ТОЛКОВАЯ БИБЛИЯ А.П.Лопухина

Назад◦Оглавление◦Вперед

## ГЛАВА 16-19

##### Сопоставление событий из истории египтян и еврейского народа во время освобождения его из рабства.

В этом последнем отделе книги Премудрости Соломона писатель возвращается к той же теме, какая раскрывалась им в 10:15; 11:1-17 ст. и которая была прервана рассуждением о Божией любви (XI:18-XII) и о происхождении и неразумности идолопоклонства (XIII-XV). Выясняя противоположную участь покровительствуемых премудростью Божией евреев и отверженных египтян, он делает пять сопоставлений событий периода выхода евреев из Египта. Сопоставления эти сделаны весьма искусно, в описании событий не мало новых, сравнительно с книгой Исход, подробностей и объяснений, а самые описания нередко весьма художественны (напр. XVII гл.).

## ГЛАВА 16

##### 1-14. Наказание египтян чрез животных и облагодетельствование чрез них евреев. 15-29. Второе сопоставление: наказание египтян грозными стихийными явлениями и благодетельное действие их на евреев.

Начальные 14 стихов 16 гл. содержат первую параллель между противоположной участью египтян и израильтян, именно в отношении наказания одних и облагодетельствовании других чрез животных. Израильтяне утоляли свой голод посылаемыми им животными, у египтян же, напротив, вид посланных во 2-й казни животных вызывал отвращение к пище (1-4 ст.). Если же израильтяне наказывались через животных, то, в противоположность египтянам, на короткое время и при том с тою целью, чтобы быстро следующее за наказанием спасение напомнило им о милости Божией (5-14 ст.).

1. См. замечание к 11:16. Первый стих тесно связан с двумя последними стихами 15 гл. Нелепое до крайности почитание отвратительных животных было причиной того, почему египтяне «достойно были наказаны через подобных животных».

2. Ср. 19:11-12; Исх. 16:13; Чис. 11:31; Пс. 67:27; 104:40.

Переходя к судьбе израильского народа, писатель наказанию египтян чрез животных противопоставляет облагодетельствование евреев посланием им в пищу перепелов. Это было сделано «в удовлетворение прихоти их», т. е. когда евреи настоящего голода еще не чувствовали, а прося мяса, как замечает писатель в другом месте «увлеклись пожеланием» (19:11). Эта черта здесь отмечается писателем для противопоставления голоду египтян 3-го стиха.

3. Писатель разумеет наказание египтян отвратительными жабами, появившимися в таком количестве, что они залезали всюду: в дома, в печи, в квашни (Исх. 7:28) и возбуждали брезгливость к пище, к которой прикасались. Поэтому-то «мучимые голодом» египтяне «отказывали необходимому позыву на пищу» Таким образом израильтянам животные посылались для удовлетворения их «прихоти», а египтянам животные мешали удовлетворить и естественному чувству голода. Как видно из этого примера писатель с большим искусством устанавливает параллель между различными событиями из древней истории еврейского народа. Начало 3-й ст. «дабы те…» непосредственно связано с 1-м стихом, а не со вторым.

4. См. 11:9-11. Мера наказания для израильтян и египтян неодинаковая. Первых постигает «неотвратимый недостаток», полная невозможность удовлетворить свой голод, полная мера наказания, а израильтяне наказываются только для того, чтобы знать, «как мучились враги их». В самом их страдании есть доля приятного, сознание, что также, но еще в большей степени, страдали их исторические враги.

5. Писатель переходит к другому событию, наказанию израильтян укушением ядовитых змей (Чис. XXI с 6 ст.) и отмечает прежде всего то, что и здесь «гнев Божий не продолжался до конца».

6-7. Эти стихи передают рассказ Моисея о медном змие (Чис. 21:8-9), который был вознесен на дерево с тем, чтобы укушенные змиями, взирая на него, получали исцеление. Этот змий был для евреев «знамением спасения», известного рода символом, но не сам непосредственно давал исцеление: «ибо обращавшийся исцелялся не тем, на что взирал, но Тобою, Спасителем всех». Значение змия, как символа, заключалось в том, что он наводил на «воспоминание о заповеди закона Твоего». Нет основания думать, что змий напоминал о какой-нибудь определенной заповеди закона, нарушенной евреями. Далее это выражение заменяется более общим: «в напоминание слов Твоих» (11 ст.). Медный змий вообще должен был напоминать евреям о милости Божией, спасающей кающихся грешников, и об их долге повиновения Богу.

8-10. Событию исцеления евреев от укусов ядовитых змей писатель противопоставляет «казни» египтян от мух и саранчи. Эта, по-видимому, ничтожная опасность приводила их к гибели (9 ст.), тогда как милость Божия спасала еврейский народ и в несравненно больших опасностях (10 ст.). Это сопоставление было поучительно и для самих египтян: «этим Ты показал врагам нашим, что Ты – избавляющий от всякого зла». Здесь, как и в 11:14, писатель или предполагает, что события странствования евреев по пустыне становились известными в Египте, или говорит вообще об уроке истории для потомков.

11. Указывается цель милостей Божиих к евреям в том, чтобы они не впали «в глубокое забвение» слов Божиих. Таким образом, по мысли писателя, еврейский народ воспитывался в верности Иегове Его милостями и благодеяниями.

12-13. Утверждение 11-го стиха, что спасение израильтян имело целью напомнить им о Боге и об их обязанности повиновения Его заповедям, писатель обосновывает здесь на том, что исцеление совершалось не естественными силами природы, но единственно всемогущей волей Бога, Владыки жизни и смерти.

«…Всеисцеляющее слово…» - здесь не логос александрийцев, но по сравнению этого стиха с 7, 10 и 26 ст. разумеется открывающаяся во внешнем мире Божественная воля, естественным и весьма частым в Св. Писании символом которой является речь, слово (Пс. 104:20; Ис. 55:11).

«…низводить до врат ада и возводить». Низвести до врат ада, значит привести к смерти, а возвести из ада на языке Св. Писания часто (см. Пс. 48:16; 85:13) означает избавить от смертной опасности. Но в виду того, что в следующем стихе могуществу Божию противопоставляется бессилие человека вернуть отнятую у другого человека жизнь, правильнее и здесь в словах «возводишь» из ада видеть ту мысль, что Бог может возвратить жизнь умершему.

15-29. В этом отделе содержится вторая параллель между судьбой евреев и египтян. Последние были наказаны дождем, градом и огнем, огонь истреблял их средства пропитания; напротив, израильтянам давалась чудесная небесная пища, похожая с виду на снег и град, которая не таяла даже от огня. Правда, часть этой пищи для израильтян пропадала, то все же не от той причины, что у египтян, не от уничтожающей силы – огня, но от слабого солнечного луча, и не в наказание им это случалось, а для напоминания о долге благодарности.

16-19. Основанием для этого рассказа писателя служит повествование Моисея о 7 и 8 казнях египетским: Исх. 9:22-25. Однако, характер рассказа таков, что трудно решить, передает ли писатель своим особым языком только о событиях уже известных из книги Исход, вводя лишь в них новые подробности, или же он говорит частью о событиях, совершенно неизвестных из Библии. Особенное недоумение возбуждает рассказ об огне, который «жег и среди воды» (19) и даже «сильнее оказывал действие в воде» (17), который действовал с разбором (18). Если под этим огнем разуметь молнию, сопровождавшую град и бурю, поражавшую и среди разразившегося ливня, на что, по-видимому, указывает название этого огня «горящим в граде и блистающим в дождях», то в таком случае писатель сообщает о событии по существу известном уже из рассказа Моисея, только украшает его подробностями позднейшего предания. Кроме введения новых подробностей, писатель отступает от Моисеева рассказа еще и тем, что тогда как по Моисею казни через животных давно уже прекратились, когда последовали град и пламя, по представлению же писателя нашей книги, эти казни совпадали по времени (18 ст.).

«…Самый мир есть поборник за праведных» (17). Это выражение означает то, что стихии природы, являясь в руках Божиих средством наказания нечестивых, тем самым встают на защиту праведных.

20. С 20-го стиха писатель переходит к противопоставлению египтянам еврейского народа. У тех пламя истребляло произведения их земли, «вместо того народ Твой Ты питал пищею ангельской», которая давалась ему без всяких трудов с его стороны и в виде совершенно уже готовом для употребления. Подробности эти отмечаются для большей рельефности противопоставления.

Несомненно здесь писатель говорит о манне (Исх. 16 гл.). Название манны «пищею ангельскою» указывает на то, что она падала с неба, и предикат «ангельский» равнозначущ прилагательному «небесный». В других местах она так и называется: 19:20; Пс. 77:24; 105:40.

«…Хлеб, имевший всякую приятность по вкусу каждого». О таком свойстве манны изменять вкус, сообразно вкусу каждого, писатель говорит на основании позднейшего предания. В книгах Моисея для этого нет основания, напротив, евреи жаловались, что только манна пред их глазами и просили себе другого рода пищи.

22-23. «А снег и лед выдерживали огонь…» В 26:14 кн. Исход манна сравнивается с инеем в отношении ее чрезвычайного обилия и с янтарем (Чис. 11:7) по своему прозрачному виду. В данном месте писатель также говорит о манне, употребляя сравнение снега и льда. Что «снег и лед» здесь образы для какого-то рода пищи, это видно из того, что писатель противопоставляет их «плодам врагов», а затем в другом месте он прямо называет манну «снеговидным родом небесной пищи» (19:20). Этими образами манны писатель пользуется для усиления противоположности между египтянами и евреями: град побил хлебные поля египтян, а евреям посылалась пища, похожая на град; «огонь… истреблял плоды врагов», а посылаемый евреями хлеб, хотя он и походил на снег и лед, однако не таял от огня, евреи питались им и среди зноя пустыни.

24. Основание для указанного выше двоякого противоположного действия огня писатель указывает в том, что природа для осуществления высших божественных целей в нравственном мироправлении изменяет свои силы: «устремляется в наказание нечестивых, и утихает для благодеяния верующим в Тебя». Это «устремление» и «утихания» природы писатель отличает от обычного порядка вещей (См. 19:6 и 18) и к этим явлениям вполне приложимо понятие чуда.

25-26. Речь идет о манне. Опираясь на высказанную в предшествующем стихе мысль, что все сотворенное служит высшим целям Творца (24), писатель говорит, что и манна изменяла свой вкус не по естественному своему свойству, а «повинуясь Твоей благодати». Из этого евреи должны были научиться, «что не роды плодов питают человека, но слово Твое сохраняет верующих в Тебя». Человек сохраняется не обилием земных плодов, но единственно Божественной волей, как первой и непосредственной причиной всего. О «слове» см. замечание к 12 стиху.

27-29. Ср. Исх. 16:21. Манна падала только ранним утром, пригретая лучами солнца она уже исчезала. В этом обстоятельстве писатель видит цель воспитать израильтян в чувстве благодарности к Богу. Не имея возможности собирать манну в запас, но вынужденные снискивать себе пропитание каждое раннее утро, евреи живо должны были чувствовать свою зависимость от Бога и, получая от Него ежедневное пропитание, проникаться благодарностью к Нему. Слова 28-го стиха: «должно предупреждать солнце благодарностью Тебе и обращаться к Тебе на восток света» некоторые толкователи приводят в подтверждение своего предположения, что писатель книги Премудрости С. был терапевт или ессей, в каких сектах молитва в указанное время была обязательной. Однако не имея этой предвзятой мысли о принадлежности писателя к одной из указанных сект, всего естественнее в приведенных словах видеть простое увещание быть ревностным к молитве настолько, чтобы ею начинать свой день. В этом смысле об утренней молитве говорится и в других местах Св. Писания: Пс. 5:3; 87:14 и др. Так как манна с первыми лучами солнца исчезала (27 ст.), то собиравшие ее евреи естественно должны были своим молитвенным благодарением «предупреждать солнце». Побуждая евреев к благодарности Богу, писатель говорит в последнем стихе, что «надежда неблагодарного растает, как зимний иней и выльется, как негодная вода». Образы взяты в соответствие с 22 и 27 стихами.

Назад◦Оглавление◦Вперед