ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

## ГЛАВА 14

##### 1-7. Неразумно обращаться с молитвой к идолам, когда миром управляет Божественный Промысл. 8-11. Суд Божий над идолопоклонством. 12-20. Происхождение идолопоклонства. 21-31. Развращающее влияние его на нравственную жизнь.

1-2. В конце предшествующий главы писатель говорил о тщетности молитвы обращенной к идолам. В первых стихах 14 гл. он приводит еще один пример этого. Собираясь плыть в море, «иной призывает на помощь дерево», т. е. обращается с молитвой к деревянному и долу, который не больше как кусок дерева, и мореплавателю может оказать меньшую помощь, чем корабль, на который он садится: «слабейшее носящего его корабля». За прочность корабля говорит по крайней мере то, что он, задуманный с целью наживы, построен искусным техником (2 ст.). Выражение «художник искусно устроил» с греческого – художник устроил премудростью, при посредстве премудрости (τεκνίτης σοφία κατεσκ.). Мысль та, что Божественная премудрость помогает человеку в устроении корабля, чего не бывает при делании идолов.

3-4. В важнейших обстоятельствах жизни, в которых люди тщетно обращались к идолам (13:17-19; 14:1-2), только одно Божественное провидение может помочь и спасти.

«Но промысл Твой, Отец, управляет кораблем…» О наименовании Бога Отцом см. 9 гл. 10-11 ст.; о промысле см. 6:7. Союз «но» указывает на такую связь мысли о промысле Божием с предшествующим: хотя корабль хорошо задуман и искусно устроен (2 ст.), но окончательный успех мореплавания зависит от Провидения (3 ст.). Вторая половина 3-го ст. дает основание для этой мысли: «ибо Ты дал и путь в море и безопасную стезю в волнах». Часто это выражение понимается в общем смысле, но прошедшее время глагола и последующая речь лучше согласуются с тем толкованием, которое видит здесь указание на чудо перехода израильтян через Чермное море. Бог полный Владыка моря, Он открывает свободный путь по нему даже тем, кто «отправлялся в море без искусства». «Без искусства» (άνευ τέχνης) в соответствии с «искусно устроил» 2-го стиха означает здесь не искусство управления кораблем, а искусство строить корабли. Выражение представляет метонимию: без искусства кораблестроения, т. е. без кораблей. Бог спас евреев, хотя они отправлялись в море, как по сухому пути, без кораблей.

5. Спасение евреев при переходе через море, показавшее неограниченную власть Божию над этой стихией, было исключительным событием, но и обычно Бог спасает людей, когда они «вверяют свою жизнь малейшему древу», т. е. кораблю (10:4), «чтобы не тщетны были дела Его Премудрости». Под делами Божией премудрости здесь по контексту речи можно разуметь только одно: устрояемые при помощи Божественной Премудрости человеческим разумом корабли. Выше во 2-м стихе писатель говорил, что «художник премудростью устроил» корабль. Развивая эту мысль, писатель в данном стихе говорит, что Бог, не желая чтобы оказывались тщетными дела, совершаемые человеческим разумом при помощи Его премудрости, спасает людей, когда они вверяют свою жизнь кораблю, одному из таких дел.

6. Шестой стих указывает частный пример для мысли, высказанной в 5 ст., в спасении Ноя. Ковчег Ноя, более чем всякий другой корабль, был делом Божией премудрости, поскольку он строился по непосредственным указаниям Божиим. И вот, управляемая рукою промысла Божия надежа мира (метонимия: те, на ком покоилась надежа мира на спасение человечества, Ной и его семейство) прибегает к кораблю и спасатся.

«…Оставила миру семя рода», т. е. потомство для продолжения человеческого рода. Что в данном месте писатель несомненно говорит о потопе, на это указывает выражение «в начале, когда погубляемы были гордые исполины» (ср. Быт. 6:4).

7. Благословение седьмого стиха относится к ковчегу Ноеву, этому малому древу (10:4), чрез которое восторжествовала правда благочестивого семейства. Противоположного отношения заслуживает другое древо, идол, о чем говорится в следующих стихах.

8-10. Проклятию подвергаются не только идол: («это рукотворенное проклято»), но и сделавший его, именно за то, что сделал, за самое намерение сделать из дерева предмет боготворения.

11. «Посему и на идолов языческих будет суд…» Эти слова давали некоторым основание предполагать, что писатель языческих богов считал за демонов, за разумные существа, почему и возвещает им наказание по суду Божию. Но в других местах своей книги писатель неоднократно называет идолов бездушными, мертвыми (13:10, 17; 14:29; 15:5, 15). Поэтому правильнее в данном месте видеть лишь поэтическое выражение для мысли, что идолопоклонство будет осуждено и уничтожено (ср. 14 ст.). Идолы здесь только символы и представители язычества. Причина уничтожения язычества указывается далее писателем в гибельном влиянии его на нравственную жизнь людей.

12. В трех стихах, с 12-14, писатель делает переход от предшествующего отдела к дальнейшему и говорит вообще о просхождениии идолопоклонства и его ничтожном основании. В 12 ст., в частности, он указывает отрицательное значение идолопоклонства для нравственной жизни.

«Вымысл идолов – начало блуда…» Блуд, πορνεία, некоторыми толкователями понимается здесь в смысле нарушения верности Богу, измены Ему, вероотступничества, в каком смысле это слово часто употребляется в Св. Пис., когда говорится о нарушении евреями союза с Иеговой, представляемого в образе брачного союза. Но в данном случае речь идет о язычниках, которые не состояли в таком тесном союзе с Богом; во 2-х, в предшествующем 11-м стихе и во 2-й половине 12-го ясно говорится о дурном нравственном влиянии идолопоклонства («Соблазн душ», «растление жизни»); поэтому и данное выражение правильнее понимать в смысле указания на сладострастие и распутство некоторых языческих культов.

13. «…Не было их в начале…» Писатель ясно выражает мысль, что многобожие не изначальное, а позднейшее явление в религиозной жизни человечества. К мысли о том, что начальная религия была монотеистической, писатель пришел не путем отвлеченного размышления о существе религиозной потребности в человеке, как в этом убеждаются современные богословы, а через повествование Св. Пис. о первых людях, которые знали и почитали единого истинного Бога.

«…И не во веки они будут». На чем писатель основывает эту свою надежду он раскрывает в следующем стихе.

14. Идолопоклонство потому не может быть вечным явлением в религиозной жизни, что оно явилось по пустому и ничтожному побуждению. Идолы «вошли в мир по человеческому тщеславию…» Κενοδοξία едва ли означает здесь в собственном смысле тщеславие, честолюбие, ибо раскрывая свою мысль далее, писатель говорит о другом, более благородном, мотиве возникновения идолопоклонства, о скорби по любимом покойнике. Поэтому лучше переводить это слово: пустая мечта, химера.

15-20. В этих стихах писатель указывает двоякое происхождение обоготворения изображений людей. Во-первых, скорбь о любимом покойнике побуждала для сохранения памяти о нем делать его изображение; впоследствии забывалось, что почитаемое изображение представляет человека; ему воздавались божеские почести (15-16 ст.). Во-вторых, подданные делали изображения своих князей, желая воздавать им почести и в их отсутствие; продолжаясь и после смерти князей, это почитание переходило в обоготворение (17-20). Таким образом, по мысли писателя книги Премудрости идолопоклонство явилось прежде всего в форме обоготворения людей и языческие боги были умершие люди. Такого воззрения на происхождение идолопоклонства не встречается нигде в других книгах Св. Писания Ветх. Зав. Но у древних греческих писателей такой взгляд высказывался неоднократно, особенно же он был развит Эвгемером и по его имени называется обыкновенно эвгемеровским. Из этого источника писатель нашей книги, надо полагать, почерпнул свое объяснение происхождения идолопоклонства. Христианские писатели – Иустин Философ, Климент Александрийский, Тертуллиан, Лактанций, Августин широко пользовались этим взглядом, как сильным доводом против веры язычников в своих богов.

15. «Отец… стал почитать его, (умершего сына) как бога, и передал подвластным тайны и жертвоприношения». Почитание умерших предков является одной из древнейших форм многобожия: оно было принадлежностью патриархальной эпохи. «Отец», о котором говорит писатель, действительно скорее патриарх, он руководит религиозной жизнью своей семьи и члены ее ему «подвластны». Сохранилось предкопочитание и в более поздние времена: римские Лары были умершие предки.

16 ст. указывает на то, каким образом почитание умерших предков сохранилось в более поздние времена. Его брала под свое покровительство гражданская власть: что прежде делалось по личному усердию, теперь соблюдалось, «как закон по повелению властителей».

17-20. Указание второго случая, когда почитание изображения людей приводило к их обоготворению. – Делали изображения царей, чтобы воздавать им почести. Красота отделки статуй, сообщая им вид некоторой идеальной действительности, пленяла чувства и воображение людей. Люди незнавшие («от незнающих» 18 ст.), кого изображала статуя, легко от чувственно-эстетического восхощения переходили к религиозному обожанию. Так «народ, увлеченный красотою отделки, незадолго пред тем почитаемого, как человека, признал теперь божеством» (20). Замечательна мысль писателя книги премудрости Соломона, что усилению идолопоклонства много способствовала художественная красота статуй богов. Вероятно писатель, живший в Александрии, сам наблюдал, какое чарующее впечатление на восприимчивую натуру греков производили прекрасные по своей форме произведения античного искусства, относящиеся к области поэтической мифологии.

21-31. Этот отдел содержит в себе описание в высшей степени пагубного влияния идолопоклонства на нравственную жизнь людей. (Подобное же место см. Рим. 1, с 24 ст.). Писатель книги Премудрости Соломона вообще признавал тесную и неразрывную связь между религиозным познанием и нравственностью. Как, по его мнению, нравственная чистота делает человека способным к богопознанию, так обратно, религиозное заблуждение приводит к нравственному падению.

Религиозное заблуждение язычников писатель кратко формулирует так: «они… несообщимое Имя прилагали к камням и деревам». Ср. Ис. 42:8 «…покоряясь или несчастью (см. 15 ст.), или тиранству» (св. 16 ст.).

22. Заблуждая в познании о Боге, язычники, «живя в великой борьбе невежества, такое великое зло называют миром». Под «великой борьбой невежества» многие толкователи разумеют ожесточенные споры, которые происходили у язычников, благодаря различным и противоречивым учениям о богах, их происхождении, существе, силе. Но эти споры происходили в среде язычников образованных по тому времени, уже отрешившихся от грубого идолопоклонства, между тем как писатель говорит здесь о простонародной массовой религии, именно о невежественном идолопоклонстве. «Великая борьба» далее в этом же стихе противопоставляется миру и называется «великим злом», которое подробно и описывается в следующих стихах.

Отсюда видно, что эта борьба совершается собственно в нравственной жизни и состоит в том порождаемом политеистическим воззрением, внутреннем беспокойстве и смятении духа, которое происходит оттого, что человек не находит нигде внутреннего единства жизни. Этой причины своего внутреннего разлада сами язычники не замечают и потому «великое зло называют миром».

23-24. Говорится о тех безнравственных поступках, которые были непосредственно связаны с языческим идолопоклонством и им освящались.

«Детоубийственные жертвы…» (О них см. замечание к 5-6 ст. 12 гл.) писатель едва ли мог поставить в вину современным ему язычникам, к которым он обращался. В таких культурных странах, как Египет, человеческие жертвы тогда уже не существовали. Поэтому данными словами писатель хотел лишь указать, до чего вообще может доводить язычество…

«скрытные тайны…» Как видно из 24 ст. писатель разумел здесь связанное с мистериями и вообще с языческими религиозными учреждениями распутство. В основе языческих религий лежало обоготворение природы. Частный вид этого обоготворения – почитание производительной силы природы, выражался в соблазнительных символах и прямо распутных действиях. Религиозное освящение разврата приводило к самым печальным последствиям, о чем говорит 24 ст.

25-26. В этих стихах содержится описание безнравственной жизни язычников вообще. Писатель приводит длинный ряд пороков, не определяя точнее в какой форме эти пороки проявились. Заподозрить автора в том, что он намеренно сгущал краски в этом описании, нет оснований, в виду согласия его с другими историческими свидетельствами. Указать какой-нибудь порядок в этом перечислении трудно (как и Рим. 1, с 29 ст.).

27. «Служение идолам, недостойным именования…» Имя указывает обыкновенно на существенные свойства предмета, или на его достоинство. Идолы потому недостойны имени, что они не имеют реальных признаков бытия, они – ничто; или потому, что они не имеют никакой славы и значения, в противоположность величию и владычеству Божию. В служении таким богам – источник всякого зла: «начало и причина и конец».

28. Раскрывая мысль предшествующего стиха, писатель говорит, какое в частности зло проистекает из идолопоклонства. Оно делает мутными самые чистые источники человеческой жизни: радость доводит до неистовства, пророческое вдохновение омрачает ложью, религиозную доверчивость – нарушением клятвы. Слова «прорицают ложь» относятся к языческим оракулам, потом разного рода гадателям, астрологам.

29. В двадцать девятом стихе объясняется, почему нарушение клятвы часто имело место в язычестве. Причина этого указывается в неверии. Люди не верили в бездушных идолов, они не боялись быть ими наказанными, поэтому нарушение клятвы их не устрашало. Таких примеров, когда люди только внешне принадлежали к официальной религии, большею частью из материальных выгод, (15:12), по внутреннему же настроению были решительными атеистами, язычество в период своего упадка знает весьма много.

30. Упомянутые клятвопреступники будут подвергнуты осуждению, во-первых за то, что нечестиво мыслили о Боге, «обращаясь к идолам», т.е. за то, что извращали понятие о Боге. Извращали понятие о Боге не только те язычники, которые чистосердечно за богов считали идолов и боялись клятвы, но и те, которые, не веруя в этих богов, наружно обращались к ним и извлекали из этого выгоду (29 ст. ср. 15:12). Во-вторых, будут осуждены «за то, что ложно клялись, коварно презирая святое». «Коварно, εν δόλω, с обманным умыслом, именно против ближнего «Презирая святое», т. е. то, что таким считалось с точки зрения самого язычества.

31. Последний стих отвечает на возможное недоумение. Неверующие из язычников не ожидали никакого наказания за свое клятвопреступление потому, что они клялись мертвыми богами (29), межу тем писатель возвестил, что они будут за это осуждены (30); не говорит ли это о силе тех, которыми они клялись? Писатель отрицает это и говорит, что они наказаны будут потому, что «всегда суд следует за преступлением»: такова природа греха, что за ним неизбежно следует наказание.

Назад◦Оглавление◦Вперед