ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

### ГЛАВА XX.

##### Мария Магдалина и два ученика — Петр и Иоанн при гробе (1—10). Явление Христа Марии Магдалине (11—18). Явление Христа ученикам в вечер дня воскресения (19—23). Явление Христа ап. Фоме в присутствии других учеников (24—29). Заключение к евангелию.

1. Евангелист Иоанн, как и синоптики, не изображает самого события воскресения, а говорит только о том, как узнали об этом событии ученики Христа: ему нужно было показать своим читателям, что воскресение Христа — факт, достаточно засвидетельствованный. Но, как и в других своих повествованиях, Иоанн не повторяет того, что сказано уже у синоптиков, а пополняет их сообщения новыми подробностями. — В первый день недели — объясн. см. в ев. Матф. XXVIII, 1 и парал. — Мария Магдалина, одна из преданнейших учениц Христа (XIX, 25), приходит ко гробу (конечно, с целью намастить тело Иисуса ароматами, Марк. XVI, 1), когда еще было темно. Она пошла не одна, а с другими женами, как видно из слов ее: «не знаем» (ст. 2); но, по сообщении Иоанна, она упредила других жен и одна пришла ко гробу, где и увидела, что камень, закрывавший гробницу, был отвален.

2. Мария, подумав, что камень отвален людьми, которые куда то перенесли тело Христа, спешит известить об этом наиболее уважаемых ею учеников Христа — Петра и Иоанна (который и здесь, как в других местах, не называет себя по имени). — Не знаем. Она очевидно говорит так потому, что ей было неизвестно о том, что другие жены, пришедшие после нее ко гробу, увидели здесь Ангелов, возвестивших им, что Христос воскрес (см. Матф. XXVIII, 5—8 и парал.).

3—5. Петр и Иоанн быстро пошли ко гробу, даже побежали — прибавляет Иоанн. Потому ли, что Иоанн был моложе Петра, или же как более Петра спешивший узнать, в чем дело, первый обогнал второго. Но он не вошел в самую гробницу из естественного чувства страха пред тайною смерти. Наклонившись к могиле, он заметил только пелены, т.е. полотняные повязки или бинты, которые обыкновенно крепко охватывали члены тела умершего (ср. XI, 44).

6—7. Иоанн только бросил мимолетный взгляд на пелены (как показывает употребленный о нем глагол βλέπει, ст. 5-й), а Петр, как человек более решительный, вошел в самую гробницу и здесь не нашел ничего, кроме пелен и головного платка, который в свитом виде лежал отдельно от пелен. Петр рассмотрел это со вниманием (θεωρει̃), но не пришел к какому либо определенному решению по вопросу о том, что же сталось с телом Христа.

8—10. Тогда и Иоанн осмелился войти внутрь гробницы и, увидев то же, что увидел Петр, уверовал в то, что Христос воскрес. Он понял, что здесь не могло иметь места похищение тела, так как похитители не имели бы времени снимать со Христа пелены, плотно прилипшие к телу, да еще притом скатывать их. О том, уверовал ли в воскресение Христа Петр, Иоанн ничего не говорит, и поэтому одни толкователи (напр. еп. Михаил), принимая во внимание сообщение ев. Луки, по которому Петр пошел от гроба, дивясь сам в себе бывшему (XXIV, 12), полагают, что Петр в тот момент еще не уверовал, а уверовал после (Лук. XXIV, 34), другие же (напр., Цан) думают, что вместе с Иоанном уверовал и Петр, так как Иоанн о себе и о Петре говорит, что до сих пор они еще не могли найти в Писании указаний на то, что Христу подобает воскреснуть из мертвых. То обстоятельство, что после этого посещения гроба Петр не пошел разыскивать тела Христа, а отправился домой вместе с Иоанном, заставляет признать более вероятным второе мнение. В самом деле, при своем пылком и стремительном характере, Петр непременно должен бы отправиться на поиски тела Христова, если бы у него было хотя малейшее подозрение, что тело куда-нибудь унесено (ср. поступок, учеников пр. Илии, 4 Цар. II, 16). — Они еще не знали…Как и другие иудеи, ученики Христа, до Его воскресения, не представляли себе что Мессия должен умереть и, след., не думали даже о каком либо Его воскресении (ср. Марк. IX, 10). Христос же говорил, по Иоанну, о воскресении Своем только образами (Иоан. II, 19; X, 18).

11—13. Обходя молчанием второстепенный вопрос о том, как Мария Магдалина снова очутилась у гроба, евангелист сообщает, что она стояла у гроба и плакала. Также как и Иоанн, она наклонилась ко гробу и в это время увидела двух Ангелов, сидевших там (ср. Лук. XXIV, и Матф. XXVIII, 3). Небесные посланники спрашивают ее о причине ее слез и Мария им отвечает, как простым людям, не догадываясь, что пред нею — Ангелы, потому что едва ли она сочла бы нужным сообщать о пропаже тела Христова тем, которые, конечно, сами знали о том, что случилось на самом деле. Если Иоанн упоминает здесь о явлении Ангелов, то имеет, вероятно, при этом целью показать, как Христос прославлен был с самого момента воскресения: об этом прославлении лучше всего свидетельствовало появление Ангелов. Почему же не видели Ангелов Петр и Иоанн? На этот вопрос можно отвечать только предположительно. Вероятно, от них, как от апостолов, требовалась вера, не нуждающаяся в тех чрезвычайных ангельских явлениях, которых удостоились Мария и другие жены (ср. Лук. XXIV, 4—11).

14—16. Давши ответ Ангелам, Мария отвернулась от гроба, потому что убедилась, что тела Христова во гробе нет. В это время она увидела Иисуса, стоящего по близости к ней. Она не узнала Его, вероятно, потому, что глаза ее были удержаны, как и у двух учеников, шедших в Эммаус (Лук. XXIV, 16). На вопрос Христа, кого она ищет, Мария, считая Христа садовником, просит ей сказать, где он положил Его (она не говорит — кого, предполагая что садовник был занят перенесением тела Христова и знает, о чем спрашивает Мария). Вероятно, не сразу получила ответ Мария на свой вопрос: она снова смотрела на гроб, когда Христос назвал ее по имени. Тон, каким произнес Свое обращение к Марии Христос, сразу дал ей возможность узнать Его, и она в радости воскликнула: Раввуни! Хотя Иоанн переводит это слово так же как слово: Равви, однако несомненно, что в устах Марии это наименование имело особое значение. Дело в том, что в древне-еврейской литературе слово: Раббан означало не учителя-книжника, а равнялось выражению: Адон-владыка (Цан, стр. 664). Мария, называя так явившегося ей живым Христа, очевидно признает в Нем Владыку жизни.

17. Вероятно, Мария в неожиданной радости бросилась к Христу, чтобы схватиться за ноги Его. Этим и можно только объяснить обращенные к ней слова Христа: не прикасайся ко Мне (точнее: не берись за Меня, не удерживай, ср. значение употребленного здесь глагола άπτεσθαι с ев. Матф. VIII, 15; IX, 20; Лук. ХХII, 51). Причина, по которой Христос воспрещает Марии обнять ноги Его, заключается в том, что Он еще не восшел к отцу Своему. Этим Он дает понять Марии, что для возобновления личного общения с Ним верующих еще не пришло время: это общение станет возможным только тогда, когда Он снова войдет в то состояние, в каком находился пред тем, как пришел в мир (ср. VI, 62). А это являлось необходимым для того, чтобы могла исполниться воля Божия о спасении всего человечества, Мария, как бы удерживая Христа в кругу прежних Его учеников, мешала тому, чтобы границы общения Христа с человечеством расширились до тех пределов, какие Он имел в виду, когда говорил, что Он всех привлечет к Себе (Иоан. XII, 32). Только после вознесения Христа всякий верующий в Него может, никому не мешая, наслаждаться общением с Ним (III, 15). — Иди к братьям Моим... Не удерживать Христа здесь на земле должна Мария, а идти к Его братьям — так называет Христос Своих учеников для того чтобы показать Свою особую близость к ним (ср. выражение «друзья» в гл. XV, 13—15) и сказать им, что Он восходит теперь (αναβαίνω — наст. время) к Своему Отцу и Богу, Который в тоже время есть их Отец и Бог. Христос очевидно говорит здесь не о том восхождении, которое должно было совершиться через сорок дней. По представлению Иоанна, Христос явился Марии Магдалине в тот момент, кода только что покинул гроб. Он воскрес, но еще не прославлен — прославление воспоследует тотчас же, и, по-видимому, Он и Марии явился для того, чтобы послать ее к ученикам с возвещением, что сейчас должно совершиться то прославление Христа, о котором Он им неоднократно говорил прежде, как о самом важном событии, которое должно повести за собой и их собственное прославление (ср. XVI, 7, 22). Как бы желая показать, что Он еще не вошел в состояние божественного прославления, Христос здесь называет Отца Своим Богом: такого выражения Он не употребляет нигде в других речах Своих, имеющихся у Иоанна. Однако Христос говорит отдельно о Своем отношении к Богу и отдельно об отношении к Богу учеников: этим Он показывает, что Он есть Сын Божий Единородный, Который сокрыл вечную славу Свою в состоянии воплощения и снова идет принять ее, как нечто от века Ему принадлежащее — принять именно как Богочеловек, чтобы и немощная человеческая природа удостоилась с Ним прославления. Отсюда и наименование апостолов братьями Христа принимает особый смысл: Христос как бы хочет сказать этим, что и апостолам предстоит, благодаря прославлению Христа, также придти некогда к Отцу и войти в славу Христову (ср. Иоан. III, 2; Евр. VI, 20) 1).

18. Мария идет и возвещает о том, что Христос ей явился и передает его слова, обращенные к ней. Некоторые толкователи, на основании показания ев. Марка, полагают, что ученики не поверили Марии (Марк. XVI, 11). Это мнение должно признать правильными, хотя Иоанн сам не говорит о том, как принята была учениками весть о воскресении. Если Луази утверждает, что по Иоанну апостолы представляются поверившими Марии (Петр и сам Иоанн уже — говорит Луази — уверовали, а прочие ученики без страха и с радостью приняли явившегося к ним Христа), то это утверждение разбивается о прямое показание ев. Марка. Конечно, впрочем, из числа не поверивших Марии учеников нужно исключить Петра и Иоанна.

19—20. Здесь говорится (до 24-го ст.) о явлении воскресшего Христа ученикам вечером того же первого дня недели. Подробнее об этом явлении сообщает ев. Лука (XXIV, 36 и сл.). Иоанн прибавляет только к сказанному Лукою некоторые подробности. Так, он говорит, что в это время двери дома, где были собраны ученики, были заперты из опасения, как бы Иудеи не ворвались неожиданно для того, чтобы схватить учеников Христа. Упоминая об этом обстоятельстве, Иоанн, очевидно, хочет отметить, что, если Христос все-таки явился среди учеников, то, значит, прославление Его по телу, по человечеству, уже совершилось: Его уже не задерживают запертые двери, и тело Его свободно проходит чрез стены. Затем один Иоанн говорит о том, что Христос показал ученикам бок Свой (у Луки вместо этого упомянуты ноги 2)). Если же Иоанн не упоминает о недоумении и испуге учеников при виде явившегося им так неожиданно Христа (ср. Лук. XXIV, 37) и говорит только о радости, какую они при этом почувствовали, то это объясняется, конечно, обычным методом Иоанна — опускать подробности событий, известные из синоптических евангелий. О радости же апостолов, о которой упомянуто и у Луки (ст. 41), он повторяет с целью показать здесь исполнение обещания, данного Христом ученикам в прощальной беседе (Иоан. XVI, 20—22). Заметить нужно, что Христос несомненно указывал на Свои раны, причиненные Ему гвоздями и копьем, — показывал с тою целью, чтобы удостоверить учеников, что пред ними стоить именно их распятый Учитель. Конечно, Иоанн и жены, стоявшие при кресте, уже поведали апостолам, как воин пронзил копьем бок Христа, чего сами апостолы не видели.

21. Так как ученики, оставивши своего Учителя и Господа в часы Его страданий, этим самым как бы отказались и от порученного им дела распространения в мире учения Христова (Иоан. XVII, 18), то Христос теперь снова восстанавливает им в их достоинстве и уничтожает всякие возникшие в них сомнения относительно своего права быть апостолами, говоря, что Он посылает их так же, как Его самого послал Отец. Этим Он уже дает им понять, что Он посылает их во всеоружии для того, чтобы они могли осуществить возложенную на них миссию, как и Его Отец послал со всею силою Духа (Иоан. III, 34).

22—23. Для укрепления учеников Христос сообщает им дар Св. Духа, при чем употребляет и внешний знак (символ) — дуновение. Некоторые древние толкователи и видели здесь только один символ. Так, Феодор Мопсуетский был осужден на пятом вселенском соборе за то, что утверждал, будто бы Христос в первом явлении ученикам не дал им Духа Святого, а сделал только вид, что вдохнул в них этот Дух (пр. 22-е). В наше время Цан возобновил эту ересь, утверждая, что в рассматриваемом нами месте Христос только говорит о будущем ниспослании духа. Дуновение, которое здесь употребляет Христос, есть, по Цану, только символ. Оно не дало апостолам никаких особых сил и иерархических преимуществ. Если им предоставляется здесь право отпускать и не отпускать грехи, то не в таинстве исповеди, о котором здесь и речи нет, а только посредством возвещения всем людям той великой истины, что отныне во Христе всякий может получить отпущение грехов под условием покаяния и веры, какие требуются от вступающих в Церковь Христову… Но с таким толкованием нельзя согласиться. Нужно слишком много фантазии для того, чтобы в предоставлении апостолам права вязать и решить видеть поручение возвещать Евангелие. Такое поручение Христос выражал прямо (ср. Матф. XXVIII, 19, 20). Притом нет ни одного случая в евангелиях, когда бы Христос употреблял символ, не заключавший в себе действительного содержания. Более правдоподобным представляется взгляд Б. Вейса, по которому здесь Христос подает не того Духа, Которого Он обещал всем верующим (Иоан. VII, 49), а особый дар, предназначенный только для апостолов и, конечно, их преемников. Что же касается права вязать и решить, то, давая теперь ученикам Своим это право, Христос исполнял этим Свое обещание, данное Им некогда в лице Петра всем апостолам (Матф. XVI, 19). Но в таком случае нельзя не согласиться с теми богословами (напр. с Луази), которые говорят, что этим дарованием Духа и власти вязать и решить Христос открывает начало существованию Церкви.

24—25. После этого явления апостолы сами являются вестниками воскресения. Они с радостью сообщают о воскресении Христа ап. Фоме, который вероятно уходил в день воскресения из Иерусалима и не удостоился видеть Воскресшего. Фома не верит их рассказу о том, что они видели именно Христа и раны на руках и в боку Его. Он сам лично хочет видеть и даже осязать эти раны — упрямство его характера (ср. XI, 16; XIV, 15) сказалось в настоящем случае с особою силою!

26—27. Восемь дней пробыл Фома в таком состоянии. В следующее после первого воскресения воскресение он был уже вместе с учениками (вся обстановка здесь почти та же, что в первом явлении Христа и потому можно полагать, что и второе явление имело место так же в Иерусалиме, а не в Галилее, как думает Цан). После приветствия, Христос обращается к Фоме с требованием — своими собственными перстами дотронуться (такой смысл имеет здесь выражение: посмотри) до Его рук, на которых оставались следы пробития гвоздями, а потом рукою своею освидетельствовать рану от удара копьем, находившуюся в боку у Христа. Повторяя с точностью требование, которое высказал сам Фома в присутствии учеников, но которого не слышал Христос, Господь уже этим Своим прозрением оказывает благотворное действие на душу Фомы (ср. слова, сказанные Нафанаилу при его призвании Иоан. I, 48). — Не будь неверующим... Эти слова некоторые толкователи почему то изъясняют в смысле приглашения Фоме: из двух путей, которые лежали пред ним — веры и неверия выбрать первый путь (отчасти такого взгляда держится еп. Михаил). Но, из сообщения Иоанна ясно видно, что Фома уже стал на путь неверия: он не поверил даже согласному свидетельству своих товарищей, утверждавших, что они видели Господа (ст. 25).

28—29. Слова Воскресшего одержали победу над упорным сердцем Фомы. Он забыл о своем прежнем требовании и не хочет уже осязать ран на теле Христа. А что Фома действительно не воспользовался позволением Христа — это видно не только из того, что Иоанн не говорит об освидетельствовании им этих ран, но также из того, что он называет исповедание Фомы прямым непосредственным ответом, какой дан был Фомою на предложение Господа (сказал в ответ). — Господь мой и Бог мой! Фома, приведя себе на память все, что прежде Христос говорил о Своем отношении к Отцу (напр. VIII, 58; X, 29—38 и др.), а также различные проявления чудодейственной силы Христа, выражает теперь открытое исповедание своей веры во Христа не только как в своего Господа — так ученики называли Христа и прежде (Матф. XXI, 3), — но и как в Бога. Он не ограничивается даже наименованием «Сын Божий», потому что наименование можно было понять и в переносном смысле, а прямо называет Христа Богом — конечно принявшим человеческую плоть. — Ты поверил... Христос утверждает исповедание Фомы, как бы говоря, что Фома, поверив в Божественность Христа, поступил вполне правильно. Господь однако этим указанием на путь, каким Фома пришел к вере в Него — путь личного удостоверения, вовсе не унижает Фому пред прочими учениками: ведь и они раньше тоже не поверили свидетельству женщин (Марк. XVI, 13) и убедились только уже тогда, когда Господь явился Петру (Лук. XXIV, 34). Впрочем в ублажении Господом тех, которые уверуют в Него не видя Его — И. Христос, конечно, имел здесь в виду христиан будущих времен — лежит мягкий упрек Фоме за то, что он пожелал иметь более осязательные доказательства воскресения Христа, чем какие соблаговолил дать людям Бог.

30—31. Здесь Иоанн дает первое заключение к своему евангелию. Он замечает, имея в виду неполноту своего повествования о жизни Христа, что Христос совершил и много других чудес или правильнее знамений (σημει̃α), которые однако не упомянуты в этой книге, т.е. в его евангелии. Чудеса или знамения Господь совершал пред учениками Своими. Это не значит, чтобы и весь народ не был их свидетелем, а сказано Иоанном для того, чтобы внушить своим читателям — христианам доверие к апостола, которые были руководителями христиан, чтобы выяснить, что проповедь апостолов о Христе как о Боге воплотившемся основана на многочисленных свидетельствах, какие дал им о своем божественном достоинстве Христос. — Сие же — т.е. имеющиеся у Иоанна повествования о знамениях совершенных Христом. — Дабы вы уверовали. Так как Иоанн писал евангелие уже для верующих во Христа, то правильным будет признать здесь другое чтение: дабы вы веровали, т.е. продолжали веровать (ίνα πιστευητε, а не πεστεύσητε): такое чтение подтверждается и более авторитетными древними кодексами (см. у Тишендорфа). Веровать же нужно по апостолу в то, что Иисус есть Христос, Мессия, которого ожидали иудеи, и в тоже время Сын Божий, каким иудеи не захотели его признать и Которого после не видели во Христе многие христианские еретики. Только такая вера во Христа как Сына Божия и может дать человеку вечную жизнь. Эта жизнь получается во имя его — правильнее: жизнь имеется, заключается в имени Его. Раз мы нашли во Христе истинного Сына Божия, то мы чрез это имеем уже истинную, вечную жизнь.

1) У отцов Церкви и наших православных экзегетов не усматривается единства в изъяснении слов Христа, обращенных к Марии Магдалине (ст. 17). По толкованию Иоанна Златоуста, Христос внушает Марии, чтобы она обращалась теперь с Ним с большим благоговением, «так как Он стал по плоти гораздо совершеннейшим». Таким образом, по Златоусту, прославление тела Христова уже совершилось... Кирилл Алекс. объясняет запрещение Христа прикасаться к Нему тем, что Мария, как не получившая еще очищающей благодати Св. Духа, не должна была прикасаться к святейшему телу Господа. Следов., и по мысли Кирилла, тело Христа стало святейшим или прославленным уже с самого момента воскресения. Еп. Михаил находит здесь указание на то, что Христос находился «в том же самом теле». Архиеп. Иннокентий выражается еще определеннее в том же духе: «принятие Мариею Господа за вертоградаря показывает, что слава воскресения была уже сокрыта под кровом плоти, хотя торжественно прошедшей вратами смерти, но еще не возведенной на всю высоту небесного величия». Под «восхождением» же Иннокентий понимает «временное восхождение в мир горний», куда должен был явиться Христос с воскресшим телом, как победитель ада и смерти, для отдания отчета в Своем великом деле, для показания Себя (I Тим. III, 16) духам славы (Собр. соч. Иннокентия изд. 1875 г. т. 5 стр. 240 и т. 10 стр. 338). В общем согласен с Иннокентием Властов, который говорит, что процесс прославления тела Христова еще только совершался в тот час, когда Он говорил с Мариею. Когда же Господь явился ученикам Своим и позволил им коснуться Себя, прославление уже совершилось (т. 2-й стр. 248). Из защитников противоположного мнения следует упомянуть о Р.Л. (Роман Левитский, пр.-доцент М.Д.Акад.), который говорит, что допускать, будто тело Христа тотчас по воскресении еще не вполне отрешилось от условий земного материального бытия, значит допускать, что смерть Христа не была полною, действительною смертью, а воскресение его не было упразднением самого жала смерти, решительною победою над нею, уничтожением всей ее власти («Тело воскресшего Господа» в прав. Обозр. 1880 г. стр. 632). Но все недоумения, которые он высказывает по поводу такого толкования, отпадают, если держаться взгляда Властова, что прославление Господа продолжалось только несколько часов по воскресении…

2) У Иоанна, по лучшим кодексам, читается: «руки и бок» — выражение «ноги» опускается (Tischendorf).

Назад◦Оглавление◦Вперед