ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

## ГЛАВА XLV

##### 1-8. Участки священников, левитов, города и князя. 9-17. Подать князю и ее главное назначение.

В XLV и XLVI главах, прежде чем перейти к закону XLVII и XLVIII гл. о распределении между коленами нового Израиля новой обетованной земли, указывается, что из этой земли, как самой по себе, так и из продуктов ее, должно отойти Господу — в форме: а) священного и княжеского участков земли; б) дани князю для его жертв Господу и дани от народа непосредственно Господу: жертв различного рода.

В 1-8 ст. XLV гл. указывается мера священного участка с окружающими его 3 участками; данные этого отдела раздольнее и подробнее представлены в XLVIII:8-17. Священный участок с прилегающими к нему участками, с севера левитскими и с юга городским, образует квадратное пространство в 25 000 х 25 000 локтей, занимающее почти самую середину новой обетованной земли (немного к югу от середины). Самая священная часть этого участка, имеющая быть владением священников, с храмом посередине, при общей с другими двумя участками длине в 25 000 локтей имеет ширину в 10 000 локтей; лежащий к северу от священнического участка левитский участок такой же ширины; городской участок к югу 5000 локтей ширины. С востока и с запада ко всему священному участку (в 25 т. л. ширины) примыкает княжеский участок (см. чертеж на с. 538), обнимая с двух сторон священный и простираясь прямоугольным четырехугольником вместе с ним на всю ширину обетованной земли (от Иордана до моря). Такое расположение священного участка имеет в виду указать: а) на то, что храм должен быть центром земли (в пользу исторической действительности сделана однако уступка в том, что храм лежит не в самой середине колен, как увидим в XLVIII гл.) и б) что он должен быть огражден от всякого соприкосновения со всем не освященным (с этою целью между ним и городом назначается незастроенное пространство).

1. Как от плодов земли должно быть посвящаемы начатки Богу (XLIV:30), так и от самой земли. “По жребию” делится земля только между родами и семействами (XLVII:22), а коленам назначаются пророком участки (XLVIII гл.); не так Нав. XIII и д. — Из земли должно быть отделено Господу терума (греч. απαρχή, слав. “начаток”, рус. “участок”) — дар (Втор. XII:11; Исх. XXV:2; ср. Притч. XXIX:4), который будет поэтому святынею, кодеш (слав. “свято”, рус. “священный”), земли. Это святое место земли, окружающее храм (“кругом”), должно представлять из себя 25 000 х 10 000 не указанной меры, может быть, локтей (“тростей” — XL:5 не соответствовало бы ширине всей обетованной земли); возможно, что отсутствие единицы измерения хочет возвести мысль к небесным, неизмеримым величинам. Из ст. 4 видно, что эта часть земли составит участок священников, особенно священный как прилегающий к храму. LXX в большинстве рукописей увеличивают ширину участка до 20 000, включая в него таким образом и левитский участок (ст. 5).

2. Святейшей частью Господня участка является место, занимаемое самим храмом с его двумя дворами (“святилище”, кидеш.) и имеющее (еще по XLII, 16-20) 500 единиц не указанной ни там, ни здесь меры в квадратах. См. чертеж к XLVIII гл. В виду величайшей святости этого места кругом него должна быть свободная, незастроенная “площадь” (слав. “расстояние” — миграш), сравнительно узкою лентою — в 50 ед. м. — опоясывающая храмовую площадь и отделяющая ее от священнических жилищ (даже).

3. Храм, называемый теперь пророком более общие именем микдаш, слав. рус. “святилище” “освящение” и характеризуемый как “Святое Cвятых” (ср. ХLIII:12) должен быть в только что указанном для него объеме (“из этой меры”) исходным пунктом, центром, от которого имеют отсчитываться те (указанные уже в 1 ст.) 25 000 длины и 10 000 ед. м. ширины священного участка. Новейшие толкователи вслед за Корнилем ставят этот стих непосредственно после 1-го, за ним 2, а затем уже 4-й, предполагая, что стихи переставлены позднее, чтобы речь о святилище была ранее, чем о священниках (в ст. 4).

4. Чтобы обеспечить особую святость месту, окружающему храм (“священная часть”, слав., точнее “свято — кодеш — от земли”), оно должно быть отдано священникам, “служителям” самого “святилища” (не храма вообще, как левиты — ср. ст. 5) и постоянного “приступающим к Богу”, — отдано под “дома” их, — “будет для них местом для домов и “святынею для святилища”, евр. микдаш — лемикдаш букв. “святилищем (святым местом?) для святилища” — неестественное выражение, почему уже LXX читали первое слово милкад — “отделенное”, “и будет им место на домы отлученны (αφωρισμένους) освящению их”, т. е. дома священников, находясь на таком месте, как изолированные, будут соответствовать святости священников; выражение тоже не совсем гладкое; новейшие предполагают в первом микдаш повреждение миграш свободная площадь. Особое место для жилищ священников не противоречит поведению ХLIV:28: “владения не давайте им в Израиле — я их владение”, потому что настоящий участок (терума ст. 1) принадлежит, собственно, Господу и храму и поселение на нем священников только конкретное выражение идеи, что Господь — удел их (Шред.).

5. Соответственно меньшей святости левитов, “служителей храма” вообще (не святилища — ср. ст. 4) их участок, по величине равный священническому, в 25 000 х 10 000, но не уменьшаемый площадью храма (так как левитов было больше), не находился в такой непосредственной близости к храму, как священнический, а примыкал к священническому с севера (как видно уже из XLVIII гл.). “Как их владение для обитания” — евр. есрим лешахот соб. “двадцать комнат”; в виду неестественности такого смысла (речь могла быть о домах на столь громадном пространстве, как в ст. 4, а не о комнатах, да еще в таком малом количестве), читают, с LXX (ср. Чис. XXXV:2; Нав. XIV:4; XXI:2) арим лашебет — “грады ко обитанию”.

6. Если к полученному до сих пор квадратку в 25 000 ед. м. длины х 10 000 ширины свящ. + 10 000 ширины левитского участка прибавить принадлежащее городу, будущему Иерусалиму, конечно, с его пригородами, 25 000 х 5000, то получится квадрат в 25 000 х 25 000 ед. м., обнимающий со всех сторон храм. Нижний, южный квадрат этого квадрата в 25 000 х 5000, входя в этот священный квадрат и находясь в таком же отношении “против” — леумат соб. “соответственно”, к священному участку терумат гакодеш; рус. “священного места отделенного Господу”, но “Господу” нет в подлин. т. е., в каком к нему находится левитский участок, должен иметь с последним одинаковую степень святости, посему LXX последнее выражение передают: “якоже начаток (απαρχή) святых”. Эта городская площадь, как и священный и вписываемый далее княжеский участок, не должна считаться владением какого-либо одного колена (как некогда колено Иудино считало Иерусалим своим городом), а всего дома Израилева. Подробнее обо всем этом в XLVIII:15-19.

7. По обе стороны квадрата в 25 000 кв. ед. м., заключавшего в себе левитский, священнический и городской участки, простирался во всю 25 000 ед. м. ширину этого квадрата княжеский (наси, см. объяснение XLIV:3) участок и достигал на востоке Иордана, а на западе Средиземного моря, обнимая с востока и запада священный квадрат и занимая, как и каждый “из уделов” 12 колен, всю ширину Обетованной земли. XLVIII:21. См. чертеж на с. 232. Слав.: “И старейшине от того: и от всего”, греч. εκ τούτου καί από τούτου — букв. перевод евр. миззе умиззе, которое вслед за Вульг. (hinc et inde) теперь все переводят “по ту и другую сторону”. Славянский текст далее: “В начатки святых, во одержание града”, — “в” евр. “ле”, “для”, “соответственно”, рус. “подле”; “начатки святых” — священный участок (терума) ст. I и 4. “По лицу одержания града” точнейшее определение этого “в”. “Яже к морю, и от сущих к морю яже на восток” — букв. но с перестановкою и с пропуском перевод евр. “со стороны моря (запада) к морю и со стороны востока к востоку”, т. е. с западной, морской стороны (свящ. участка) до самого запада (моря) и с восточной стороны до самого востока (Обетованной земли). «Долгота же яко едина часть (коленный участок) от (από) предел иже (τω̃ν) к морю (от морской границы земли) и долгота ко (επί) пределом иже на восток земли» — распространенный перевод евр., причем слово “земли” правильно взято в этот стих из начала 9-го евр. стиха.

8. Князю и отводится такой сравнительно большой участок земли (около 17 кв. м. если считать действительную ширину обетованной земли у Иерусалима), чтобы будущие князья, которых Господь знаменательно называет здесь Своими (LXX впрочем “Израилевыми”) и которых пророк мыслит целый наследственно-преемственный ряд (в противоположность одному Мессии с нескончаемым царством у других пророков), чтобы эти князья подобно своим предшественникам (Иез. XXII:6) не угнетали народа, тоже Господнего, как и они, а главное, чтобы не отнимали у колен Израилевых их уделов. Начало стиха: “это его земля” (лаарец — “для земли”) с LXX-ю нужно отнести к предыд. ст. (см. его объясн.).

Так пророк подходит к вопросу о правах и обязанностях князя по отношению к народу (ст. 9-17), который сводится к вопросу о подати, потому что подать, на которую имеет право князь с народа, он обязан употреблять на культ, который и до плена главным образом оплачивался из царских средств; теперь же, при полном отсутствии военных расходов и при совершенной теократизации общества, это — единственное назначение государственных финансов: народ платит подать князю чтобы он, как церковный патрон, имел средства приносить установленные жертвы. Так вся жизнь народа (ближайшим образом — материальная) направлена к религии. Подать пророк регулирует сначала с отрицательной стороны, устраняя делавшиеся доселе злоупотребления в этой области (ст. 9). Эти злоупотребления были двоякого рода: бралось из положенного не столько, сколько нужно, и бралось совершенно не положенное; первое вызывало необходимость в точном определении мер вообще (ст. 10-12) и меры для подати (ст. 11-15). Затем подать регулируется с положительной стороны, по ее назначению, которое указывается всецело в поддержании народного культа (ст. 16, 17).

9. Сущность нового порядка на новой, обетованной земле с внешней, государственной стороны должна состоять в полном устранении всякой неправды и обиды народу со стороны власти. Этой неправды до сих пор было слишком достаточно, чтобы мера ее исполнилась. Пророк называет два вида такой неправды: “обиды и угнетения” — хамас и шод — см. Иер. VI:7; XX:8; Авв. I:3; LXX: αδικίαν καί ταλαιπωρίαν, второе сильнее первого. На эти неправды “князей” и прежние пророки жаловались часто: напр. Мих. III:1-3; 3 Цар. ХII:4, 11. Соответственно этому предъявляются к князьям и два положительных требования не только cуда, но и правды на нем. По связи с предыдущим и, по существу дела, пророк особенно предупреждает князей от самой большой обиды народу — отнятии земельных участков. — под предлогом напр., конфискаций их, как то было допущено Ахавом по отношению к Навуфею; ср. также Ис. V:8; Мих. II:9. Последняя мысль (“перестыньте вытеснять…”) — наиболее вероятный перевод евр. “устраните геруштехен”, где геруша — άπ. λεγ. от корня выгонять; LXX: “изымите насилие”; Вульг.: separate continia vestra.

10. С неправильными мерами в частной практике, вообще распространенными у древних евреев и вызывавшими обличения пророков (Лев. XIX:35 и д. Втор. XXV:13 и д. Ам VIII:5; Ос XII:8; Мих. VI:10; Притч. XVI:11), легче было бороться, чем с злоупотреблениями в этом отношении самого правительства при взимании повинностей натурою, каковые злоупотребления, следовательно, были и может быть, не в малом объеме. Называются все роды мер: веса, сыпучих и жидких тел. “Вам” — князьям. LXX: “вес праведный и мера праведна и хникс праведный да будут вам в меры” заменяют специальные термины ефа и бат общими: “мера” и χοι̃νιξ. Χοι̃νιξ дневная порция на человека питательных продуктов и определенная хлебная мера = 2 ξέσται или 4 κοτύλαι. “В меры” — первое слово 11 евр. стиха привлечено LXX в 10 ст.

11. Ефа и бат — мера одинакового объема, но первая для жидких тел, а вторая для сыпучих; та и другая = 36,4 литра = около 3 ведер или 11 гарнцев. Бат впервые упоминается у Исаии, следовательно, это позднейшая мера; у Моисея мерою жидких тел служит гина (Лев. XIX:36) =1/6 ефы. Хомер — 364,4 л. Большие меры реже допускали злоупотребления, поэтому ими нормируются (5,10), меньшие. Слав.: “еже приимти”, “чтобы вмещала”, но далее надо вин. пад. как в греч.: “десятая (читай: десятую) часть…”

12. Как эфой и батом отмеривались натуральные повинности, так весом — денежные, так как монет в собственном смысле не было. “Сикль” — (шекел) 3,83 зол. = 14,55 грам. (4,10); сикль серебра, следовательно, ценностью был около нашего рубля (4 зол. — 21 доля чистого серебра); немецкие толкователи считают в нем своих 2 марки 50 пф., а в рубле ныне 2 м. 16 пф. Деление сикля на геры было уже во время Моисея и уже Моисей при всяком упоминании о сикле настаивает, что в нем должно быть 20 гер, называя такой величины сикль священными (Исх. XXX:13; Лев. XXVII:25; след. Чис. III:47); следовательно, урезывание сикля, породившее обыкновенный, гражданский сикль, началось еще с того времени. LXX и Вульг. переводят “гера” через “воль”; οβολός — аттическая монета = 1/6 драхмы, 4-5 копеек. “Двадцать сиклей, двадцать пять сиклей и пятнадцать сиклей составлять будут у вас мину”. Запрещается понижать курс денег. — Мина (мане) — общее у семитов с греками название монты, встречающееся в библейской литературе только околопленного периода; 3 Цар. X:17; Езд. II:69; Неем. VII:71-72. Сравнивая 3 Цар. X:17, где 3 мины золота употреблены на щит со 2 Пар. IX:16, где о таком же щите говорится, что он сделан из “300 (сиклей) золота” (слова “сикль” впрочем нет в евр.; у LXX “златник”. χρυσω̃ν), заключали, что мина равнялась 100 сиклям; но ныне стало известно, что в передней Азии мина заключала 60 сиклей (Nowack, Arch. I, 207 и д. и др.). Замечательно, что и сумма данных чисел (20 + 25 + 15) составляет 60. Нельзя думать с Таргумом и раввинами, что пророк для большей верности счета обозначил здесь 60 через сумму его слагаемых: это было бы очень странным выражением. Ничем нельзя доказать и предположения Гитцига, что здесь указываются мины трех достоинств: серебряная, золотая и медная. Поэтому, вероятно, в мазоретском тексте повреждение. А между тем Александрийский кодекс дает вполне естественное чтение: “пять сиклей будут (т. е. должны считаться за) пять сиклей, и десять сиклей — десятью сиклями, и 50 сиклей будут одною миною”, т. е. не должны считаться менее своей стоимости; 5 и 10 сиклей, как круглые числа, могли быть взяты для примера или может быть, были такие монеты; мина к этому времени могла быть понижена с 60 до 50 сиклей. Ватик. кодекс — короче но не так гладко; “пять сиклей — пять и сиклей, десять и пятьдесят сиклей — мина”. Мина, следовательно, была ок. 50-60 рублей.

13. “Дань” князю, как и священная подать (XLIV:30; ср. XLV:1), обозначается словом терума, потому что и она в конце концов идет на храм и культ, хотя это слово “в Притч. XXIX:4 имеет светский смысл” (Сменд). Из хлебов дань вносится только от важнейших и составляет 1/60 урожая, так как 1 ефа = 1/10 хомера, а дань составляет 1/6 ефы. — “Шестую часть”, букв. “разделить на 6 частей” (глагол вместо числит.).

14. Дань от елея уже значительно меньше, едва не вдвое, хлебной дани; только 1/100. И обозначена она уже не терума (см. 13 ст.), а хок — “постановление” (ср. XVI:27 “назначение”, Лев. VII:34 “участок”). Кор. (арам. кора. греч. κόρος) = хомеру (Howack, Arch. 1, 203. Benzing. 183) и, должно быть, заменил это название около времени плена (3 Цар. IV:22; V:25; 2 Пар. II:10; XXVII:5), став, может быть, преимущественно мерою жидких тел; длинное объяснение этой меры здесь показывает, что она была новою. Но евр. текст здесь до невозможности темен и многословен — букв. “и постановление елея: бат елея — десятая часть бата от кора десять батов хомер, потому что десять батов хомер”; в словах “бат елея” видят глоссу по Втор. XVI:23; вместо “хомер” читают с Пис. и Вульг. “кор”; “десять батов кор”, так как, естественно, ждать объяснения, что такой кор, а не хомер, объясненный в ст. 11; последнее предложение стиха считают диттографией, предполагая, что ки “потому что” возникло из кор; но это предложение, может быть, хочет сказать, что кор равнялся хомеру. LXX: “меру (κοτύλη — кубок) елеа от десяти мер, понеже десять мер суть гомор”, т. е. короче: 1/100 хомера.

15. Дань от овец еще меньше, чем от елея; именно вдвое меньше последней: 1/200. Дань очень умеренная. Но LXX по Втор. XIV:23 и здесь исправляют на 1/100. — “Одну” и в евр. ж. р., потому что большие стада состоят в большинстве из особей ж. р. — Овцу, евр. се, как в Исх. XII:3, означает штуку всякого мелкого скота (и коз). Но LXX: πρόβατον. Овцы в дань требуются “с тучной пажити Израиля”, мишкег: обильно орошенной, как в Быт. XIII:10 названа долина иорданская. Это не значит того, что владельцы не тучных пажитей были свободны от дани, а что все пажити на новой св. земле будут тучными. Смущаясь этим словом, LXX читали близкое по начертанию; “участие (дань, αφαίρεμα = терума) от всех отечеств Израилевых”. — “Все это” — удачная добавка рус. пер., так как далее указывается предназначение не одной дани от овец, но всей дани князю: для хлебного приношения (LXX не точно: “жертвы”, должно быть, ведя речь о предназначении овец) овцы не могли идти. Замечательно, что между жертвами не поименованы жертвы собственно за грех (сравнительная безгрешность будущего Израиля). — “В очищение их”, ле аппер, соб. “чтобы покрыть”, известный жертвенный термин откуда название и крышки ковчега. LХХ хороша: еже умолити, του̃ εξιλάσκεσθαι. — “Их”, т. е. налогодателей, но LXX в соответствии ст. 13 “о вас”. — Подать имела расходы на жертвы одною из целей своих; главною целью, но не единственною; для одних жертв она была бы и слишком велика. Она вообще шла на содержание и расходы князя. Ячмень, между прочим, и не употреблялся в культе.

16. Настаивается на общеобязательности дани, может быть, в виду отсутствия ее в Моисеевом законе. — “Земли” — плеоназм, не имеющийся у LXX (в слав. есть). — “Приношение”, терума см. объяснение 13 ст.; ср. ст. 1 и XLIV:30.

17. За дань князь будет платить народу жертвами, которые являются главною обязанностью его (букв. с евр.: “и на — ал — князе будет: всесожжения” и т. д. слав “и старейшиною да бывают всесожжения” и т. д.) по отношению к народу настолько, что о других и не упоминается. Посему блаж. Иероним справедливо видит в князе образ Христа. Сначала указываются праздничные жертвы князя, а затем жертвы его вообще (в 17b, но едва ли ежедневные; ср. XLVI:13-14). В числе первых указано кроме всесожжения и хлеб приношения (LХХ последнее вообще: “жертвы”) еще “возлияние” евр. несек, термин, прилагаемый в зак. М. только к возлиянию вина; но так как оно у Иезекииля совершенно исключено из культа (см. объяснение XLIV:21; ср. XXIII:42), то разумеется возлияние елея (XLVI:5, 7, 15; ср. Mиx VI:7). Праздников, в которые князь должен приносить три названных рода жертв, тоже сказано три рода: праздники в собственном смысле, самые великие годичные (хаг как напр. Пасха, Кущи), праздники менее торжественные и более частые — новомесячные и наконец еженедельные праздники — субботы; все они объединяются в термин “торжества”, моадим от корня “собирать”, — торжеств, собрания (Быт. I:14; Лев. XXIII:2). LXX: “праздники”. В качестве обыкновенных непраздничных жертв указываются кроме принадлежащих и к первому роду; всесожжения и хлебное приношение, жертвы более скорбные: жертва за грех (хала) и менее торжественные: мирная. Все эти жертвы князя имеют целью не столько его, даже и вообще не его самого, а народ, — очищение (капар — см в 15 ст.) дома Израилева. Князь является, таким образом, заступником, и ходатаем за свой народ пред Богом.

## ГЛАВА XLV:18-XLVI.

##### Табель праздников и их жертв

Так как подать князю главным назначением своим имеет окупать расходы его на жертвы, особенно праздничные, то от речи о ней пророк переходит к табели жертв и праздников. В отношении праздников год делится на две половины, каждая из которых открывается днем очищения, и в середине первого месяца имеет великий праздник, в 1-м месяце Пасху, в 7-м не названный по имени, но соответствующий Кущам. Так год имеет два дня очищения и два высших праздника (XLV:16-25). Дальнейшими праздниками являются: суббота (XLVI:1-5) и новомесячные (6-7). Для всех этих праздников указываются жертвы, и затем дополнительно (8-12) даются некоторые указания о поведении князя и народа при этих жертвах. Но и каждый день чтится жертвами (13-15). После небольшого отступления от главного предмета речи, — замечания об имущественных правах князя (16-18), пророк, чтобы закончить речь о жертвах, указывает местоположение во храме священных пекарен и жертвенных кухонь, чем настоящий отдел о праздниках и жертвах, а равно предшествующий о священных участках и подати включается в речь о храме.

Этот ритуальный кодекс Иезекииля обращает внимание своею разницею с соотвествующими отделами Моисеева законодательства. Иезекииль назначает не только другие жертвы для праздников, но и дает другой табель последних. Так Иезекииль не указывает праздник Пятидесятницы, нового года и назначает вместо одного два дня очищения, но менее торжественные. Представленный краткий обзор Иеpекиилева церковного года показывает сам собою причину этих изменений. Как в плане храма видение пророка сообщает Соломонову храму строгую симметрию, так тоже делает настоящий табель праздников с Моисеевым. Кроме того, построение Иезекиилева церковного года определяется числом 7. Праздник Пятидесятницы и нового года устраняются именно, чтобы обе половины года вполне соответствовали друг другу. С этою же целью вводятся два дня очищения. Этим последнем вместе с тем умаляется значение этого дня — в соответствие большой чистоте нового Израиля. Поэтому отрицательная критика несправедливо из меньшей сложности Иезекиилева церковного года заключает к его первоначальности по отношению к Моисееву, считая Моисеевы праздники, особенно в том виде, как они являются в Лев. 17-26 (так называемом “Священническом кодексе”) значительным развитием Иезекиилева законодательства; промежуточной ступенью между этими фазами развития церковного года отрицательная критика считает церковный год Второзакония, меньше отличающийся от Иезекиилева, чем книга Левит (так там и у Иезекииля для Пасхи и Кущей назначается 7, а не 8 дней: Втор. XVI:4, 8; Лев. XXIII:5 и д. Чис. XXVIII:16 и д. Исх. XII:18).

Еще более разницы с Моисеевым законом представляют у Иезекииля предписания о жертвах. Тут уже ни в одной частности нет совпадения. Но опять нельзя сказать, что Иезекиилевы законы о праздничных жертвах проще и что Моисеевы представляют их развитие. Первые только представляют более строго организованную систему, в которой количество жертв точно сообразуется с важностью праздника. Следующая таблица наглядно покажет отношение Иезекиилевых законов о жертвах к Моисеевым. Вс означает жертву всесожжения, Гр — жертву о грехе. М — мирная, а — агнец, о — овен, т — теленок, к — козел, в — вол.

Наименьшей жертвенной единицей у Иезекииля, также как у Моисея, является агнец. Для будничной жертвы у Иезекииля берется одна такая единица, у Моисея — две: первое дает возможность более возвысить праздник над буднями и следовательно более освятить праздник. Это мы и видим уже на законах Иезекииля и Моисея о субботней жертве. Тогда как Моисей просто удваивает субботнюю жертву, у Иезекииля в субботу приносится 6 агнцев за минувшие 6 дней недели и за субботу следующая по величине жертвенная единица — овен. В новолуние же, следующий по степени праздник, к жертве субботней прибавляется и дальнейшая по величине жертвенная единица — телец (ср. Пс. L:21; 1 Цар. I:24; Мих. VI:6-7). Следующее за овном по величине жертвенное животное — собственно козел, но он у Иезекииля, как и у Моисея, является только жертвою за грех, причем у Иезекииля только заменяет собою для этой жертвы тельца в менее торжественных случаях. У Моисея же трудно найти какую-либо постепенность и связь между жертвою субботы и новомесячия. Новолуние 1-го и 7-го месяца, служащее у Иезекииля днями очищения, отмечаются присоединением к всесожжению — жертвы за грех, которою у него всегда служит вол, а не козел, как у Моисея, — животное и крупнейшее и достойнейшее козла. Этим настоящие два новолуния достаточно выделяются из ряда других, тогда как у Моисея они имеют почему-то меньше жертв, чем заурядные новолуния. Отличительное преимущество новолуния пред субботой — жертвенный вол в следующие за новолунием в важности праздники — Пасху и Пятидесятницу — удваивается у Иезекииля, тогда как у Моисея Пасха имеет жертву такую же как новолуние, а Кущи — самую большую из всех праздников, многократно превосходящую и пасхальную. Одиноко стоит у обоих законодателей праздник освящения храма, но у Иезекииля он почти приближается к типу новолетия, теряя кое-что из его торжественности (нет 6 агнцев). Таким образом Иезекиилев ритуал приблизительно также относится к Моисееву, как его храм к Соломонову: тот и другой пророк перестраивает по строгим законам симметрии, которой у Моисея не могло быть достаточно, может быть, потому, что его законодательство должно было сообразоваться со сложившимися до него обычаями. Полная же симметрия в культе дает возможность у Иезекииля построить и из священных времен правильной архитектуры храм, в котором верующий начиная от будней восходит ко все большим святостям: субботы, новолуния и праздников, во время последних вступая в Святое Святых церковного года.

18. Замечательна краткость выражения без слова “месяц” и “день”, превосходящая и нашу (опускается только слово “день”); впрочем, понятие день выражено словом “новолуния” ла ходеш (LXX и рус. “месяца”). — Речь о новом полугодии, которое у Иезекииля является на место столь общепринятого нового года. — “Возьми” — в безл. смысле (не пророк), посему LXX: “да взмете”. — “Тельца”, евр. пар, должно быть менее молодой, чем егел (ср. Лев. IX:2, 3). — “Без порока”, что требовалось от жертвенных животных и Моисеевых законодательством. — “И очисти святилище”, не народ, как у Моисея в день очищения. Этого дня у Иезекииля совсем нет в виду чистоты нового Израиля; он заменяется легким обрядом очищения в новое полугодие, очищением храма, к которой, как величайшей святости, могло приравняться что-нибудь нечистое и от сравнительно чистого народа; см. объяснение ст. 20.

19. “Священник”. Первосвященника Иезекииль не знает, — одно из отличий его от Моисея. — “Крови”. Она главное в жертве. — “Этой жертвы за грех”. Только здесь и как бы мимоходом объясняется, что телец ст. 1 есть жертва за грех. — “Вереи”, евр. мезазат; значение “косяк” — наиболее вероятное (см. объяснение XLI:21); LXX: “праги”, в XLVI:2: “преддверия”, а в XLI:21 еще иначе (см. там). LXX. Пеш. Вульг. и новейшие — напрасно множ. числ.: оно везде у Иезекииля в един. числ., потому что предмет составлял одно цельное; рус. напрасно новое слово по сравн. c XLI:21, где “косяки”. У храма кропятся только косяки (важнейшая часть дверей: Исх. XII:7), так как только со вне храму может прирезаться скверна. — “Храма”, евр. сайт, дома — здания Святилища и Святаго Cвятых. — “И на четыре угла площадки у жертвенника”. — “Площадки” евр. азара см. объяснение XLIII:14. Как и храм, жертвенник освящается только в оконечностях своего подножия, где он соприкасается с менее, чем он, священным местом и где возможно приражение к нему нечистоты. LXX азара читали должно бы иначе, потому что: “и на четыри углы святилища (т. е. его здания, — кроме косяков, и на углы его), и на жертвенник”. — “И на вереи ворот внутреннего двора”. — По степени святости следующее за жертвенником место — внутренний двор; он тоже очищается в конечности своей; внешний уже не очищается, LXX тоже “праги”.

20. “Седьмый день месяца”. В евр. букв. “в седьмый в новолуние”. Если бы имелся в виду 7-ой день месяца, было бы сказано, как в 18 ст. “новолуния” с предлогом “ле” а не “бе”. Посему и мазоретский текст дает право разуметь седьмой месяц (в 18 ст. тоже опущено слово месяц), а авторитет LXX подтверждает окончательно такое понимание: “в седмый месяц”. Для такого смысла мазоретское выражение, правда, не вполне ясно, но в нем возможно какое-либо повреждение, из желания видеть здесь праздник нового года, а не неслыханный — нового полугодия; м. т. весь строй Иезекиилева календаря требует последнего рода праздника. — “За согрешающих умышленно и по простоте”. “Умышленно” неверный перевод евр. шоге, согрешающий по ошибке, заблуждению (Лев. IV:2, 13). Так и LXX: “от коегождо неведущего и от младенца” (умом?). В обновленном Израиле будут только такие легкие грехи. — “Храм”, байт, дом.

21. “В четырнадцатый день”. Первый день Пасхи, по закону Моисееву был, собственно, 15-го Нисана, но так как церковный день у евреев (как и у нас) считался с вечера предыдущего дня, то Пасха начиналась уже 14-го Нисана и вечер этого дня, благодаря вкушению в него пасхального агнца, был самым торжественным моментом праздника. Посему это число месяца и указано здесь в качестве начала для праздника. Но это нисколько не нарушает полного соответствия по времени празднование между Пасхой — праздником весеннего полугодия и Кущами — праздником осеннего полугодия: первый день обоих праздников падает на 15 число их месяцев; празднование Кущей также так и Пасхи начиналось с вечера 14-го Тисри, но так как этот вечер не выделялся чем-нибудь из других дней праздника, то Иезекииль в 25 ст. начало осеннего праздника полагает на 15-й день седьмого месяца. Поэтому совершенно лишне исправлять с новейш. толков. здесь 14 на 15 для симметрии со ст. “Праздник семидневный”. По евр. букв. “праздник седмиц дней”. Если бы не было прибавки “дней”, то этим определением праздника, Пасха отожествлялась или соединялись бы в один 50-дневный праздник с Пятидесятницей, потому что именно последняя называлась “праздником седмиц” (хаг шибуот); но и прибавка “дней” не исключает такого смысла, потому что неделя, седмица иногда плеонастически называется “седмица дней” (Дан X:2, 3; ср. Быт. ХХIX:4: “месяц дней”); только тогда первое слово “седмица” не стояло бы в casus constructus (падеже соединения), как оно стоит здесь. Посему все древние переводы принимают здесь шибуот не в значение “седмицы”, “недели” а “семи” (“седмерицы”), т. е. видят здесь мысль, что Пасха должна праздноваться 7 дней; за это говорит и аналогия Моисеева закона, и соответствие с осенним праздником 25 ст. Новейшие предполагают, что здесь шиб'ат, семь, исправлено переписчиками в шибуот, неделя, чтобы внести в текст указание на недостающую у Иезекииля Пятидесятницу. — “Опресноки”, “которые можно печь из жнущегося уже тогда хлеба”. (Бертол.) Но это второй по значению обряд Пасхи; первый — агнец не упоминается, но должно быть потому, что указывается самым именем Пасхи.

22. “В этот день”, в вечер 14-го числа 1-го месяца. — “Князь за себя и за весь народ земли”. О значении князя в культе Иезекииля см. предв. зам. к XLV:9-17 и объяснение XLV:17. — “Народ земли” — см. объяснение VII:27; но здесь в смысле всех подданных. — Тельца в жертву за грех”. Обычною жертвою за грех у Иезекииля, как у Моисея, служит козел, телец — как жертва за грех более торжественная, назначенная только для первого вечера праздника.

23. Жертва очень большая и по сравнению с Моисеевым законом и по сравнению с жертвами других дней у Иезекииля; см. предв. замеч. и таблицу.

24. Хлебного приношения, евр. минха, эта бескровная ветхозаветная жертва, подготовлявшая к бескровной христианской жертве, полагалось и у Моисея при каждом всесожжении; при пасхальной оно было значительно меньше, чем у Иезекииля: 3/10 ефы на тельца, 2/10 на овна и 1/10 на агнца (Чис. XXVIII:20). Ефа и гин см. об. LXV:10. При значительной величине пасхального всесожжения у Иезекииля хлебное приношение достигало громадной величины: около 8 1/2 чк. х 14 муки в 1/2 ведра х 14 елея. Но будущее плодородие земли и требовало такой большой жертвы.

25. “В праздник”, соответствующий Кущам, но почему-то не названный по имени (новейшие: потому что был древнейшим и потому считался праздником, κατ'εξοχήν). Вполне равен Пасхе и занимает во второй половине года такое же положение, как та в первой.

Назад◦Оглавление◦Вперед