ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

### ГЛАВА IV.

##### Христос среди Самарян (1 – 42). Возвращение Христа в Галилею (43 – 54).

1—3. До фарисеев дошло известие о том выдающемся успехе, какой имела в Иудее деятельность нового Крестителя. Эти фарисеи могли обратить внимание начальников иудейских на Христа, и потому Христос, зная, что час Его страданий еще не пришел, не нашел нужным преждевременно вступать в споры с фарисеями и прекратил Свою деятельность в Иудее. Это Он мог сделать без ущерба для приготовления людей к принятию царства небесного, так как Иоанн Креститель продолжал свою проповедь о приближении этого царства и по прежнему совершал крещение покаяния. Евангелист при этом замечает, что Христос Сам лично не крестил, предоставляя это дело Своим ученикам. Это объясняется тем, что «приготовительное крещение к царству не могло совершаться Лицом, положившим начало этому царству». (Эдершейм стр. 492). Затем тут же замечается, что удаление Христа в Галилею, о котором начинает говорить евангелист, было вторичное: первое удаление или возвращение имело место после принятия Христом крещения от Иоанна во Иордане (Иоан. I, 43).

4. Для своих читателей, которые не имели достаточно ясного представления о географии Палестины, евангелист замечает, что Христу при Его путешествии в Галилею нужно было пройти чрез Самарию. Таким путем скорее всего можно было достигнуть Галилеи когда отношения между иудеями и самарянами обострялись, то иудеи ходили в Галилею окольными путями – или по западному берегу Иордана или даже восточным берегом этой реки.

5. О Самарии, самарянах и об отношении иудеев к самарянам – (см. толк. на ев. Матф. X, 5; Лук. IX, 52 и еще: 4 Цар. XVII, 29). – Город Сихарь не был, очевидно, сколько-нибудь значительным, городом – иначе евангелист не стал бы давать ему ближайшее определение. Вероятнее всего, что здесь имеется в виду небольшое местечко Аскар, еще и доселе существующее, на юго-восточном склоне горы Гевал. Оно действительно находится не в дальнем расстоянии от того участка, земли, какой Иаков купил у сынов Эммора (Быт. 33, 19) и который он, по иудейскому преданию, прибавил к наследственном участку Иосифа (ср. Быт. XLVIII, 22).

6. Не дойдя до самого города, Христос утомившийся от путешествия по сильной жаре - время было уже полуденное, жаркое когда на востоке люди обыкновенно сидят дома — остановился отдохнуть у колодца. Этот колодец евангелист называет колодцем Иакова, согласно с преданием самарян (ср. ст. 12), в Ветхом же Завете о таком колодце упоминаний нет. Из слов самарянки видно, что этот колодец питался источниками, бившими из под земли. Вода впрочем стояла в колодце очень низко, так что без особого почерпала из него нельзя было напиться. Иисус, очевидно, утомился от путешествия больше, чем его ученики, которые пошли в Сихарь купить пищи. Время было около шестого часа, т.е. по еврейскому счету около двенадцати часов дня — самая жаркая пора дня. Утомленный Христос сел у колодца — «так» (οότως. Это слово в русск. евангелии осталось без перевода) т.е. за просто, без всякого седалища, вероятно, прямо на земле. Около него мог быть невдалеке любимый Его ученик — Иоанн.

7—8. В это время пришла к колодцу одна самарянская женщина, быть может из близ лежавшего города Сихаря. Христос обращается к ней с просьбой дать Ему воды, чтобы утолить жажду.

9. Самарянка, вероятно, узнала в Христе иудея и по чертам лица, и по одежде, и, наконец, по произношению. Путешественники говорят, что самаряне имеют тип, не похожий на тип иудейский. Одежда самарянина имела на себе кисти голубого цвета, а у иудеев — белого. Наконец и в произношении некоторых гласных и согласных звуков самаряне отличались от иудеев. Так, напр., они не могли произнести буквы с (Эдершейм стр. 516). — Ибо иудеи… Это, конечно, замечание самого евангелиста.

10. Христос отвечает самарянке, что Его просьба, обращенная к самарянке, действительно, не соответствует Его положению. Но это говорит Он не в том смысле, что Он — иудей, а в том, что Он но отношению ко всем людям — Дающий, а не принимающей от них. Он раздает несравненно высший дар, чем какой ему могли бы дать люди, — именно настоящей дар Божий. Этот дар Божий, который может людям, по их просьбе, давать Христос, Он образно обозначает как живую воду, — очевидно для того, чтобы сравнить его с тем даром (водою), какого Он просил у самарянки. Под этим даром Христос разумел без сомнении благодать Святого Духа, которую Он должен был преподать верующим в Него (ср. VII, 37-39), и которую верующие отчасти должны были рассчитывать получить еще до смерти и воскресения Христа (Лук. XI, 13).

11. Так как и колодец Иакова у самарян считался даром Божиим, данным патриарху и так как в нем тоже вода живая (ср. ст. 6), то самарянка полагает, что Христос хочет освободить ее от труда самой доставать воду из глубокого колодца. Но сейчас же она сама себе возражает, что этого страннику — иудею нельзя сделать, так как у него для этого нет необходимого приспособления.

12. Самарянка недоумевает, откуда может этот иудей достать здесь живую воду. Патриарх Иаков, которого самаряне считали своим праотцем, быль велик в очах Божиих, и тем не мене он собственными усилиями выкопал этот глубокий колодец, — колодец настолько богатый водою, что ее хватало на всю семью патриарха, очень многочисленную, и на весь его скот. У этого же Иудея — думала про себя самарянка — нет и никаких помощников и орудий для копанья какого либо нового колодца. Может быть, он жезлом своим, подобно Моисею, источит воду из камня? Но тогда кто же он? — Такие мысли питала в себе самарянка.

13—14. Христос отвлекает мысль самарянки от простой воды к воде духовной. Что говорить долго об этой простой воде, которая не может навсегда насытить человека? Пусть это будет вода источника, бьющего из под земли, — все таки, выпив и такой воды, захочешь пить снова. Нет, есть вода иного рода, которая навеки утолит жажду человека. Эта вода может быть дана только Христом и притом не сейчас (дам — буд. время). Но мало того, что эта новая вода навсегда утолит жажду в человеке: она сама явится в человеке источником, вода которого потечет в жизнь вечную. — Христос, очевидно говорит, здесь о благодати Духа Святого, которая будет подаваться верующим во Христа, благодаря Его спасительным заслугам. Эта благодать не останется в сердце верующего мертвым капиталом, а станет увеличиваться все более и более и, наконец потечет как обильная водою река в широкое море в вечную жизнь. Здесь, на земле, этому потоку благодати приходится течь недолго — он, так сказать, сам стремится на более обширные пространства небесного царства.

15. Самарянка поражена словами Христа. С почтением она называет Его господином. Тем не менее она никак не может понять, что Христос говорит ей о благодати Божией. Извинением для нее в этом непонимании могло, впрочем, служить то обстоятельство, что самаряне не принимали кроме книг Моисея никаких других, а между тем только у пророков благодать Духа Божия изображена была под образом воды (Ис. XLIV, 3).

16. Так как самарянка оказывается неспособною понять речей Христа, то Он повелевает ей призвать сюда для беседы с Ним ее мужа, который — предполагается и объяснит ей после, чего она сама понять не в состоянии.

17—18. На ответ самарянки, что у нее мужа нет, Христос говорит, что она сказала истину. В самом деле, она теперь живет не в законном браке с одним человеком. При этом Христос прибавляет, что и вообще она женщина в нравственном отношении не высокая: у нее было уже пятеро мужей. Лишилась ли этих мужей самарянка естественным образом, т.е. были они один за другим отняты у нее смертью, или же тут имел место развод — Христос об этом не говорит ничего.

19—20. Самарянка поразилась тем, что неизвестный прохожий знает все обстоятельства ее жизни вместе с тем ей, по-видимому, стало стыдно пред таким мужем, которого она называет даже пророком, как бы припоминая о том пророке, пришествие которого было предвозвещено Моисеем (Втор. XVIII, 18). Поэтому она хочет поскорее отвлечь разговор от своей личности, от ее неодобрительного поведения, и обращается ко Христу с вопросом общерелигиозного значения. Может быть, ей и на самом деле не были чужды патриотические чувства. Как бы то ни было она желает знать от пророка, который, конечно, думает она, скажет ей всю правду, — где находится угодное Богу место поклонения или богослужения. Отцы самарян, т.е., так думает самарянка — патриархи: Ной, ковчег которого остановился, по верованиям самарян, на горе Гаризине, Авраам, Исаак и Иаков, которые также на этой горе приносили жертвы, — все кланялись именно на этой горе. Здесь сравнительно недавно стоял еще и храм самарянский, разрушенный не задолго до Р. X. иудейским вождем Иоанном Гирканом. Между тем иудеи утверждали, что поклонение Богу возможно только в Иерусалиме.

21. В ответ самарянке Христос Говорит, что скоро уже самаряне будут поклоняться Отцу (так Христос называет здесь Бога для того, чтобы внушить самарянке мысль о той близости, какая бы должна существовать между людьми и Богом) не на своем Гаризине и не в иудейском Иерусалиме. Здесь несомненно заключается пророчество об обращении самарян, по крайней мере значительной их части, к вере во Христа. Это пророчество исполнилось вскоре по вознесении Христа (Деян. VIII, 14).

22. Но пока Христос признает за иудеями право считаться истинными чтителями Бога. Впрочем Он не говорит, что самаряне не знают истинного Бога: они не понимают только как должно истинного существа религии и потому их поклонение Богу не может вполне сравниться с культом иудейским. Разъясняет Христос преимущество богопочтения иудейского указанием на то, что спасение от иудеев т. е спасение чрез Мессию должно быть уделом всех народов земли, но, как говорили пророки, оно предварительно появится в народе израильском (Ис. II, 1 – 5; Лук. XXIX, 30 – 32). Туда к Сиону, должны пока обращать свои взоры народы земли: народ израильский продолжает еще оставаться единственным носителем обетований Божиих, и богослужение, совершаемое в Иерусалиме, своими обрядами предуказывает на великую жертву, которую скоро для спасения всех людей принесет Мессия (ср. Рим. IX, 4; 5).

23. Однако скоро наступит время, когда и иудейство потеряет свое право считаться единою истинною религиею, к которой должны обращаться взоры всего человечества. Это время, можно сказать, уже наступило, по крайней мере замечается поворот к нему. Христос характеризует эту наступающую эру как время, когда истинные, т.е. вполне достойные этого имени поклонники, или чтители Бога будут кланяться Отцу (ср. 21 ст.) в духе и истине. Выражение «дух» обозначает здесь противоположность плоти и всему, что имеет плотской, ограничивающий свободу духа, характер. У иудеев и у самарян было представление, что успешность молитвы зависит от внешних условий, главным же образом от места, где совершается богослужение. Скоро этой связанности человека известным местом уже не будет: люди везде во всех местах земного шара будут приносить поклонение Богу. Но кроме этого скоро будет иметь место и другая перемена: служение Богу будет совершаться «в истине», т.е. кончится всякая фальшь, какая существовала в иудейском и во всяком другом богослужении, когда и лицемеры участвовали в богослужении и считались за истинных почитателей Бога (Матф. XV, 7 и сл.), Богослужение будет совершаться только от искреннего сердца, в чистом расположении духа. — Здесь таким образом Христос не говорит ни слова против богослужения вообще, не отрицает необходимости для человека, как существа живущего во плоти, известными внешними способами выражать свои чувства пред Богом (ср. Матф. VI, 6). Он говорит только против тех узких взглядов на богослужение, какие существовали тогда у всех народов, не исключая и иудеев. Что он признает необходимость внешнего богослужения, это видно не только из Его собственного примера (Он напр. пред обращением к Отцу возвел очи Свои на небо — Иоан. XI, 31, преклонил колена во время молитвы в Гефсимании — Лук. XXII, 41), но и из того, что Он, говоря здесь о будущем поклонении Отцу, употребляет такой глагол, который обозначает именно склонение человека на землю, т.е. внешнее выражение молитвенного чувства (προσκυνε̃ιν)...

24. Богу угодны именно те, кто кланяется Ему в духе, кто стоить выше привязанности к одному определенному месту, — угодны потому, что Сам Он есть Дух, Существо, стоящее вне всяких границ времени и потому близкое всякой, ищущей Его душе (Деян. XVII, 24—29).

25. Самарянка не осмеливается делать Христу каких либо возражений по поводу Его учения о преимуществах народа иудейского и о новом поклонении Богу: она видит в Нем пророка. Но в тоже время она боится и признать то, что говорит ей неизвестный пророк. Она сама не в состоянии понять этих труднейших вопросов религии, хотя и обращалась ранее за решением одного из них ко Христу. Только Мессия говорит она разъяснит нам все (выражение: то есть Христос принадлежит без сомнения, не самарянке, а евангелисту, который прибавил его для своих читателей греков). Как самаряне тогда представляли себе Мессию — на этот вопрос нельзя сказать что либо достоверное. Можно впрочем с вероятностью предполагать, что самаряне не могли не усвоить себе некоторой части иудейских представлений о Мессии. Они называли Его Тагеб, т.е. восстановитель, и говорили, что он восстановить исчезнувшую скинию свидения со всеми ее сосудами и разъяснит сокровенное значение закона Моисеева. Тагеб выступит однако не только как учитель, но и как царь, которому подчинится Израиль и все народы земли.

26. Так как самарянка очевидно принадлежала к людям, ожидавшим всею душою Мессии и Его спасения, то Христос прямо открывает ей, что Он то и есть ожидаемый ею Мессия. Точно также открыл Он Себя и ученикам Иоанна при первой же беседе с ними, так как они были подготовлены к вере в Него (Иоан. I, 41). Готовность же свою уверовать во Христа как в Мессию самарянка выразила уже тем, что признала Его пророком (ст. 21).

27. Разговаривать мужчине, и особенно раввину, с женщиною на дороге считалось у иудеев делом не совсем уместным. Но ученики не осмелились выразить свое недоумение в слух своего Учителя.

28—30. Самарянка между тем, смущенная, вероятно, прибытием учеников пророка, которые могли спросить у своего Учителя, что эта за женщина беседует с Ним, поспешила удалиться и известить поскорее своих сограждан о появлении удивительного пророка, чтобы сограждане ее успели поговорить с Ним до Его ухода в путь. Сама она не смеет прямо заявить в городе, что с нею говорил Мессия: она предоставляет решение вопроса о пророке более чем она знающим людям. При этом однако она не стесняется и напомнить своим согражданам о своей недобропорядочной жизни и говорит, словом, так убедительно, что за ней идет толпа народа.

31—34. На предложение учеников подкрепиться принесенною ими из города пищею Христос говорит, что у Него есть другая пища и эта пища состоит в том, что Он может творить волю Отца Своего и совершать или точнее — приводить к окончанию дело Отца (τελειου̃ν). Христос не хочет сказать этим, что Он не нуждается в обыкновенной пище: Он дает только понять, что, при известных обстоятельствах, совершение божественной воли есть, для Него также средство, укрепляющее Его телесные силы и иногда заменяет для Него обыкновенную пищу. — Заметить нужно, что Христос рассматривает здесь Свою миссию как довершение того великого дела (έργον), которое давно уже начал совершать в человечестве Отец небесный. Это Сам Отец подготовил самарянку и ее соплеменников к вере во Христа, это Он пробудил в душах этих полуязычников стремление узнать истину, и задачею Христа было только развить те зародыши, которые были вложены в сердца людей Богом.

35. Христос хочет внушить и ученикам Своим большую скромность в понимании своего назначения. Он и делаете это в приточной форме. Так как разговор шел о пище и, в частности, о хлебе, который конечно принесли с собою из города ученики, то Христос естественно обращается мыслью к полям, на которых вырос хлеб. Колодец, около которого сидел Христос, находился на некоторой возвышенности, откуда были видны поля, принадлежавшие жителям Сихаря. «Вы говорите — так можно передать приточное изречение Христа — что до жатвы остается еще целых четыре месяца, и это совершенно правильно. Но есть другая жатва, для нас более важная — это обращение душ, и вот эта жатва здесь, в Самарии, должна начаться сейчас, потому что нивы уже побелели — хлеб духовный уже поспел». От видимого Христос обращает взоры учеников Своих к невидимому. Впрочем можно предполагать, что уже тогда из города стали направляться к колодцу, руководимые самарянкою, ее сограждане (ср. ст. 30) и на них-то Христос мог показывать ученикам Своим, говоря возведите очи ваши. — Заметить нужно, что на основании этого стиха можно приблизительно определить время общественной деятельности Христа в границах Иудеи. Христос говорит, что до жатвы остается еще четыре месяца, а жатва в Палестине начиналась обыкновенно с 16-го Нисана и продолжалась до праздника 50-цы, т.е. до месяца Сивана (по нашему с 1-го апреля до 20-го мая). Жатва пшеницы, в частности, начиналась двумя неделями позже, т.е. 15-го апреля. Если поля самарян были засеяны пшеницей, что очень вероятно, то ясно что Христос был в Самарии в начал января или даже в конце декабря, до этого же с Пасхи прошло восемь месяцев слишком. Весь этот период времени в восемь слишком месяцев Христос и провел в Иудее.

36. Между тем как ученики Христа в лучшем случав могли сравнить религиозное состояние самарян только с зелеными еще нивами, которым еще долго оставалось до жатвы, Христос говорить им что уже теперь (частица ήδη, оставшаяся без перевода в русском текст и неправильно отнесенная в славянском переводе к концу 35-го стиха, должна стоять в начале стиха 36-го см. Тишендорфа 8-е изд.), - а не через четыре месяца или спустя столетия – жнущий получает награду и собирает плод в вечную жизнь, а это ведет к тому, что сеющий и жнущий радуются вместе. «Жизнь вечная» здесь представляется областью, куда поступает духовная жатва – все эти спасаемые Христом души. Так сжинаемый хлеб поступает в житницу (ср. Матф. III, 12). Ученики Христа должны понять, что жители Сихаря являются уже вполне поспевшею пшеницею, которую теперь надо жать. Самая эта жатва есть награда тому, кто жал, потому что он получает ее не только по мере своих собственных трудов, но и как результат трудов того, кто сеял эту пшеницу. В этой духовной жатве однако есть нечто непохожее на то, что бывает при жатве обыкновенной. Радуется не только духовный жнец, но и духовный сеятель.

37—38. В отношении к духовной жатве находит свое совершенное исполнение поговорка: "один сеет, другой жнет". Если при обыкновенной жатве собирателем хлеба обыкновенно является тот, кто сеял этот хлеб, то при жатве духовной всегда бывает иное. Бог сеет (ср. ст. 34), а Христос и после Него апостолы будут собирать этот божественный духовный посев, когда он вырастет и созреет. В самом деле, ни Христос, ни апостолы не занимались доселе обращением жителей Сихаря, а сихаряне уже готовы принять евангельское учение. Сам Бог приготовил их к этому обращению, может быть, посредством книг Моисеевых, какие приняли самаряне от иудеев, может быть, и некоторыми иными способами. Поэтому апостолы не должны гордиться своими успехами, как бы результатом только их собственных трудов: эти успехи прежде всего есть результат деятельности Бога в мире, а их работа, главным образом, и есть работа жнецов. С другой стороны Христос этим и успокаивает апостолов относительно результатов их деятельности: пусть они смело идут в мир — там для них уже приготовлена жатва Самим Богом. — Я послал... Христос несомненно уже ранее говорил ученикам Своим о том, для чего Он их призывает, и они могли совершать крещение, только как посланные для этого Христом (IV, 2). — Другие трудились..: Здесь Христос мог иметь в виду иудейских священников, учивших самарян закону Моисееву (4 Цар. XVII, 28 и сл.), а также и Иоанна Крестителя, деятельность которого едва ли могла пройти бесследно для самарян.

39—42. Кроме тех самарян, которые пришли ко Христу и уверовали в Него по слову женщины, многие уверовали в Него в течении тех двух дней, какие Христос провел в Сихаре по просьбе жителей этого города. Замечательно, что самаряне верили только одному учению Христа, не прося у Него чудесных удостоверений в истинности Его божественного посланничества, и этим показали себя лучшими иудеев, которые, если и веровали Христу, то только потому, что видели совершавшиеся Христом чудесные знамения (II, 23). И первые, обратившиеся ко Христу на основании показаний женщины, сами из беседы со Христом вынесли твердую уверенность в том, что Он есть действительно Спаситель мира. К этому, конечно, приведены были они тем, что учение Христа о Своем царстве вполне совпало с теми ожиданиями, какие возлагали самаряне на своего Тагеба или Искупителя иудеев и язычников (см. ст. 25 и 26). На вопрос: почему Христос остался в Самарии только два дня? Луази отвечает: «Иисус не остается на том месте, где Его признали Спасителем мира, потому что не в порядке Промышления, чтобы слава воплотившегося Слова была признаваема всеми прежде Его смерти» (стр. 368).

43—44. Причину того, почему Христос в настоящий раз удаляется в Галилею, евангелист видит в том, что пророк не имеет чести в своем отечестве, о чем, по замечанию евангелиста, свидетельствовал когда-то и Сам Христос. Что же разумеет евангелист здесь под отечеством Христа? Галилею не мог он разуметь потому, что Христос в настоящий раз идет именно в Галилею. Не мог он разуметь здесь и действительно оказавшийся негостеприимным по отношению ко Христу город Назарет (Лук. IV, 24), потому что в евангелии везде Назарет входит в состав Галилеи, и, значит, евангелист не мог противоположить Назарет, в который Христос не пошел, Галилее, в которую Он пошел. Это было бы так же нельзя сказать, как нельзя сказать, напр., о себе русскому человеку: «я поехал в Россию, потому что не хочу ехать в Москву». Единственно правильным толкованием поэтому следует признать то, по которому под отечеством Христа евангелист разумел действительное отечество Христа, как потомка Давидова по плоти, т.е. город Иудина колена Вифлеем и вообще Иудею, в противоположность Самарии и Галилее. Здесь, в Иудее, Христос, действительно, не встретил Себе почета, как это видно было из отношения к Нему фарисеев (IV, 1—3). Этому не противоречит и то, что, по синоптикам, Его отечеством является Назарет (Лук. IV, 23) и вообще Галилея (Матф. XXVI, 69). Синоптики говорят только о народном представлении, какое сложилось о происхождении Христа, Иоанн же — о действительном.

45. Галилеяне приняли Христа гораздо лучше, чем жителя Иудеи. Евангелист объясняет это влиянием на них всего, что Христос совершил в Иерусалиме. Они следовательно, поняли смысл выступления Христа в храме Иерусалимском и, видя чудеса Его, совершенные на Пасхе, стали уже склоняться к признанию Его Мессианского достоинства.

46—47. Не заходя в Назарет, Христос идет в Кану Галилейскую, — вероятно потому, что население этого города, где Христос совершил Свое первое знамение, было более склонно принять Христа с подобающею Ему честью. Чрез некоторое время в Кану явился из Капернаума царедворец Ирода Антипы, т.е. вероятно какой-нибудь светский человек, служивший при дворе. У этого человека был болен сын и поэтому он пришел просить Христа, чтобы Тот пришел к нему в Капернаум и исцелил больного. Не видно, чтобы царедворец имел веру в Христа как в Мессию: дальнейший упрек, какой обращает к нему Христос (ст. 48), показывает, что такой веры в нем еще не было. Но во всяком случае он видел во Христе чудотворца, который от Бога послан, великого раввина, каким Христа представлял себе, напр., Никодим (III, 2).

48. Христос причисляет царедворца к тем людям, которые, для своего уверенья в истинности божественного посланничества Христа, нуждаются в знамениях и чудесах. Но этим упреком Он не отнимает у царедворца надежды на то, что его просьба будет удовлетворена (ср. II, 4).

49. Царедворец не противоречит Христу, но вместе с тем и не оставляет начатого им дела. Он просит Христа пойти в Капернаум поскорее, чтобы застать в живых его сына. Не надеясь на то, что Христос может воротить жизнь уже умершему, он уверен однако в том, что молитва Христа, как человека Божия, может исцелить больного. Последними своими словами царедворец выражает ту мысль, что Христос все равно пойдет в Капернаум, который был с некоторого времени местом постоянного пребывания Его и Его семейства (II, 12). Пусть же Он поспешит.

50. У царедворца вера во Христа, хотя и несовершенная, несомненно была и Христос, чтобы эту веру возвысить, говорит ему, чтобы он спокойно шел домой, так как сын его уже благополучно пережил кризис и в настоящий момент находится уже на пути к выздоровлению 1). Замечательно, что царедворец поверил этому слову Христа, еще не видя его исполнения: ясно, что вера его стала вдруг сильною уверенностью в невидимом как бы в видимом, в желаемом и ожидаемом как бы настоящем (Евр. XI, 1). Сына Христос таким образом исцелил от телесной болезни, а отца от духовной — от слабости веры.

51—53. Царедворец, по-видимому, отправился в путь только к вечеру и затем всю ночь провел в путешествии (между Каною и Капернаумом считалось около 25-ти миль). Утром его встретили на дороге его слуги, поспешившие доложить своему господину о том, что его сын благополучно перенес кризис болезни. Оказалось, что этот кризис совершился именно в 7-м часу или в первом часу по полудни, когда и Христос сказал царедворцу, что его сын выздоровел. — И уверовал сам… Хотя царедворец и ранее уже с верою принял слово Христа (ст. 50), но теперь он уверовал во Христа как в истинного Мессию, вступил в число Его последователей вместе со всем своим домом.

54. Это чудо было вторым знамением после чуда претворения воды в вино, совершенного месяцев девять назад. И после этого чуда Иоанн не сообщает ни о каком другом, которое бы совершил Христос в это время в Галилее. Очевидно, что Христос еще не хотел выступать в Галилее как учитель и проповедник, — Он до сих пор еще не призвал и учеников Своих к постоянному следованию за собою. Только с VI гл. 2-го ст. Иоанн начинает изображение последовательной деятельности Христа в Галилее. Можно полагать, что Христос первоначально хотел еще раз пройти по Своему «отечеству» — Иудее, чтобы ему первому возвестить слово спасения.

Чудотворение, описываемое здесь Иоанном, не одно и тоже с чудотворением, о котором сообщают Матфей (VIII, 5—13) и Лука (VII, 1—10). Прежде всего не одинаково время того и другого события. У синоптиков речь идет о событии, которое падает на время великой галилейской деятельности Христа, которая началась по взятии под стражу Иоанна Крестителя (Матф. IV, 12), а здесь — о событии, случившемся тогда, когда Креститель был еще на свободе (III, 24). Затем, то чудо совершено было в Капернауме, а это — в Кане. Там выступает сотник — язычник, а здесь чиновник — еврей: последнего Христос прямо причисляет к тем галилеянам, которые ждали от Него чудес (ст. 48). Больной у синоптиков — слуга, а здесь — сын, который притом был болен горячкой, тогда как слуга лежал в расслаблении. Наконец там сотник является образцом твердой веры: по его убеждению, Христос и одним словом Своим может исцелить больного, а царедворца Христос обличает в слабости веры: по представлению царедворца, в самом деле, Христу нужно для совершения исцеления пойти и навестить больного.

1) На это, указывает стоящее здесь выражение ζη̃, т.е. живет, поправляется к полному выздоровлению, тогда как раньше он шел к смерти.

Назад◦Оглавление◦Вперед