ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

### ГЛАВА XIII.

##### Омовение Христом ног учеников на вечери (1-20). Открытие предателя (21-30). Обращение Господа к ученикам с последними наставлениями (31-34). Вопрос ап. Петра и ответ Господа (35—36).

С XIII-й главы по XVII в евангелии Иоанна идет изображение последних часов какие Господь провел в кругу Своих учеников. Этот отдел представляет собою нечто самостоятельное в изложении истории жизни Христа у Иоанна, Его можно назвать: «Христос в тесном кругу 12-ти». Здесь Господь, в виду скорой разлуки Своей с ними, дает последние наставления, чтобы утвердить в них веру и мужество.

1. Этот стих имеет в подлинном тексте довольно необычную конструкцию, почему русский перевод нашел нужным здесь сделать некоторую вставку для пояснения мысли, прибавив слова: «явил самым делом, что»… Но с толкованием русского перевода трудно согласиться. Прибавление это показывает, что русский перевод высшее проявление любви Христа к ученикам видит только в умовении ног, которое «явило делом» эту любовь. Между тем, если что и могло быть названо проявлением любви, то не символическое вразумление относительно необходимости для учеников смирении, данное им в обряде умовения ног, а вся последующая вполне откровенная беседа Господа с Своими учениками, в которой Он говорил с ними именно, как с любимыми детьми Своими, как с Своими друзьями. Поэтому ограничивать смысл первого стиха, только ставя его в отношение к омовению ног, как сделано в русском переводе, совершенно неосновательно. Согласно с толкованиями св. отцов и древних переводов этот стих нужно передать так: «Но так как Он пред праздником Пасхи знал уже, что Его час пришел — чтобы идти из этого мира к Отцу, — то Иисус, как возлюбивший Своих (учеников), которые были (оставались) в мире, до конца возлюбил их». Ясно, что здесь идет замечание евангелиста, относящееся не только к следующей истории омовения ног, а ко всему отделу с XIII-й по XVII-ю главу. Господь со всею силою возлюбил учеников (до конца, ср. Матф. X, 22) именно в это время, почувствовал к ним чрезвычайную жалость именно теперь потому, что этот праздник Пасхи был, как Ему это было известно, последними днями, в которые ученики могли еще иметь свою опору в близком с Ним общении. Скоро они останутся одни, и Господь предвидит, как трудно им будет в то время, какими несчастными и покинутыми они будут тогда себя чувствовать!

2. И во время вечери. Евангелист не определяет, когда, в какой день происходила эта вечеря. Но принимая во внимание то обстоятельство, что на этой вечери происходит открытие предателя, которое, по синоптикам, совершилось именно на последней пасхальной вечери, когда была установлена Евхаристия, мы имеем право заключать, что и Иоанн здесь говорит о последней пасхальной вечери Христа. К этому нужно прибавить, что и там, и здесь дается от Христа ученикам наставление относительно смирения. Но почему Иоанн ничего не сообщает о вкушении Христом с учениками пасхи и об установлении таинства евхаристии? Вероятно, потому, что он находил вполне достаточным повествование об этом синоптических евангелий. (О дне, тайной вечери по евангелию Иоанна — см. прим к Иоанн. гл. XVIII, ст. 28). — Диавол вложил... См. прим. к ев. Лук. XXII, 3.

3. Иисус, зная, что... Эти слова обыкновенно толкуются, как уступительное предложение: «хотя Иисус знал... однако» и т. д. Но такое толкование едва ли правильно. Согласнее с контекстом речи видеть здесь обстоятельство причины и передать мысль всего стиха так: «Иисус, так как Ему, было известно, что Отец все — и, следовательно, прежде всего двенадцать апостолов, которые должны стать свидетелями о Христе — отдал в руки Его и, следовательно, Он обязан приготовить их к исполнению назначенной им от Бога задачи, а, с другой стороны, зная, что Ему чрез несколько часов предстоит возвратиться к Отцу Своему, от Которого Он пришел и что, следов., Ему остается немного времени для научения учеников самой главной добродетели — смирению и любви друг к другу, которые им так необходимы будут в деле их будущего служения, — встал с вечери…, т.е. преподал им последний урок смирения и любви.

4. По обычаю, перед вечерею служитель умывал ноги пришедших на трапезу. В настоящий раз служителя не оказалось, а из учеников никто, очевидно, не пожелал оказать Христу и сотоварищам соответственной услуги. Тогда Сам Господь встает с вечери и приготовляется к совершению омовения, которое должен бы сделать простой слуга. Очень вероятно, что к этому поводом послужил спор, происшедший между учениками о первенстве (см. Лук. XXII, 23).

5. Иоанн, описывая омовение ног, не говорит, с кого начал Христос. Вероятнее всего, первый удостоился этого возлежавший на персях Христа Иоанн, который обычно старается не упоминать своего имени там, где он поставляется впереди других. — Начал. Это выражение прибавляет евангелист в виду того, что омовение было прервано скоро разговором Господа с Петром.

6—8. Ученики, пораженные тем, что начал делать их Господь и Учитель, не в силах были произнести ни одного слова и молча приняли омовение из рук Христа. Но Петр, как человек, не могший сдерживать овладевавших им чувств, выражает горячий протест против того, что хочет для него сделать Христос. Господь не признает возможным в настоящее время выяснить Петру весь смысл Своего действия: Петр поймет это после, т.е. отчасти в наступающую ночь, когда Петр на опыте собственного падения постиг необходимость смирения и самоуничижения, которое проявил Господь в обряде омовения ног, частью же впоследствии, по воскресении Христа, когда Петр увидит, к чему приведет Христа Его самоуничижение (ср. 1 Петр. III, 22). Однако Петр, из смирения, которое однако было далеко не истинным, потому что в тоже время сопровождалось его противлением воле Господа (истинное смирение всегда сопровождается послушанием Господу), упорствует. Чтобы победить упорство Петра, Господь несколько выясняет ему смысл совершаемого Им очищения ног учеников. Он говорить Петру, что омовение ног означает омовение всего человека вообще: «если не умою тебя», а не «ноги твои» только... — Не имеешь части со Мною. См. прим. к Матф. XXIV, 51; Лук. XII, 46. Господь внушает Петру, что он, не будучи очищен Христом, не будет участвовать с Ним в тех благах, какие заключает в себе основанное Христом царство, или в вечной жизни. Таким образом омовение ног истолковывается здесь Господом не только как приглашение учеников к смирению, но и как действие, которым подается ученикам очищающая их от грехов благодатная сила, которая необходима всякому человеку для достижения спасения.

9—11. Петр понимает важность омовения, которое предлагает Христос, и, чтобы быть вполне уверенным в получении «части со Христом», просит Христа, омыть ему не только ноги, но и голову, как наиболее важную часть тела. Господь отвечает Петру, что тот не нуждается во всецелом очищении, подобно тому, как искупавшийся в реке человек не имеет нужды, выйдя на берег, обливать себя водою: ему нужно сполоснуть только ноги, к которым пристала грязь, пока человек дошел до того места, где положил свою одежду. В крещении покаяния и в постоянном обращении со Христом ученики Христа уже очистились, насколько это было возможно до ниспослания Духа Святого, но тем не менее хождение среди рода развращенного и грешного (Матф. XVII, 17) не могло не оставить на ногах учеников некоторых грязных пятен, которые Господь и предлагает им смыть Его благодатью или любовью. Очень возможно, что при этом Господь хотел дать понять Петру, что он должен отрешиться от узкого иудейского воззрения на Мессию и Его царство: это действительно мешало Петру примириться с мыслью о необходимости для Христа крестной смерти (Матф. XVI, 22). — Но не все. Этим Господь с одной стороны давал понять, что Ему хорошо был известен замысел предателя, с другой Он и в эти последние минуты обращался к совести Иуды, давая ему время одуматься. Евангелист особенно оттеняет первую сторону, потому что в то время, как он писал евангелие, некоторые враги христианства ставили в качестве возражения христианам, что Христос не предвидел того, что в числе Его ближайших учеников очутится изменник. Нет, — как бы говорит евангелист, — Христос хорошо знал об этом.

12—15. Разъясняя ближайший смысл омовения ног, Господь говорит, что Он этим дал пример того, как Его последователи должны поступать в отношении друг другу. — Вы должны умывать… Это повеление, конечно, нужно понимать не в буквальном, а в символическом смысле. Так, в 1 Тим. V, 10 омовение ног упоминается, как проявление или синоним деятельной христианской любви к ближнему. Господь здесь говорит не о том, что именно должны делать его ученики, а о том, как они должны, с какими мыслями и чувствами совершать служение ближним. Нужно делать это не только в силу обязанности, но из любви, как сделал это Сам Христос. — Учитель и Господь. Эти названия соответствуют тогдашним еврейским титулам, какими величали раввинов их ученики: равви и мар. Но Христос, конечно, придает этим наименованиям, с какими апостолы обращались к Нему, реальное значение. Его апостолы, конечно, видят в Нем единого истинного Учителя и истинного Владыку, и они вполне правы, потому что Он в самом деле таков. А отсюда следует, что они обязаны во всей точности исполнять Его повеления.

16—17. Что для апостолов необходимо идти на всякое самопожертвование, это Господь обосновывает тем же соображением, какое было высказано Им, когда Он в первый раз посылал апостолов на проповедь. См. объясн. к Матф. X, 24. —Блаженны вы... См. Матф. V, 3.

18—19. С грустью опять Христос замечает, что не все Его ученики могут назваться блаженными. «Я знаю, которых избрал» — прибавляет Христос. Ученики еще не знают, что среди них есть предатель, а Христос уже давно это знает. Но, подчиняясь воле Отца, выраженной в Св. Писании, Он не принял никаких мер к удалению предателя из среды окружавших Его апостолов. Псалом 40-й, из которого здесь приводится один стих (10-й), понимается евангелистом несомненно, как псалом пророчественный, предрекающий тяжкую участь Мессии. — Поднял на Меня пяту свою, т.е., притворяясь моим другом, хотел раздавить меня, когда я лежал на земле. Некоторые же видят здесь сравнение с конем, который неожиданно бьет копытами стоящего сзади него хозяина или работника, поставленного ходить за конем. Пусть же апостолы знают, что предательство не застигло Христа неожиданно! — Что это Я. Господь говорит о Себе, как о всеведущем Иегове. См. прим. к VIII, 24.

20. Здесь Христос возвращается к главной мысли Своей беседы с учениками о смысле омовения ног и хочет обосновывать мысль о том, что они могут назваться блаженными (см. ст. 17). По содержанию это изречение сходно с 40-м стихом Х-й главы ев. Матфея, но здесь оно имеет тот смысл, что самоунижение, какому подвергнет Себя Христос и какое Он изобразил под символическим действием омовения ног ученикам, нисколько на самом деле не повредит Его величию. Принимать Христа, т.е. верить в Него все равно, что верить в Бога, а доверять апостолам все равно, что слушать с верою проповедь Самого Христа. Не должны ли апостолы чувствовать себя блаженными, имея такое убеждение в силе своей проповеди, с какою они пойдут в мир? Если и они будут идти на всякое самоуничижение ради Христа и братьев своих по вере, — это нисколько не повредит им.

Заметить нужно, что еще некоторые Отцы и Учители Церкви объясняли омовение ног в смысле символическом, то видя здесь отношение к таинству Евхаристии, то понимая это действие, как предуказание на таинство христианского крещеная. В новейшее время Луази подробно раскрыл значение этого действия с символической точки зрения. «Иисус— говорит Луази преимущественно останавливаясь на отношении омовения ног к Евхаристии и к смерти Христовой, лежащей в основе этого таинства — в смерти Своей соделался из любви служителем человека. Евхаристия есть постоянное воспоминание, реальный символ этого служения». Но это служение Христа человеку совершается и в обряде омовения. Евангелист Иоанн потому и не упоминает об установлении Евхаристии, что считает вполне соответствующим евхаристии умовение ног. Снятие одежд Христом обозначаем сложение Им с Себя жизни, полотенце каким препоясался Христос, означало пелены, какими Христос был обвит при погребении и т. д. Вода крещении также символически представляется водою, которую налил Христос в умывальницу. — Но такие объяснения представляются в высшей степени искусственными и, проще сказать вместе с известным проповедником Нэбе, что омовение ног, во первых есть пример смиренной любви, во вторых, символическое изображение действия благодати Христовой на наше сердце и, в третьих, руководственный образец для нас в наших отношениях к братьям.

21. Мысль о том, что среди учеников находится предатель, возмутила душу Христа (см. XI, 33), — это отметил один Иоанн, как ближе всех возлежавший около Христа. Но это возмущение скоро прошло, и чрез несколько мгновений Господь сказал ясно и определенно, не волнуясь (засвидетельствовал), что один из апостолов Его предаст. См. прим. к Матф. XXVI, 21.

22—25. Здесь один евангелист Иоанн сообщает, что по просьбе Петра ученик, возлежавший на персях Иисусовых, тихо спросил Христа, кого Он разумеет, говоря о предателе. О возлежании за столом см. прим. к Матф. XXVI, 20. — Один из учеников… Это был, конечно, Иоанн, обыкновенно не называющий себя по имени (ср. I, 40; XIX, 26; XXI, 7, 20). — Ему Петр сделал знак. Ап. Петр, очевидно, сам не мог, неслышно для других, сказать что-нибудь Христу: он возлежал не на том ложе, на котором возлежал Христос. Но он был обращен лицом к Иоанну, Господь же обращен был лицом в сторону противоположную той, где находился Петр, и потому сделал ему некоторый знак, выражавший просьбу потихоньку спросить о предателе у Христа. Потом, Петр после своего неудачного замечания, сделанного им Господу по поводу умовения ног, чувствовал, конечно, некоторое смущение, мешавшее ему обратиться с вопросом к Господу (Злат.).

26. Господь, подавая Иуде обмокнутый кусок хлеба, этим указал на предателя. Что это был за кусок, евангелист не говорит. Некоторые (еп. Михаил) полагают, что это опреснок, окунутый в соус из горьких трав, и такое предположение очень вероятно. Самое же действие Господа не было отмечено его другими учениками, кроме Иоанна, как что то выходящее из ряда вон, потому что за пиршеством на востоке хозяин — а таким в настоящем случае являлся Христос — обыкновенно разделял куски хлеба и мяса гостям своим. Отсюда можно сделать еще такой вывод, что Господь, предлагая кусок хлеба Иуде, и теперь еще хотел пробудить в нем лучшие чувства.

27—30. Иуда должен бы тронуться этим знаком любви, но он был уже слишком ожесточен. На ожесточенных же людей и самые благодеяния тех лиц, против которых они ожесточены, производят еще более ожесточающее действие. Получив знак любви, Иуда от этого еще более ожесточился, и тогда в него вошел сатана, т.е. завладел им уже окончательно, чтобы более не выпустить его из своих рук. В нем еще сильнее вспыхнула ненависть ко Христу, ему было тяжко оставаться в обществе Христа и апостолов, и он начал придумывать предлог к тому, чтобы оставить вечерю. Господь видит его терзания и отпускает его: пусть он скорее совершит то, к чему стремится душа его. Но никто из учеников, конечно, кроме Иоанна, не понял слов Христа. Они полагали, что Христос посылает Иуду что либо купить к празднику. Отсюда видно, что лавки в Иерусалиме были еще не закрыты (ср. Матф. XXV, 9—11) и следовательно, вечеря, которую совершал Христос, совершена была на день ранее узаконенного времени для совершения пасхи. — А была ночь. Этими словами евангелист отмечает наступление той мрачной поры, о которой Господь говорил ученикам ранее (см. IX, 4; XI, 10).

31—32. С удалением предателя, который отправился за отрядом, который должен был взять Христа, Господь видит Свою деятельность уже законченной. Сын человеческий, или Мессия теперь является уже прославившимся, но это еще не то вечное, последнее прославление, о котором предсказывали пророки и которое будет иметь место только в будущем (ст. 32: прославит Его), а прославление посредством принятия страданий и мученической смерти за все человечество. «Полнота славы Христа явилась в страдании Его за грехи мира» (Кирилл Алекс). Называя Себя здесь Сыном человеческим, Господь хочет дать понять Своим ученикам, что в страданиях Своих Он является представителем человечества пред божественным правосудием и что, следовательно, благодаря Его подвигу, прославляется и все человечество. — И Бог прославился в Нем. Чрез Христа Бог исполнил все свои обещания, данные человечеству, и вместе Сам получил прославление от людей, ранее не прославлявших Его, как должно (Рим. I, 19). Притом само человечество в состоянии прославления или восстановления есть слава Божия, потому что в страданиях и смерти Христа человечество осуществило те идеальные требования послушания Богу, какие к нему были предъявлены Богом при введении прародителей человечества в рай (См. Сильченкова. Прощальная беседа, стр. 15). — Если Бог прославился в Нем... Здесь говорится прежде всего о той славе, какая ожидает Самого Христа, Представителя человечества Бог прославит в Себе, т.е. облечет Своею высшею, небесною славою и человеческую природу Христа; божественная же природа Христа никогда не лишалась божественной славы, как это видно из факта преображения, когда временно эта всегда присущая Христу божественная слава просияла сквозь ее телесную оболочку. — Вскоре прославит Его. Некоторые (напр., Цан) видят здесь ограничение мысли о прославлении, высказанной Христом: Христос будто бы имеет в виду то, что последует в ближайшем будущем, т.е. только Свое воскресение. Но правильнее видеть здесь указание на быстроту имеющих последовать событий — вознесения Христа на крест и вознесения на небо: быстро пронесутся дни страданий Христа и недалеко прославление!

33. Так как предлежащий Христу путь к славе есть путь страданий и смерти и так как теперь ученики еще не пойдут этим путем, то им приходится разлучится со Христом. При мысли об этой разлуке любовь Христа к ним побуждается с особою силою и жалость о них охватывает Его сердце. Он называет их поэтому самым ласкательным именем, каким зовет отец своих любимых детей: «дети» или правильнее с греческого «детки» (τεκνία). — Будете искать Меня... Будучи преследуемы и гонимы миром, ученики будут искать Его, Господа и Учителя, но им нельзя будет пойти за Ним. Такие же слова Господь говорил и раньше (VII, 34 и VIII, 21), но там эти слова обращены были к неверующим во Христа иудеям и имели смысл угрозы. Здесь они представляют выражение сожаления к остающимся в мире ученикам — Говорю теперь. Дальше уже Господь не находит возможным откладывать объявление ученикам предстоящей разлуки с Ним. — Иоанн Златоуст говорить, что Христос предупреждает их об этой разлуке с тою целью, чтобы эта разлука не поразила их своею неожиданностью и чтобы нечаянно наступившие бедствия не смутили их.

34. Как разлучающийся с своими детьми отец, Христос преподает ученикам Свои последние наставления. Прежде всего Он дает им главную заповедь, которую они обязаны соблюдать, — это заповедь о взаимной любви. При этом заповедь о любви Христос называет новою не потому, чтобы раньше Он не учил их любить друг друга, а потому, что говорит здесь, как Царь, основывающий Свое царство. Его новое царство основано и на новых началах — именно прежде всего на любви, которая отныне в царстве Христовом становится основным законом жизни членов этого царства. В других, земных, человеческих царствах в качестве основных государственных законов утверждены были другие начала и прежде всего начало государственного эгоизма, ради которого приносилась в жертву всякая человеческая личность. В царстве же Христа такому началу нет места, и личность сохраняет все законные права свои, как образ и подобие Божие. Далее, заповедь о любви, какую здесь дает Христос, является новою даже и по отношению к той заповеди о любви, какая существовала уже в Ветхом Завете (Лев. XIX, 18), потому что в Ветхом Завете требовалось любить ближнего, своего т.е. делалось подразделение между людьми: одни были ближе, другие дальше. Господь же здесь говорит не о ближнем только, которого нужно любить, а вообще о людях, которые все стоят друг к другу в отношениях близости: Любите друг друга — это значит, что среди последователей Христа не может быть людей, которые не были бы нам близки, что всех мы должны любить, как ближних своих. Некоторые толкователи полагают, что новость заповеди Христовой заключается и в степени любви, в силе ее, доходящей до готовности самопожертвования («люби ближнего больше, чем себя», толковали древние греческие и некоторые новые толкователи). Но едва ли можно принять такое мнение, потому что частица как (καθώς) в выражении: «как Я возлюбил…» не обозначает степени, но скорее (ср. XVII, 2, и) настроение любящего, которое в основе своей, — а не в степени, размере, — должно уподобляться настроению, какое было во Христе (ср. Фил. II, 2).

35. Эта любовь в духе Христовом пусть служить отличительным признаком истинного последователя Христова (ср. 1 Иоан. III, 10). Конечно, этим не отрицаются и другие признаки истинного ученика Христова — вера и добрые дела, тем не менее несомненно, что в писаниях ап. Иоанна все эти остальные добродетели подводятся под одно и тоже понятие — любви (1 Иоан. II, 10; VI, 7, 8; Ап. II, 4), подобно тому, как и у ап. Павла любовь признается совокупностью совершенства (Кол. III, 14). Но эта любовь, чтобы быть любовью в духе Христовом, должна быть свободною от всякой партийности и нетерпимости по отношению к людям, не исповедующим нашей веры. Нужно, конечно, начинать с любви к людям, нам родным по духу и происхождению, но затем идти все дальше и дальше в расширении сферы любви, которая должна непременно возвыситься до степени любви ко всем людям, даже и к нашим врагам.

36—38. Божественные требования, предъявляемые апостолам, не столько занимают их внимание, сколько угнетает их мысль о том, что Христос покидает их. Выразителем чувств учеников и в этом случае является ап. Петр. (Краткий разговор Спасителя с Петром Иоанн изображает здесь сходно с повествованием ев. Луки (ср. Лук. XXII, 31—34). Евангелисты Матфей (XXVI, 31—35) и Марк (XIV, 27—31) разнятся здесь от Иоанна в изображении времени, места и повода разговора). Петр, быть может, полагал, что Господь уходит куда-нибудь из Иудеи для того, чтобы основать Церковь Свою в другой стране, куда ученики почему-то не могут за Ним последовать (Кирилл Алекс). О том, что Господу предстоит умереть, он не думал или не хотел думать. В ответ Петру Христос почти буквально повторяет то, что выше сказал всем апостолам (ст. 33), и этим дает понять, что ничего больше разъяснять им о самом факте, который имеет в виду, не станет. Прибавкой же: «после пойдешь за Мною» Господь успокаивает Петра и других учеников, давая им понять, что они пойдут тою же дорогою подвижничества и мученичества, какою идет Он, и таким образом снова с Ним соединятся. — Почему я не могу… Петр уже и теперь чувствует себя готовым пожертвовать за Христа своею жизнью, но Господь предрекает ему, что он, напротив, не только не захочет положить теперь души своей за Христа, а до наступления утра отречется от Христа. — Ясно, что Иоанн здесь восполняет повествование ев. Луки, у которого предсказание Христа Петру не стоят в непосредственной связи с предыдущими словами Христа. (См. Лук. ХХII, 31 и сл.). Лучше всего из двух евангельских сказаний сделать такое сочетание: 1) Ioaн. XIII, 36—37. 2) Лук. XXII, 32—33; и 3) Иоан. XIII, 38. Евангелисты же Матфей и Марк описывают только продолжение и конец беседы Христа с Петром (Матф. XXVI, 30, 31. Марк. XIV, 29—31 и Матф. XXVI, 32—35).

Назад◦Оглавление◦Вперед