ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

### ГЛАВА X.

##### Послание семидесяти апостолов на проповедь (1—16). Возвращение их из путешествия (17-124). Законник и милосердый самарянин (25—37). Мария и Марфа (38—42).

1. О послании 70-ти апостолов на проповедь сообщает только один ев. Лука. Но наставления, с какими у него Христос обращается к этим апостолам, представляют собою повторение того, что Господь в евангелии Матфея говорит 12-ти апостолам или же заимствование изречений, помещенных в евангелии Матфея в других местах. — После сего. По-видимому избрание 70-ти (по некоторым древним кодексами 72-х) апостолов случилось вскоре после послания 12-ти (см. IX, 1 и сл.). В самом деле, тут сказано, что Господь послал «и» других — а кого же Он послал раньше? Очевидно, не двоих вестников (которые и не названы апостолами см. IX, 52), а именно 12 апостолов: там стоит только слово «двенадцать», а здесь ему соответствующее «семьдесят». — Избрал — точнее: объявил их назначенными (ανέδειξεν). — Семьдесят. Господь мог иметь при этом в виду избрание 70-ти старшин Моисеем себе в помощники (Числ. XI, 16 и сл.). Об отношении этой цифры к 70-ти языческим народам (Быт. X гл.) не может быть и речи, потому что Господь послал их пред Собою, куда От Сам хотел идти, а Он был послан только к погибшим овцам дома Израилева (Матф. XV, 24). — По два — см. Марк. IV, 7. — Куда Сам хотел идти. Семьдесят, очевидно, должны были только подготовить людей к принятию Христа, и, скоро исполнив это поручение, они стали опять на уровень простых учеников Христовых. Впрочем Церковь сохранила и этот почетный чин в своем воспоминании, установив особое празднование лику 70-ти апостолов, среди которых однако есть лица, в то время еще не бывшие вовсе учениками Христа (напр. Иаков и Иуда, братья Господни по плоти).

2. (См. Матф. IX, 36—39). У Луки это изречение имеет несколько своеобразный смысл. Двенадцати апостолов, уже посланных на проповедь, мало для такого великого дела, каким является проповедь о приблизившемся царстве Мессии. Поэтому, обращаясь к 70-ти Своим ученикам, Господь велит и им, как раньше 12-ти (см. Матф. XI, 37), сосредоточить свои мысли в молитве на этой великой нужде времени. Помолясь, они поймут все величие своей задачи и встретят с радостью призвание, какого удостоит их Христос. — После этих слов у евангелиста есть некоторая пауза. Ученики молятся — и становятся способными принять поручение, какое им дает далее (ст. 3 и след.) Христос.

3. (См. Матф. X, 16). Так как этим апостолам едва ли в настоящий раз могли угрожать гонения, то у ев. Луки это обращение к ним Христа опять имеет свой смысл. Очень может быть, что Христос сравнивает их не с кроткими агнцами, а с сильными баранами (άρνας), которые идут обыкновенно впереди стада, указывая ему дорогу. Таковыми руководителями евреев ко Христу должны быть эти 70-ть в противоположность волкам (λυκων) или ложным руководителям народа, которые ведут народ только к погибели и даже сами, подобно волкам, расхищают стадо (ср. Иоан. X, 12).

4. (См. Матф. X, 10). — Никого на дороге не приветствуйте. Это замечание ев. Луки указывает не на поспешность, с какою 70 должны совершать свое дело и которой мешают длинные восточные приветствия (см. у еп. Михаила), а только на то, что предложение мира или спасения должно совершаться не на пути, кое-как, так сказать, мимоходом, а серьезно и внимательно, после того как двое апостолов взойдут в дом и там войдут в тесные отношения с хозяевами дома.

5—6. (См. Матф. X, 12—13). Сын мира, — т.е. человек, достойный принять спасение, способный усвоить его.

7—9. (См. Матф. X, 11). — В доме же том, — т. е. который приметь вас. — Достоин награды — см. Матф. X, 10.

10—12. (См. Матф. X, 14—15). — Не примут вас, — т. е. несмотря на просьбы о приюте, нигде не примут. — Вышедши на улицу,— т.е. пред лицом всех жителей того города. — Оттрясаем вам. Негостеприимство горожан достаточное свидетельство их невосприимчивости и к проповеди о спасении: не для чего поэтому апостолам усиленно стараться внушить этим людям необходимость обратиться ко Христу (ср. Матф. VII, 6). — Однако ж знайте... Апостолы должны указать все таки на ту ответственность, какая угрожает этим упорным людям в виду приближения царства Божия, которое для них принесет с собою возмездие за упорство.

13—15. Здесь ев. Лука приводить угрозы городам, сказанные по ев. Матфея при другом случае (Матф. XI, 21—23). Здесь эти угрозы месте на месте, чем в евангелии от Матфея. Господь, посылая 70 учеников, припоминает о тех городах, которые не приняли Его Самого, и этим разъясняет ученикам важность их посольства: так сильно будут наказаны не слушающие их, как сильно будут наказаны не слушавшие Самого Христа.

16. Это, так сказать, заключение к предыдущим угрозам. См. Матф. X, 40 1)

17. Ученики, конечно, не с разу все вернулись из путешествия, но ев. Лука, изображая только существо дела, представляет их собравшимися в одно и тоже время вокруг Христа и рассказывающими о результате их путешествия. Впрочем евангелист не упоминает о том, как встретили учеников в городах: он считает более важным сообщить разговор Христа с 70-ю по поводу тех чудотворений, какие они совершали во время своего путешествия. — И бесы повинуются нам. Господь не дал 70-ти прямого повеления изгонять бесов, как 12-ти (IX, 1). Поэтому-то 70 так и обрадовались, когда их попытки изгонять бесов из бесноватых увенчались успехом. – О имени Твоем, – т.е. как только мы провозглашали Твое имя (ср. IX, 49).

18. Когда видел (εθεώρουν) Господь ниспадение сатаны? Григорий Богослов и некоторые другие Св. Отцы и учители Церкви относят это видение или падение сатаны к моменту воплощения Сына Божия, чрез которое сатана, был лишен своей власти. Другие Отцы и Учители Церкви (напр. Феофилакт) относят это падение ко времени отпадения сатаны от Бога, вследствие чего он утратил свое положение на небе, что Христос видел как Слово Божие невоплощенное. Но эти толкования неприменимы в настоящем случае, так как ни с грехопадением сатаны, ни с воплощением Сына Божия не связана потеря сатаною власти над миром — сатана, напротив только и стал опасен миру со времени своего грехопадения, а равно и воплощение Сына Божия подало ему только повод усилить свою деятельность (умножение бесноватых при Христе). Между тем Христос имеете в виду именно уничтожение власти сатаны. Поэтому правильнее относить это падение сатаны ко времени проповеднической и чудотворной деятельности 70-ти апостолов. Когда эти последние совершали чудесные изгнания бесов, это Господь так явно видел и так живо чувствовал падение власти сатаны, как будто бы увидел низвергшуюся с неба блестящую молнию... Интересно еще толкование, высказанное ученым Шпитта в «журнале для новозаветной науки» (1908 г. тетр. 2). По его мнению, Господь говорил здесь не о падении или низвержении сатаны, потому что он употребляет здесь не глагол εκβάλλειν, который действительно означает извержение(см. Иоан. XII, 31), а глагол πίπτειν — падать. Поэтому можно думать, что здесь речь идет о стремительном нисхождении сатаны на землю, о его поспешности, с которою он бросился защищать свою власть над людьми, которой стали угрожать пошедшие по городам с вестью о Христе апостолы (πεσοντα — бросившегося). Таким образом Господь в ответь на слишком радостное заявление Своих учеников говорит им, что им предстоит еще очень трудная борьба с сатаною, устремившимся на защиту Своего царства, но что в этой борьбе они все же одержали победу, благодаря той власти, какую Он дает им (ст. 16). — Под видением нельзя разуметь экстатического состояния, в котором иногда находились пророки: Господь никогда не находился в таком состоянии, несколько выходящем из пределов естественного здорового состояния души, и тайны неба всегда были для Него открыты. Выражение «видел» след. равносильно выражению: «Я хорошо знаю». — Спадшего с о неба. Это выражение не предполагает, что сатана находился доселе на небе, но означает только его высокое положение (ср. ст. 15 и Ис. XIV, 12). — Как молнию, т.е. падение сатаны так видно Христу, как видна молния на небе (ср. Матф. XXIV, 27).

19. Даю. По лучшим кодексам: дал (δέδωκα). Этими словами Господь не только объясняет то, что ученикам Его удавалось изгонять бесов из людей, но и дает понять, насколько велика вообще данная им от Христа власть над всеми враждебными для царства Божия силами. Хотя об этом не было упомянуто при послании 70-тина проповедь (ст. 2 и сл.), но тем не менее апостолы, очевидно, из собственного опыта убедились в том, что эта власть действительно им дарована: они не возражают против такого заявления Христа, а возразить они должны бы, если такой власти не имели. — Наступать на змей и скорпионов (скорпионы-гады, укус которых часто причиняет смерть). — Это образное обозначение (см. Пс. ХС, 13) опасных демонских сил, на которые 70 подобно победителю, наступающему на шею побежденного врага, должны со всею силою наступить своими ногами (Рим. XVI, 20). 70 являются таким образом орудиями Божиими в поражении всех злых, враждебных царству Божию, сил. — И ничто... точнее: и ни чем или нисколько она, сила вражия — вам не повредит (ср. выражение ουδέν в Деян. XXV, 10 и Гал. IV, 1 — 2, где оно переведено словом: ничем).

20. Впрочем вы должны радоваться не столько тому, что у есть такая власть, а тому, что вам предстоит, со временем, получить высшее блаженство в царстве небесном. Еще в Ветхом Завете встречаются поэтические места, в которых Бог изображается ведущим у Себя книгу жизни, в которую вносить имена людей, заслуживающих быть гражданами небесного царства (Исх. XXXII, 32 и сл.; Пс. LXVIII, 29; Ис. IV, 3). В эту книгу записаны и 70.

21—24. Эти слова по ев. Матфею были произнесены при других обстоятельствах (Матф. XI, 25—27 и XIII, 16—17). Можно думать, что настоящее место изречениям Христа именно здесь, где их приводит ев. Лука, потому что они вполне отвечают контексту речи. — В тот час, т.е. в час возвращения 70-ти. — Возрадовался как отец, радующийся успеху его детей (Феофилакт). — Духом — по лучшему чтению: «Духом Святым». Дух Св. исполнял Христа (IV, 1) и был, так сказать, постоянным возбудителем Его к Мессианской деятельности. А в настоящий раз Христос и выступает именно как Мессия, Царь Своего царства, раздающий награды Своим верным служителям. — Сие, — т.е. то, что возвещали ученики Христа. — Кто есть Сын, — т.е. кто Он по своему существу. — Особо. Ясно, что при этом разговоре Христа с 70-тью присутствовали и посторонние слушатели. — И цари. Это выражение находится только у Луки.

25. При беседе Христа с 70-ью присутствовали и лица посторонние (23). Среди таких лиц был один законник (см. Матф. V, 20 и XXII, 35). Ему не понравилось, что Христос так много приписывает Себе значения (ст. 24) и он встал, показывая, что хочет говорить: ранее он, очевидно, сидел в числе других слушателей Христа. Он хотел искусить Христа, побудить Его сказать что либо прямо в осуждение Закона Моисеева и затем конечно выступить против Него с обвинением (Зигабен). Ср. Матф. XXII, 352). — Что мне делать — см. Марк. X, 17.

26—28. В законе что написано? — т.е. ты конечно хорошо знаешь сам закон, а там написано, что тебе делать (ср. Рим. II, 17—20).— Как читаешь? Это обычная раввинская формула, для того чтобы начать доказательство от Писания. Как (πως), т. е. какими словами (а не «что»). — Он сказал в ответ... См. Марк. XII, 29—32, и Матф. XXII, 37—39. Законник таким образом повторяет то же, что Сам Господь говорил при других обстоятельствах в разъяснение сущности Закона Моисеева. — И будешь жить, — т.е. наследуешь жизнь вечную (ср. ст. 25).

29. Желая оправдать себя. Законник очутился в довольно стесненном положении: он, оказалось, знает, что нужно делать, и все таки спрашивает! Поэтому он хочет показать, что вопрос его имел смысл, что и в том решении его, какое он дает этому вопросу, согласно со Христом, есть еще ничто не договоренное. Именно не ясно еще, кто же ближний, которого необходимо любить... В законе, конечно, под «ближним» вообще разумеется единоплеменник (Лев. XIX, 16 и сл.), но также и в отношении к «чужому» или к пришельцу требовалось — любить его как себя самого (Лев. XIX, 34 и сл.). Законник ожидал, что Христос преимущественно оттенить в своем ответе любовь к чужим, чем к своим, иудеям, а это могло уронить Его в глазах единоплеменников: большинство Иудеев понимали заповедь о любви к ближнему в смысле узком, ограниченном их народностью...

30. В ответ на вопрос законника Господь рассказывает ему об одном человеке, который идя из Иерусалима в Иерихон попался в руки разбойников, которые ограбили и при этом изранили его, бросив на дороге. Из контекста речи можно заключить, что Господь под ограбленным разумел иудея. — Иерихон (см. Матф. XX, 29) был отделен от Иерусалима пустынею, которая была очень опасна для путешественников, так как там ютились разбойники.

31. Проходивший случайно тут священник прошел мимо: вероятно, он сам боялся подвергнуться участи ограбленного. Господь ставить на первое место в рассказе священника, потому что священники должны были служить примером исполнения закона вообще и закона милосердия в частности.

32. Левиты также принадлежали к числу учителей народа (потому они и были расселены Моисеем по разным городам Палестины), и однако левит, посмотревший на раненого, также ушел своею дорогою, не сделав ничего для несчастного.

33—35. Только Самарянин (см. Матф. X, 5), человек, которому казалось совсем не следовало бы заботиться об иудее, хотя бы и раненом, сжалился над несчастным, когда, проезжая, увидел его. Он перевязал ему раны, возлил на них, как советовала тогдашняя медицина, вино и елей и, посадив его на своего осла, привез в гостиницу (караван-сарай, где был и хозяин, принимавший проезжающих). На другой день, уезжая, он поручил раненого заботам хозяина, давши при этом ему немного денег — два динария (около 40 коп.), в надежде скоро опять вернуться тогда уже совсем рассчитаться с хозяином.

36—37. Теперь Христос по-видимому должен бы сказать законнику: «видишь из примера самарянина, кто твой ближний? Это всякий человек, к какой бы нации он ни принадлежала. Но Господь не так ставить дело. Вопрос о том, кто ближний каждому из нас, Господь оставляет в стороне как вполне ясно решенный приведенным выше рассказом. Он дает законнику другой вопрос — не — теоретический, а практически: кто из трех прошедших мимо раненого оказался ему «ближним», т.е. кто исполнил в отношении в нему требование любви, какое внушает закон всем и каждому? На этот вопрос законник должен был отвечать так: оказавший ему милость (прямо сказать — «самарянин» ему не хотелось...). Господь тогда отпускает его, советуя поступать подобно самарянину. Таким образом Господь уходит с почвы теоретических рассуждений и споров, которым, конечно, и конца бы не было, и сводит весь вопрос к тому, как естественное чувство человека решает вопрос, поставленный законником.

Отцы и учителя Церкви отдельным пунктом этого рассказа о милосердом самарянине придавали особый таинственный смысл. Так «человек некоторый» по их толковании — это Адам, Иерусалим — рай, Иерихон — мир, разбойники — демоны, священники — закон, левит — пророки, самарянин — Христос, осел — тело Христово, гостиница — Церковь, хозяин — епископ, два динария —ветхий и новый Завет, возвращение — второе пришествие (см. напр. у Феофилакта). Таким образом, по толкованию Отцов Церкви, здесь изображается подвиг Воплотившегося Сына Божия, поднятый им для спасения человеческого рода. (Подробное раскрытие этой мысли см. у Тренча. Притчи Господа нашего Иисуса Христа изд. 2-е стр. 268—272).

В рассказе о милосердом самарянин Господь имел целью показать законнику «на великую бездну, разделяющую знание и действия, на то, как мало отвечала самая жизнь его нравственному понятию о любви к ближним» (Тренч стр. 274). Тот, кто спрашивал: «кто мой ближний»? кто желал для себя предварительно полного изложения обязанностей к ближнему, тот обнаруживал тем самым, как мало он понимает любовь, сущность которой состоит в том, что она не знает никаких пределов, кроме своей невозможности идти далее (там же стр. 261).

Обыкновенно принято этот рассказ о милосердом самарянине называть притчею. Но, собственно говоря, этот рассказ не подходить под категорию притч. Притчу еще нужно изъяснять, применять содержащийся в ней случай к тому вопросу, о котором идет речь. Такова, напр., притча о сеятеле, о зерне горчичном и т. д. Здесь же никакого объяснения и не требуется. Господь просто берет случай, весьма возможный, поучительность которого ясна всем и каждому и делает этот случай уроком истинного милосердия. Это, так сказать, примерный рассказ о том, в чем состоит настоящая любовь к ближнему.

Еще вопрос. Не одно ли и тоже представляет собою разговор с законником у ев. Луки и у Матфея (XXII, 35 и сл.; ср. Марк. ХII, 28 и сл.)? Нет, это совершенно разные события. Различны они во времени, месту, поводу и самому приводящему места из Писания лицу, а также и по другим некоторым частностям описания.

38. В продолжение пути. Было ли это во время путешествия Господа в Иерусалим на Пасху страданий или еще ранее того — сказать с решительностью ничего нельзя... Не говорит также Лука, что это за селение где жили Марфа и Мария. Если действительно это было на пути к Иерусалиму, то можно видеть здесь указание на Вифанию, где жил Лазарь (ср. Иоан. XI, 1; XII, 1 и сл.). Очевидно, в источнике, каким здесь пользовался ев. Лука, не обозначено было ни имени селения, ни имени хозяина дома — Лазаря. По-видимому, принят был Христос сестрами даже не в дом Лазаря, а в дом Марфы, которая могла иметь сама свой дом в той же Вифании.

39. Сестра Марфы, Мария, пребывавшая у нее в доме, села у ног Христа как Его ученица (Деян. XXII, 3) и слушала Его со вниманием.

40. Марфа, которая усиленно хлопотала о приготовлении угощения для Христа и Его апостолов, которые, вероятно, были с Ним, не понравилось, что Мария только слушает спокойно речи Христа, оставляя ее без помощи в ее хозяйственных хлопотах, и она обратилась ко Христу с просьбою — сказать Марии, чтобы та помогла ей.

41. Господь на это, тоном некоторого дружеского упрека, сказал Марфе, что напрасно она так старается о приготовлении большого угощения.

42. По слову Господа, нужно только одно, т. е. нужна такая же преданность Евангелию, какую показала Мария, забывшая обо всех хозяйственных делах, когда пред нею открылась возможность безвозбранно слушать учение Христово. Некоторые из древних толкователей (напр. Феофилакт) понимали под «одним» (ενός) одно какое-нибудь кушанье, в противоположность многим кушаньям, какие приготовляла Марфа, но такое понимание слишком поверхностно... Впрочем в большинстве древних кодексов начало этого стиха читается так: «в немногом же есть нужда или в одном» (ολίγων δέ χρεία εστιν, ή ενός). В таком чтении действительно можно видеть указание на то, что нужно немного (ολίγων) для насыщения, а не много (πολλά ст. 41). — Мария же избрала благую часть. Лучшее чтение: ибо Мария... Господь Свое указание на то, «одно только нужно» основывает на том, что Мария, действительно, избрала себе то, что и следовало избрать: ее часть хорошая (αγαθή), что впрочем не означает того, чтобы усердие Марфы заслуживало осуждения, а только показывает, что дело Марии— по преимуществу хорошее дело и что ей будет предоставлено слышать Христа и после. Или же — и так можно истолковать — то, что Мария приобретет чрез это слушание, останется в ней вечным ее достоянием, которое не отнимется у нее ни при каких обстоятельствах.

1) Многие толкователи но придают исторического характера рассказу ев. Луки о послании 70-ти апостолов на том основании, что об этом не говорится в других евангелиях. Этот рассказ — говорит напр. Эвальд — позднейшего происхождения: с постепенным исчезновением 12-ти апостолов приобретали и авторитет другие спутники Христа и вот им то и приписаны были такие полномочия в отношении проповеди и чудес, какие получили гораздо раньше 12 апостолов... Но молчание прочих евангелистов и других позднейших писателей об этом институте 70-ти объясняется тем, что он не был постоянным учреждением: 70 должны были только подготовить народ к принятию Христа, шествовавшего тогда по разным городам и селениям в Иерусалим

2) Некоторые толкователи (напр. Тренч) всячески настаивают на том, что законник не имел такого скрытого, злого умысла. «Искушать» — значит, по Тренчу, просто испытывать. Так Бог искушает человека, чтобы посредством испытания открыть ему тайны его собственного сердца, чтобы обнаружить добрые свойства человека и укрепить их. Законник просто хотел испытать познание Христа, измерить глубину его (Тренч. Притчи Иисуса Христа изд. 2-е стр. 259—260). Соображения эти очень неосновательны. Разве можно человеку приписывать то, что свойственно только Богу? И с какой стати ев. Лука без нужды употребил бы о законнике такое сомнительное выражение?

Назад◦Оглавление◦Вперед