”, рус. “жертвенник”; не гареел, как в 15 ст., см. об.) представлял собою квадрат, считавшийся всегда за свою правильность символом совершенства (Откр XXI:16), в 12 локтей (“локтей” не названо в евр. т., как само собою понятное: у LXX есть) длины и ширины (il). Букв. с евр.: “12 длины, 12 ширины четырехугольный на 4 стороны”, — описательное выражение понятия квадрат, 12 — символическое число. Моисеев жертвенник был 5 x 5 (Исх. XXVII:1).

17. Уже из прежних пропорций (ст. 13, 14) следует, что “площадка”, евр. азара, LXX “очистилище”, именно верхняя из 2-х азара (см. объяснение ст. 14) будет на 2 локтя шире жертвенника в собственном смысле, ариила, т. е. будет квадратом (“на все четыре стороны ее” см. объяснение 16 ст.) 14 х 14 локтей (“локти” опять не названы). Хотя это из измерений 14 ст. само собою следует, но пророк, точный в своем описании, говорит это еще о верхней “площадке” (азара), но о нижней уже не говорит (en =16 л.), тем более, что нижнее основание жертвенника по малой своей высоте не было так заметно. Вместо этого пророк повторением меры для самого нижнего основания (хек) слав. “обдержание” и пояса (гевул), слав. “ограждение” (см. объяснение этих терминов в ст. 13) возвращается концом своего описания к его началу. Ширина жертвенника у его нижнего основания (12 л, ариила + 2 локтя верхних выступов + 2 локтя нижних выступов + 2 л. хеков) — 18 л. стоит в отношении 3:2 к его высоте, (1 л. хек'а + 2 л. 1 азары + 4 л. 2-ой +4 л. ариила +1 л. рогов по LXX) 12 локтям, отношение, любимое у Иезекииля (XLI:22). Проф. Муретов находит, что Иезекиилев жертвенник “не только своим террасовидным устройством и тройственным числом уступов, но даже и отношением высот уступов одного к другому и к общей высоте алтаря, представляет математически точное соответствие пропорциям между высотами разных частей Соломонова храма, — так: основание или цоколь храма составляет 1/6 общей высоты здания (60:10); также и нижний или фундаментальный уступ жертвенника относится к общей высоте алтаря как 2 к 12 = 1/6” (Ветх. хр. 367). По мнению проф. Олесницкого Иезекиилев жертвенник послужил моделью послепленного жертвенника, который в сравнении с ним был только вдвое увеличен в масштабе: по Мidd. III, 1 в основании он имел 32 кв. л., а верхняя доска 24 кв.; 1 — й уступ, называвшийся иессод был на 1 локоть от мостовой, а второй уступ, собеб — на 5 локтей от этого (Ветх. хр 483). — Стих заключается указанием на ступени к жертвеннику, который должно быть предполагается на покатости; ступени, число коих не указано, вели к жертвеннику с восточной, фронтовой его стороны. В жертвеннике скинии, стоявшем на ровном месте, напротив ступени были запрещены: Исх. XX:26. И в общем вид жертвенника уклоняется как от Исх. XXVIII:1-8, так в от 2 Пар. IV:1, знаменуя этим свою новозаветность.

18. В жертвеннике, этой средоточной части храма, проводнике освящения Божия на народ, также как размеры его, важен способ освящения его. Так как об освящении таинственного храма у пророка не говорится ничего, а освящение жертвенника описывается подробно, то последнее, очевидно, заменяет собою первое, равносильно ему. Устав освящения жертвенника, названный у пророка уставами жертвенника (слав. “заповеди требника”), так как с освящения только жертвенник заслуживает своего, имени изрекается пророку (“сказал”), кем, не указано (как и в ст. 6, см. об.), — с предупреждением 1) что это слово Божие (торжественная формула “так говорит Господь Бог”, — нет даже в 7 ст.; а настоящем отделе она впервые); 2) что устав этот подлежит исполнению “в день” (тает, и LXX точно с евр.: рус. “ко дню”), когда жертвенник “будет сделан”, а сделан он будет, конечно, не раньше, чем будет существовать таинственный храм, если только не возникнет и после самого храма; 3) что назначение жертвенника а) приношение на нем всесожжений, т. е. сожжение на нем целиком этой святейшей жертвы и других, которые разумеются под именем ее как главной, б) кропление (слав. “возливати”) на него кровью, т. е. пролитие на него крови, — вторая составная часть всякого жертвоприношения, заменявшая в некоторых родах жертв сожжение их на жертвеннике.

19. Освящение алтаря, как неодушевленной вещи, или что то же очищение его от всякой скверны, должно сводиться, или, по крайней мере, начаты с очищения служителей его. Поэтому освящение его начинается с принесения жертвы за грех (см. объяснение XLII:13) священников. Но новое священство, замечает здесь пророк, не вполне тожественно с древним; объем его изменился (как бы с тем, чтобы на счет его увеличилась святость): оно составляется не из всего потомства Ааронова, а только из племени Садока, вследствие отступничества других ветвей (см. объяснение XL:46). Жертва за грех, различная для различных классов общества, для священников положена самая крупная, почетная и, следовательно, самая священная — телец (Лев. VIII:14; Исх. XXIX:1, 10; ср. об. Иез. I:7).

20. Освящение самого алтаря должно состоять в кроплении жертвенной кровью на все наиболее выступающие части его; не только а) на рога, которые кропились кровью и по Моисееву законодательству (Исх. XXIX:12), но и б) на углы, т. е. тоже своего рода рога, площадки, азра, слово переведенное в ст. 14 (см. об.) выступ (здесь обозначены все они коллективно) и в) на пояс, гевул (см. объяснение ст. 13). Кровь кропления означает, по блаж. Иеровиму, “кровь Спасителя; что очищаются 4 рога алтаря, это означает 4 части света; что кропится пояс очистилища, или основание кругом, это означает очищение всего и что это очищение твердо”. Таким кроплением алтарь не только очистится (не имеется ли в виду, между прочим, думает Сменд, предписание Исх. XX:25, нарушенное в устройстве настоящего жертвенника?), но и освятится. Обряды освящения Бог велит совершить пророку, что нельзя понимать в том прямом смысле, в каком велено было некогда сделать это Моисею, а в смыле предсказания: 2 л. ед. ч. вместо 3 л. мн. ч., почему LXX ставят почти везде 3 л. мн. ч.: “возмут”, “возложат”. Так и далее.

21. По Моисееву закону жертва за грех, как носительница его нечистоты, сожигалась вне стана. Настоящая таинственная жертва тоже должна быть сожжена вне святилища: но с другой стороны, должно быть, как более Моисеевой священная, не совсем вне храма, а в особом месте его (“Дома”), называемом у пророка мифкад, словом, которым обозначается у Неем. III:31 одни из восточных ворот города, имевшие, следовательно, близкое отношение к храму или непосредственную связь с ним, и именно с западной, заднею частью храма, где по Иезекиилю было особое здание менее благородного и священного назначения и гизра; хотя это не достает основании для отожествления мифкад с этим последним местом храма и еще менее с священническими кухнями XLVI:19-20 (Эвальд). О месте этом можно с уверенностью сказать разве только, что оно лежало не вне храмовой области XLV:2; LXX называют его “во отлученнем (αποκεχωρισμένω) храме” (читали мифрад, вместо мифкад), предполагая, очевидно, нарочитое здание. Место служило таким образом цели полусвященной, полунечистой (тонкость разделения у пророка между священным и несвященным). По Моисееву закону, не вся жертва за грех сожигалась вне стана: на алтаре из нее сожигались тук и кровь. Так должно быть и с Иезекиилевой жертвой, о чем не говорится, может быть, только как о само собою понятном. А может быть, здесь разница с Моисеем: только чистейшая часть жертвы кровь (и то не вся, а нужная лишь для кропления) достойна вознестись к Богу через кропление от принявшей на себя грех жертвы.

22. Жертвой за грех, тельцом и кровью его, покропленной на жертвеннике, последний еще не вполне очистился; ею только начато очищение его, для завершения которого требуется символически полное число 7 дней. Но в остальные 6 дней (ср. ст. 25) не требуется для очищения жертвенника уже столь крупной жертвы, как телец. Телец заменяется козлом из коз (по Розенмюллеру, нежное выражение, как у Зах. IX:9; может быть, указание на молодость: детеныш, сосун рус: “из стадо козьего козла”, LXX: “два”, должно быть по аналогии с днем очищения). Жертва эта должна быть принесена с теми же обрядами, направленными к очищению жертвенника, с какими приносился телец в первый день освящения жертвенника, т. е. с кроплением кровью жертвы на выпуклости жертвенника и сожжением ее в особом месте. Такая же жертва за грех приносилась ежедневно в великие праздники: XIV:23. По Моисееву закону, в жертву за грех при освящении скинии ежедневно приносился овен (менее крупное, чем козел жертвенное животное).

23. Когда жертвенник будет очищен жертвою за грех, не на седьмой день, когда это очищение закончится совсем, а, как показывает 25 ст., в первый же день очищения, после первой очистительной жертвы на нем, он становится годным для святейшей жертвы, жертвы κατ’εξοχήν, жертвы жертв, всесожжения. Эта жертва вместе с тем своею величайшею святостью и завершает наряду с ежедневной жертвой за грех ежедневное очищение жертвенника. Она должна состоять из непорочных (слово, дважды в знак особой важности требования) тельца и овена; тот и другой морально совершеннее козла. “Из стада” — см. объяснение в ст. 22.

24. Это будет первая настоящая жертва Господу (“принеси их пред лице Господа”) на новом жертвеннике, жертва всесожжения. Она должна быть посолена (только обрядно: через бросание на нее соли) священниками (впервые они в этом культе выступают как действующие лица). По Моисееву закону, соление требовалось только для бескровной жертвы (Лев. II:13), но практика усвоила его всем жертвам: Мк. IX:49, И. Фл. Ant. III, 9, 1. Высокий символизм соления жертвы виден уже из наименования соли в Ветхом Завете “солию завета” (Чис. XVIII:19; 2 Пар. XIII:5). “Первоначально каждая жертва была общим пиршеством почитателя с своим божеством, и получала такое приготовление, в каком люди вкушали ее; а соль и теперь еще на востоке символ гостеприимства” (Берт.).

25. Жертва должна приноситься 7 дней, символическое число полноты и святости, принятое в ветхозаветном законе для всех священных сроков, длиннейших одного дня. В течение этих дней должны приноситься на очищаемом и освящаемом жертвеннике как жертва за грех, состоящая из козла (точнее: тельца для первого дня, и козла для последующих 6; здесь в видах сжатости, обобщение), так и “жертва” настоящая, т. е. всесожжение — телец и овен.

26. Во всех перечисленных обрядах, наполняющих 7 дней, и должно состоять а) очищение таинственного жертвенника от всего тварно-нечистого в нем, б) освящение его для божественного назначения; то и другое являются для него в) своего рода наполнением рук его (по кетив ядав, руки его, по кери — ядо, рука его, по LXX ядам, руки своя, т. е. священников) подобным тому наполнению рук посвящаемых священников жертвенным мясом, которое было заключительным обрядом их посвящения (Исх. ХХIX:9; Лев. VIII:33). Замечательно, что о посвящении священников на их служение здесь ничего не говорится (если не считать указанием на это последнее слово стиха в чтении его у LXX). Не говорится и о помазании жертвенника и храма елеем. Таким образом, обряды освящения нового храма разнятся с Моисеевыми не только в роде и количестве жертв освящения (см. объяснение ст. 20 и сл.), но и в самом характере и сущности освящения, отличаясь большею простотою и так сказать объективностью.

27. С восьмого дня, первого дня, следующего за 7 днями освящения и носящего в цифре своей высокий и самый таинственный символизм (больший семи, образ будущего века) на новом жертвеннике может начаться правильный ряд жертвоприношений, которых остается по-прежнему два главных рода: ола, “всесожжение” и шелем, “благодарственная жертва”, LXX: “яже спасения”, в других местах: “мира”, — разнившиеся количеством сожигаемого: в первом случае сожигалось все, во втором жир и кровь. Эти жертвы, в противоположность старым на старом жертвеннике, будут приниматься (LXX, рус. еще сильнее “буду милостив”; евр. terminus technicus раца должно быть вернее передан LXX) Богом, в чем Он уверяет торжественно Своим словом Бога.

Назад◦Оглавление◦Вперед