ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

### ГЛАВА VIII.

##### Жена грешница, прощенная Христом (1—11). Речь Господа о Себе, как об истинном Мессии, и обличение неверия иудеев (12—59).

Повествование о прощении жены грешницы многими из новейших издателей евангелия Иоанна (Лахман, Тишендорф и др.) и толкователями признается вставкою в евангелие, сделанною в позднейшее время. В основание такого утверждения указывают, во первых, на то, что этого рассказа нет во многих древних рукописях евангелия. Во вторых, находят невозможным, чтобы этот рассказ каким-нибудь способом мог быть опущен, если он действительно когда либо имелся в евангелии Иоанна. В третьих, говорят, что самый стиль этого рассказа не соответствуем стилю всего евангелия.

По поводу такого утверждения нужно сказать следующее. Действительно, древние толкователи евангелия Иоанна не имели в бывших у них под руками кодексах этого рассказа (напр., Ориген, Иoaнн Златоуст, Феодорит). На востоке в сирийском переводе евангелия этот рассказ появляется только в 6-м веке. Точно также в 6-м веке этот рассказ появляется и в греческих кодексах евангелия, а толкования на него начинаются только с века 7-го (у Феофилакта). Но за то на западе блаж. Иероним еще в начале 5-го века писал, что этот рассказ находится во многих кодексах, как латинских, так и греческих (прот. Пелагия II, 17). Блаж. Августин также защищает его подлинность, объясняя при этом опущение его во многих кодексах тем, что маловерующие из страха пред злоупотреблениями, к каким мог повести этот рассказ их жен, исключили его из принадлежавших им рукописей Нового Завета (прот. прелюб. II, 7). Кроме того, упоминание об этом рассказе встречается в Апостольских постановлениях — письменном памятнике 3-го века (II, 24, 4). По содержанию же этот рассказ был известен еще Папию, епископу Иерапольскому, ученику Иоанна Богослова (Церк. ист. Евсевия III, 39, 16). Таким образом и принятый у нас текст имеет за себя известные основания. Прочие же выставляемые критиками новозаветного текста основания весьма субъективны. То, что кажется этим критикам не соответствующим стилю Иоаннова евангелия, на самом деле не представляет какого либо резкого разногласия с этим стилем, и есть не мало солидных ученых, которые признают этот рассказ подлинно принадлежащим Иоанну Богослову (Бенгель, Шольц, Клее, Штир, Эбрард и др.).

1—2. После того как народ разошелся по домам (VII, 53), Христос удалился, по обычаю Своему (ср. Лук. XXI, 37), на гору Елеонскую, в дом кого-либо из друзей Своих, чтобы там переночевать (ср. Матф. XXI, 1). Утром же на другой день Он снова явился во храм и, сидя, учил там народ.

3—5. Приведшие ко Христу жену-грешницу вовсе не хотели, чтобы Он постановил о ее поступке какой-нибудь приговор. Иначе они должны были бы привести вмести с нею и мужчину, который согрешил с этой женщиной, так как закон требовал казни не только прелюбодейки, но и прелюбодея (Лев. XX, 10). Хотя в законе не сказано, что за прелюбодеяние, т.е. за грех с замужнею или замужней нужно побивать камнями, как здесь утверждают иудеи, тем не менее такая казнь, назначавшаяся у иудеев в былые времена, была вполне согласна с духом Моисеева закона, по которому даже девицу, согрешившую и потом вышедшую замуж не за того, с кем она совершила грех, нужно было казнить именно чрез побиение камнями.

6—8. Зачем же враги Христа привели к Нему преступную женщину? Зная Его, как друга мытарей и грешников, они рассчитывали и здесь на Его милосердие к преступнице закона, чтобы найти новый повод к обвинению Его в нарушении закона. Но Христос прямо не сказал ничего ни за, ни против закона. Не отвечая Своим врагам Он хотел дать им понять, что ответить на их вопрос — значило бы вмешаться в дела гражданского судопроизводства, а это не входило в Его задачу, как Учителя народа. — Что писал Иисус на земле — об этом рассуждать излишне, за отсутствием какой либо фактической опоры для таких рассуждений. — Кто из вас без греха? (αναμάρτητος), т.е. не чувствует за собою грехов вообще. Христос смотрит на приведших женщину не как на судей, официально разбиравших ее проступок. От официальных судей, конечно, не требуется, чтобы они сами были совершенно чисты от грехов, что, на самом деле, и невозможно. Нет, приведшие женщину добровольно взяли на себя роль обвинителей, это противоречило заповеди Христа, по которой люди сами не должны осуждать ближних своих (Матф. VII, 1).Словами же: «первый брось в нее камень» (это требовалось от свидетеля преступления. См. Втор. XVII, 7) Господь признает однако силу за вышеуказанным предписанием закона Моисеева.

9—11. Совесть стала обличать приведших женщину в несправедливости их отношений к ней, этой преступнице, и они разошлись старшие как более сообразительные, раньше, а младшие — позже. Они поняли, что их попытка поставить Христа в затруднительное положение окончилась неудачею, и им стало стыдно пред народом. Господь же отпустил грешницу, но не простил ее, не объявил, что она не виновата, но сделал ей предостережение, чтобы впредь она не согрешала, Бенгель замечает: «не сказал: иди с миром, или: отпускаются тебе грехи твои, но сказал: не греши». — И Я не осуждаю. Здесь Христос обнаруживает Свое милосердие, как пришедший не судить, а спасать (III, 17).

С 12-го до 59-го стиха излагается беседа Господа с иудеями, в которой Он раскрывал значение Своей деятельности. Беседа эта разделяется на три части. В первой части Господь возвещает, что Он есть свет миру, и когда фарисеи начинают оспаривать Его свидетельство о Себе, Христос доказывает истинность Своего свидетельства тем, что Он знает, откуда пришел и куда идет и что Он судит не по плоти. Затем Христос ссылается на свидетельство Отца, так что получается вполне достаточное с точки зрения закона число свидетелей — двое: Он Сам и Отец (ст. 12—20). Во второй части Христос объявляет о Своем удалении от иудеев, причем указывает на неспособность иудеев понять Его учение (21—29). Наконец, в третьей части Он обращается к верующим в Него с увещанием пребывать в истине, которая сделает их свободными. Неверующим же иудеям Христос показывает, что они не Авраамовы и тем более не Божии дети, но чада диавола. Тут же Христос возвещает, что соблюдающий слово Его не увидит смерти во век, и что Он был прежде Авраама, каковое заявление возбудило против Него взрыв ярости со стороны иудеев, после чего Господь ушел из храма (30—59).

12. Продолжая оставаться во храме, Христос снова стал говорить им, т. е. Своим слушателям, между которыми были и приверженцы, и враги Христа (прибавление русск. перевода к народу — лишнее). — Я свет Миру. Слово «свет», как термин, обозначающей духовное просвещение, часто употребляется у пророков (Ис. IX, 1; XLIX, 6; Мал. III, 20). Но Христос, называя Себя светом, хочет сказать этим не только то, что Он есть носитель божественной спасительной истины, но и то, что Он, в силу Своего теснейшего единения с Отцом, есть первоисточник всякого света в мире, что от Него идет не только истинное Боговедение, но и зависит вся духовная жизнь человека, который иначе, без Христа, ходил бы в темноте (ср. I, 5). Чтобы выйти из этой темноты, нужно веровать во Христа, идти за Ним. — Нет ничего невероятного и в том предположении, что повод к наименованию Себя светом мира подал Христу один обряд праздника Кущей. Именно, в ночь с первого на второй день этого праздника, в храме, во внутреннем переднем дворе, зажигались два больших канделябра, имевшие четыре золотых чашки с маслом, которые постоянно пополнялись. Свет этих канделябров разливался ночью по всему Иерусалиму. Господь и мог, применяя речь Свою к этому обычаю, сказать о Себе, как о свете, который светит не одному Иерусалиму, а целому миру.

13. Фарисеи понимают значение слов Христа и ставят Ему возражение, но возражение чисто формального характера. В Своем собственном деле, говорят они, вспоминая слова, прежде сказанный Христом (V, 31), Ты не можешь выступить свидетелем, и потому то, что ты говоришь, не может быть для нас обязательной истиной.

14. На возражение фарисеев Христос отвечает, во-первых, что Он может свидетельствовать о Самом Себе, как свидетель вполне достоверный: Он хорошо знает, откуда Он пришел, т.е. о том, что Его происхождение — Божественное, и куда идет т.е., что Ему предстоит возвратиться к Отцу на небо. Отсюда же с необходимостью следует, что Ему хорошо известно и Его назначение, о котором Он в настоящий раз и свидетельствует. Он говорит не как простой смертный, которому неясно его будущее, а как Сын Божий, Которому известно все.

15. Если фарисеи не в состоянии признать во Христе Сына Божия, то исключительно потому, что судят по плоти, т.е. по внешнему виду Христа (ср. VII, 24). Со внешней же стороны — Христос простой равви. — Я не сужу никого. Господь как бы говорят: «вы беретесь судить Меня, но делаете это очень неудачно. С Своей стороны и Я мог бы выступить вашим судиею, и судиею вполне правильно ведущим свое дело, так как Бог поставил Меня Судиею всех людей (V, 22, 27, 30). Но Я не хочу сейчас применять эту власть Судии».

16. Если же Христос со временем и будет судить, то Его суд будет вполне правильным и истинным судом, так как это не будет суд по плоти. Суд фарисеев не заслуживает и названия «суда», Христов же суд вполне истинен, потому что Христос постоянно пребывает в тесном общении с Отцом.

17. Мысль об общении с Отцом подает Христу повод представить Отца вторым свидетелем за Себя, чем может быть вполне удовлетворено и требование закона, по которому в каждом важном деле должны выступить два свидетеля (Втор. XIX, 15, 17, 16). Если же у Христа два свидетеля — Отец и Он Сам, то Его показание должно быть признано правильным. — В вашем законе. Этим прибавлением «в вашем» Христос не показывает какого либо пренебрежения к закону, а только говорит, что фарисеи взяли закон в свои руки, как оружие против Христа.

18. Свидетельствует Отец… Объясн. см. в гл. V. ст. 32—47.

19. Вопрос фарисеев: «где Твой Отец?» показывает, что они вспомнили, Кого Христос еще раньше называл Отцом Своим (ср. V, 17 и сл.). Они теперь требуют только, чтобы Христос доказал им, что Бог, Которого Христос именует Своим Отцом, действительно стоит на Его стороне. Пусть Христос чем-либо докажет, что Бога действительно можно считать свидетелем о Нем. На это Христос говорит, что увидеть или узнать Отца они могут только чрез Него: Отец открывается в Сыне (I, 18; ср. Матф. XI, 27) — другого пути к познанию истинного Бога не существует (V,37 и сл. VI, 46).

20. Евангелист обращает внимание своих читателей на место, где так ясно Христос засвидетельствовал о Своем мессианском достоинстве. Это было около храмовой сокровищницы, недалеко от места собраний синедриона, во дворе женщин (Матф. XXI, 12). Здесь легко можно было бы захватить Христа врагам Его, но Его час еще не пришел и потому никто не возложил на Него руки.

21. В следующий раз Христос обратился к тем же самим слушателями в большинстве враждебно к Нему настроенным с заявлением, что он скоро, как бы исполняя их заветное желание, удалится от них, но потом они сами пожалеют об Его уходе, будут даже искать Его, но не найдут и умрут в грехе своем. Эти слова напоминают собою грозное пророчество, какое некогда изрек своим соплеменникам пр. Захария (XII, 10).

22. Угроза Христа однако не произвела никакого впечатления на Его слушателей. Только последнее Его слово, что они не могут за ним последовать туда, куда идет Он, занимает на минуту их внимание, и они с злобной насмешкою говорят: «уж не хочет ли Христос покончить с Собою самоубийством?» Самоубийство у иудеев считалось страшным грехом и с самоубийцею слушатели Христа не желают подвергнуться одной участи.

23. Христос не отвечает врагам Своим прямо на их насмешку, но указывает на резкую противоположность между Собою и ими: Он — от вышних, а они от нижних. Этим Христос выясняет глубочайшую основу их насмешливого отношения к Нему. — Нижнее — это земля, земной мир, как видно из параллельного выражения: «от мира сего» (ср. Деян. II, 19; Еф. IV, 19), вышнее — небо. Частица от (εκ) означает происхождение, а происхождению соответствует и настроенность и деятельность того или другого лица. — Сей мир, т.е. мир, который во зле лежит (1 Иоан. V, 19), или грешное человечество.

24. Христос объясняет и то, почему Он угрожал Своим врагам тем, что они умрут во грехах, и вечною погибелью: это потому, что только вера в Иисуса может спасти человека. — Что это Я — выражение это соответствует еврейскому выражению ani hou во Второз. (XXXII, 39) и в кн. Исаии (XLIII, 10), коим Иегова обозначаешь Себя, как такого, при Котором не может быть допускаемо существование какого либо другого Бога. Христос, повторяя о Себе это выражение, хочет сказать этим, что Он один есть жизнь, свет, путь, истина и т. д. В Нем вся сущность новозаветной веры (Мейер).

25. Фарисеи уже несколько раз слышали заявление Христа о Своем достоинстве и, показывая, что все это им прискучило, с пренебрежением спрашивают: «Кто Ты?» или точнее с греческого: «Ты, — да кто же ты-то?» (σύ τίς ει̃). Они как бы хотят побудить Христа высказаться яснее. Но Христос не отвечает им на вопрос, а с гневом бросает им слова: «прежде всего, что Мне и говорить с вами!» (τήν αρχήν ότι καί λαλω̃ θμι̃ν). Христос говорит иудеям, что они недостойны бы и слушать Его слова — до того они упорны (толкование Златоуста, Евфимия Зигабена и др. отцов. 1)

26. Христос только что указал на тщетность Своих обращений к иудеям: что Он ни говорил им, — они оставались невосприимчивыми. Поэтому Он должен бы не отвечать на их запросы, а судить их за их упрямство — они сами вызывают Его на это. Но Он не хочет судить: Его назначение совершенно иное (III, 17; VIII, 15) — Он пришел спасать мир, след. и врагов Своих (V, 34, 40): А это Он делает чрез возвещение воли Божией о спасении людей, чем он и занят был во все те дни (VII, 14, 33 и сл.; VIII, 12, 31). Да, Он мог судить фарисеев!, но пославший Его истинен, верен Своим обещаниям, исполняет их. Посему и посланный Им Христос не дает Себя увлечь в суетные пререкания с фарисеями, так как это отвлекло бы Его от Его великой задачи. Он будет возвещать миру только то, что слышал и продолжает слышать от пославшего. А слышит Он о том, что Бог хочет спасти людей.

27. Так как Христос в этот раз называл Бога только «пославшим Его», а не прямо «Отцом», то не удивительно, что фарисеи не хотели понять, что Христос говорил им о Своем Отце — Боге.

28. Христос не обращает внимания на такое непонимание. Он снова начинаеть говорить (ср. ст. 21) о Своем удалении от народа, но на этот раз изображает удаление Свое не как добровольное, а как дело насилия со стороны иудеев, к представителям которых Он сейчас обращается. — Когда вознесете Сына Человеческого. Связь мыслей заставляет видеть здесь указание на восшествие Христа из земного мира в горний, как и в 14-м стихе III-й главы. Господь хочет сказать, что враги Его, добиваются Его казни, только «вознесут» Его этою казнью к Отцу. Он не останется во гробе или не пойдет в ад, как самоубийцы, а уйдет на небо, откуда и пришел. — Тогда узнаете... Время этого признания иудеями Господа нельзя в точности определить. Точно также трудно сказать, к чему поведет иудеев это признание — к раскаянию и вере, или же к отчаянию.

29. Не смотря на то, что врагам удастся умертвить Христа, Он выражает Свою твердую уверенность в том, что Отец постоянно пребывает с Ним как могущественный защитник. — Отец не оставил Меня. Спаситель здесь говорит, что до сих пор враги Христа, не смотря на все свои старания, не смогли причинить существенного вреда Христу. Отсюда естественно сделать и вывод о том, что в будущем, когда враги Христа умертвят Его, Бог все гаки не оставить Его. — Ибо Я всегда делаю... Здесь указывается нравственное основание единения Христа с Богом, а не метафизическое (происхождение Логоса от Бога). Но и последнее здесь не исключается.

30—32. С особою силою убеждения говорил Христос, и Его слова были так действенны, что многие из Его слушателей — иудеев уверовали в Него и, конечно, чем-нибудь заявили о происшедшей в их сердцах перемене. Но к этой группе иудеев Господь обращается с увещанием — стать на самом деле Его учениками. Не достаточно, если они будут выражать только согласие с Его учением — нужно всю свою жизнь и мышление направить по указанному Христом пути. Нужно, чтобы они познали истину, возвещаемую Христом, во всем ее объеме, — тогда они действительно будут свободны. — Истина сделает вас свободными. Христос говорит здесь о свободе от гибельного влияния, какое оказывали на иудеев раввины-фарисеи. Такая свобода могла быть приобретена только чрез твердое, и самостоятельное усвоение и чрез опытное исследование возвещенной Христом истины (ср. VI, 68 и сл.; III, 33; VII, 17).

33. Услышав, что Христос обещает даровать им какую то свободу, уверовавшие во Христа иудеи обижаются на Его слова. «Значит — говорят они — Христос считает нас еще не свободными. А ведь они никогда и были ничьими рабами»! Какую свободу они разумели, говоря это? Конечно, не политическую. Они не могли не знать, что такой свободы у них давно уже не было, что действительным владыкою иудеев был представитель римского императора, прокуратор. Свобода, какую они думают иметь, это свобода духовная, свобода от чуждого языческого влияния: язычники могли поработить их, но духа их они пленить не могли...

34—36. Христос отвечает им, что и свободы духа у них нет: они — рабы греха. Всякий делающий грех, т.е. совершающий грех, как задачу своей жизни, как будто назначенное ему дело, конечно, вполне правильно может быть назван рабом греха. С этим едва ли кто мог спорить, потому что об этом свидетельствовало и слово Божие, и учение раввинов, жертвоприношения за грехи и собственный опыт каждого. Таким образом все нуждались в свободе, исключая самого Освободителя, Который теперь явился пред иудеями. К последней мысли Христос переходит, разъясняя различие положения в доме между сыном домохозяина и рабом. «Но раб не пребывает в доме вечно: сын пребывает вечно»... Далее следовало бы ожидать приложения этого правила ко Христу и Его слушателям, но такого приложения Христос не делает в виду ясности того вывода, какой нужно сделать из сказанного выше. Слушатели Христа, конечно, поняли, что сын — Христос, рабы — они, а дом отца — царство Божие. Поэтому Господь далее говорит уже прямо о том, как раб может изменить свое положение в доме господина. Для этого он должен обратиться к защите сына (образ рабского подчинения греху здесь отступает на задний план, так как в доме Божием или Царстве Божием грех не может быть господином, а люди — его рабами). Сын, т.е. Христос с полною преданностью и любовью исполняет волю Отца Своего (V, 20, 30; VIII, 29), и Он в силах спасти, направить на истинный путь тех обитателей дома, которые еще служат Богу совершенно рабски, из страха наказания и часто лицемерно. Он может дать им силу также преданно и свободно исполнять волю Божию. «Итак, — вот следствие, какое выводит Господь из сказанного, — если Сын освободит вас, то истинно свободны будете». Об исполнении этого обещания упоминает ап. Павел (Гал. V, I).

37—38. Теперь Господь обличает национальную гордость, которая мешала им познать истину и достигнуть истинной свободы. Так как Его слушатели стали на точку зрения, общую всему иудейству, гордившемуся своим происхождением от Авраама, которое будто бы одно само по себе давало им право занять место в царстве Божием, то Господь здесь не делает различения между Своими слушателями, уверовавшими в Него, и идеями, Ему враждебными. Пусть они и дети Авраама, но они в тоже время иудеи, а иудеи стремятся умертвить Его, так как слово Его или Его учение вообще не вмещается в них или, точнее не встречает в их душе условий для своего утверждения (Глагол χωρει̃ν значит и вмещаться, и еще: двигаться вперед, проникать внутрь (Прем. Сол. VII, 23, 25), развиваться). Оно вошло в их душу, но не захватило всего их внутреннего существа, потому что там сильно влияние других внушений — внушений, идущих от отца их. Но кого Он разумеет под «их отцом» — Христос пока не говорит.

39—41а. Слушатели недоумевают, кого имел в виду Христос, говоря, что у них какой-то особый «отец», — не такой, какой у Него, Они — от Авраама, как и Иисус. Господь же говорит им, что если они по плоти и дети Авраама, то по духу — не таковы. Они не унаследовали его добрых чувств: они стараются умертвить Его, человека, который хочет принести им пользу, возвещая истину Божию. Ясно, что они находятся под духовным влиянием другого отца. — Бейшлаг обращает здесь внимание на то, что Христос называет Себя «человеком». Значит — заключает ученый — Христос и Сам не верил в Свое Божеское достоинство. Но Христос, очевидно, это выражение "человек" употребляет в виду того, что иудеи действительно считали Его простым человеком. Притом в арамейском языке выражение человек часто употребляется вместо личного местоимения. Наконец, если бы Христос здесь хотел сказать, что Он не более, как простой человек, то Он впал бы в противоречие с тем, что говорит далее о своем существовании до Авраама.

41б—43. Слушатели понимают, что Христос говорит о духовном их отце. Таким отцом мог быть назван какой-нибудь бог языческий, которого они могли иногда послушаться. Но современные Христу иудеи, по их собственному заявлению, не походят на своих предков, которые изменяли Богу истинному. Их отцы, т.е. ближайшие предки, начиная со времени восстановления иудейского государства после плена Вавилонского, в идолопоклонство не впадали уже ни разу. У них один Бог общий Отец народа. Они свято чтут Его закон и далеки от всяких поползновений уклониться к политеизму (ср. Мал. II, 10: «не все ли мы имеем одного Отца? Не Бог ли создал нас»). Христос однако не признает соответствующим истине и такое их заявление. Божии дети любили бы Его, потому что Он исшел от Бога и пришел сюда, на землю, по Его воле. Они любили бы Его, как своего брата. Теперь же они смотрят на Него как на иноплеменника: они не понимают речи Ею (λαλία), т.е. Его разговора, языка. Почему это? Потому, конечно — можно бы добавить здесь — что они на самом деле чужды Богу и Христу, Им посланному: Христос и они говорят как будто на раз них языках. — Потому что не можете слышать слова Моего. Эти слова — не ответ на вопрос, заключающейся в первой половине 43-го стиха. В самом деле, нежелание слушать, о котором здесь говорится, не есть еще достаточная причина, которая могла бы объяснить, почему мы не понимаем чужой речи. Можно и не желать слушать кого-нибудь и все-таки понимать, что этот человек говорит. Так и здесь непонимание речи Христа иудеями не зависело прямо от того, что они не в состоянии были понимать ее. Для этого могли быть и другие причины. Поэтому во второй половин 43-го стиха лучше видеть усиление мысли, высказанной в первой половин стиха и весь стих можно передать в таком виде: «Почему вы не понимаете (т.е. не хотите понять) речи Моей (λαλίαν μου)? Так Я спрашиваю вас потому, что (как видно) вы даже не можете понять слова Моего (λόγον μου т.е. учения Моего)».

44. После всего сказанного, когда ясно стало, что иудеи не дети Божии по духу, возникал вопрос: чьи же они дети? И Христос прямо и решительно заявляет, что их духовным отцом является диавол. — Человекоубийца от начала, т.е. с тех пор, как существуют люди. Христос, конечно, имеет здесь в виду сказание кн. Бытия о грехопадении прародителей (III, 1—19); но, кроме того, диавол и впоследствии являлся убийцею людей, действуя на них чрез силы природы (Лук. X, 19) и чрез, злых людей (1 Иоан. III, 10, 12). И это также мог иметь в виду здесь Христос. — Лжец и отец лжи. С самого начала обольстив людей обещанием, что они станут богами, диавол и потом непрестанно действует в том же направлении; он умножает везде ложь, стараясь, чтобы люди не знали Бога и не исполняли Его воли (Апок. XII, 9; XX, 3, 8, 10). — Не устоял в истине — правильнее: «не стоял в истине» 2), конечно, в то время, когда люди еще стояли в истине, т.е. знали истинного Бога и держались того, что открывал им Бог. Христос хочет сказать здесь, что не состояние в истине для диавола есть нечто привычное, непрерывно продолжающееся с тех самых пор, как его узнали люди. — Говорит свое, т.е. ложь стала как бы его второй натурой 3).

45. Иудеи показывают, что они дети диавола, тем самым, что они не верят прямой истине, возвещенной Христом. Они любят ложь, как и их отец — диавол.

46—47. Свое строгое суждение об иудеях Христос подтверждает ссылкою на то, что никто из них не мог уличить Его в неправде или грехе. Они пытались обвинять Христа (V, 16, 18; VII, 12; VIII, 13), но доказать своих обвинений не могли ни прежде, ни после. Почему они не верят Христу? Ясно, что причина тут в них, а не в Нем, и причина тут в том именно, что они не чада Божии, хотя и в Израиле есть все-таки люди, о которых можно сказать, что они от Бога (I, 47; III, 21) и потому слушают Христа, посланника Божия.

48. Слова Христа, что Его настоящие, предстоящие пред Ним теперь, слушатели — не от Бога, производят в них взрыв негодования против Христа. Они называют Его самарянином, так как самаряне известны были своею ненавистью к иудеям (ср. Матф. X, 5). У Христа — хотят сказать иудеи — чисто самарянская злоба к нам. Его соплеменникам! Чтобы еще больше уязвить Христа, они называют Его бесо-одержимым, потому что-де только под влиянием беса можно говорить такие оскорбления против богоизбранного иудейского народа. При этом они выдают, что и прежде уже рассуждали о Христе в таком именно тоне (не правду ли мы говорим?).

49—50. Не обращая внимания на то, что иудеи назвали Его самарянином, Христос возражаем только против второго заявления, которое имело целью окончательно подорвать доверие ко Христу, даже отпугнуть от Него народ. «Нет, говорить Христос, Я нахожусь в здравом уме и уверен в том, что Своим образом действий Я воздаю почет Отцу Моему. Вы несправедливо бесчестите Меня подобными заявлениями». Но пусть иудеи не думают, что Христос особенно нуждается в восстановлении Своей чести. Он хорошо знает, что об этом заботится Его Отец, Который и будет Судьею в распре, возникшей между Христом и иудеями (ср. I Петр. II, 23).

51. Христос не хочет Сам судить иудеев, но Он не может не свидетельствовать о Себе: к этому Он побуждается самими иудеями, которые начали против Него упорную борьбу. К уверовавшим же в Него Он обращается с обещанием жизни вечной, если они соблюдут Его слово (Ср. ст. 31). Они не умрут никогда (ср. Лук. II, 26; Евр. XI, 5; Иоан. III, 3).

52—53. Христос только что обещал верующим в Него не только свободу, но и бессмертие. Для слушателей Христа такое обещание еще более подкрепляет ту уверенность в ненормальном состоянии Христа, какую они уже высказали. В самом деле, если уже Авраам умер, то как могут не умереть простые люди, хотя и соблюдающие слово Христа? Что же это за сила заключается в слове Христа? Выходит как будто, что Он ставить Себя выше праотца всего иудейского народа — кто же Он? Уж не сам ли Иегова?

54—55. С горечью отвечает Христос, что иудеи не хотят никак Его понять. На Него они смотрят, как на человека, преданного какому то самохвальству, страдающего как бы манией величия. Но этого нет: Сам Бог Его прославляет, и странно, что иудеи не видят, как Бог свидетельствует о Христе. Если Отец Христа есть Тот Бог, принадлежать Коему иудеи считают для себя особым преимуществом, — как же иудеи не понимают того, что Бог говорит им Своими многочисленными свидетельствами о Христе? Нет, — это правда — иудеи на самом деле совсем не знают истинного Бога! Только Христос один знает Бога так, как нужно знать. Он один только и слово Божие соблюдает, чем не могут ни в каком случае похвалиться иудеи.

56. Что касается Авраама, которого евреи тоже считали своим, то и он стоит не на их стороне, а на стороне Христа. Ведь Авраам воздыхал о том, чтобы ему увидеть пришествие Мессии (день мой) и он увидел его. — Для понимания этих слов Господа не лишнее припомнить, что, по представлению тогдашних иудеев, Авраам был учредителем праздника Кущей, а эта беседа Христа с иудеями происходила около времени праздника Кущей. По сказанию книги Юбилеев, Авраам в седьмой месяц года, четыре месяца спустя после рождения Исаака, устроил по случаю нового ангельского посещения и повторения обетования о великой судьбе Исаака, алтарь и вокруг него — для себя и своих рабов — кущи, в которых и пробыл семь дней, принося жертвы и совершая ежедневно седмикратное обхождение алтаря с пальмовыми ветвями и фруктами в руках (кн. Юбил. гл. XVI). Христос, очевидно, полагает различие между тою радостью, какую почувствовал Авраам, когда получил надежду на исполнение данного ему обетования, и между тою, какую он почувствовал тогда, когда увидел, что его надежда пришла в исполнение. Мы разумеем обетование о потомстве, данное Аврааму. Но так как с рождением Исаака были тесно связаны обетования о будущем благословении всего человечества чрез Мессию, то Христос имел полное основание сказать, что Авраам, радуясь рождению сына, в тоже время, сам этого не сознавая, радовался и рождению Мессии: в Исааке он уже увидел будущего Мессию-Христа 4).

57. Иудеи упорно не хотят понять смысла слов Христа и говорят, что Христос, очевидно, не в Себе: Он вообразил, что беседовал с Авраамом, хотя тот давно уже умер! — Тебе нет еще пятидесяти лет. Внешний вид у Христа, кажется, как можно заключать отсюда, был таков, что Христу давали больше лет, чем Ему было на самом деле. Не пророчествовал ли и пр. Исаия о Христе как о «муже скорбей и изведавшем болезни»? (Ис. LIII, 3).

58—59. Чтобы внушить иудеям более серьезное отношение к Своим словам, Христос заявляет, что Он существовал еще ранее Авраама. Притом Он говорит о Себе здесь: «есмь» т.е. имею вечное существование, в противоположность сменяющимся человеческим поколениям. Такое выражение какое в Ветхом Завете употреблял о Себе только Иегова (Исх. III, 14), показалось слушателям Христа прямым богохульством, и те люди, которые час назад, казалось, веровали в Христа, теперь берутся за камни, чтобы побить Его ими (ср. Х, 31 и сл.). Но Христос успел скрыться в толпе богомольцев, не принимавших участия в споре, и ушел из храма.

1) По нашему русскому переводу «от начала Сущий, как и говорю вам», Христос говорит здесь о Своем вечном существовании. Но этот перевод не может быть признан правильным, во первых, потому, что слову «Сущий» здесь нет соответственного глагола ο ω̃ν, а, во вторых, где же ранее (потому что при переводе «как и говорю вам» не получает достаточно определенного смысла, и это выражение следует уже и при русском переводе всего места заменять выражением «как и говорил вам»), — где ранее Христос объявлял Своим врагам о Своем бытии от начала мира? В третьих, русский перевод очевидно, частицу ότι, понимает, как прямое τι в смысле относительного местоимения, что или как. Но тогда стояло бы ό, τι и притом частица ότι в Новом Завете чаще всего употребляется в значении местоимения вопросительного (ср. Марк. II, 16; IX, 11, 28). — Знаменский полагает (стр. 216), что мысль о предвечном бытии Спасителя прикровенно высказана уже в предыдущей речи Спасителя, именно в ст. 23-м. Поэтому, по его мнению, понимание выражения τήν αρχήν в смысле указания на предвечное бытие Спасителя оправдывается и контекстом речи. Но мы полагаема что в догматическом споре, какой вел с иудеями Христос, Он не мог что либо основывать на «прикровенных» указаниях... Заметим еще, что выражение τήν αρχήν можно понимать и в значении όλως (Феодорит).

2) Цань полагает, что лучше здесь читать не έστηκεν — прош. сов. от ίστημι, а έδτηκεν — прош. несов. от στήκω = стою твердо. В таком случае глагол στήκω употребляется у Иоанна и в Апок. XII, 4 и в евангелии гл. I, ст. 26. Прейшен (Hand-wörterbuch 1910) не согласен с Цаном и читает здесь ου έστηκεν от ίστημι в значении: «не тверд в истине» (стр. 537).

3) Этот стих новейшие толкователи изъясняют различно. Так Велльгаузен в своей брошюре: «расширения в изменения в 4-м евангелии» (1907 г., на нем. 23) ставит на месте выражения: «ваш отец диавол» слова: «ваш отец Каин». Такое объяснение не заключает в себе несогласия с контекстом речи: действительно иудеи, стремившиеся убить Христа, походили на Каина, убившего Авеля. Но, во-первых, в основание своего чтения Велльгаузен может сослаться только на два древних свидетельства — Афраата и бесед Климента, тогда как вся остальная древность говорит против него, а затем, во-вторых, Велльгаузену по необходимости приходится сократить 44-й стих, потому что слова: «нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое» уже ни в каком случае не могут быть отнесены к Каину… Наконец, вместо последних слов: «ибо он лжец в отец лжи» Велльгаузен ставит такое чтение: «ибо лжец есть также и отец его (Каина), т.е. диавол». Таким образом получается полная совершенно свободная переделка текста, которую однако Велльгаузен смело называет восстановлением первоначальной редакции... Другие толкователи (напр., Креднер, Фолькмар, Тома, О. Гольцман) видят в последних словах стиха: «ибо он лжец»... неправильный перевод и предлагают такое чтение: «ибо лжец и отец его (в греч. тексте αυτου̃ — и сред., муж. род), т.е. Диавола». По этому толкованию под отцом диавола Христос разумел Димиурга, о существовании которого учили гностики и который признавался в гностицизме творцом всего зла в мире. Но с таким толкованием невозможно согласиться потому, что в евангелии нигде нет речи о творце мира, который отличен от Бога...

4) Евр. XI, 13. Подобно этому Исаия видел славу Христа и говорил о Нем (Иоан. XII, 41). — Есть и другие объяснения этого места. Так, одни говорят, что Авраам увидел пришествие Христа, находясь в раю. Но этому толкованию нет опоры в Св. Писании, да при том, понятые так слова Христа нисколько не были бы убедительны для иудеев... Другие полагают, что Христос имел здесь в виду принесение Исаака Авраамом в жертву, когда Авраам почувствовал всю любовь Бога, возвратившего ему сына, и путем наведения пришел к мысли, что со временем эта великая любовь Божия скажется в принесении Сына Божия в жертву за грехи мира. Но такая мысль могла явиться только уже в уме христианских толкователей, а не в уме слушателей Христа, которые еще не понимали необходимости смерти Мессии. Иные видят здесь намек на радостный смех Авраама, при получении обетования о рождении Исаака (Быт. XVII, 17). Но этот смех очень мало говорит о вере Авраама в Мессию...

Назад◦Оглавление◦Вперед